Полная версия книги - "СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей"

— Петров, по танкам! — крикнул он, его голос перекрыл шум боя.

Советские 76-мм орудия, укрытые за хребтом, загрохотали. Их фугасные снаряды врезались в итальянские танки, поднимая столбы земли и дыма. Один M11/39 получил прямое попадание, его башня отлетела, словно сорванная ветром, обломки разлетелись на десятки метров. Другой танк с разорванными гусеницами замер, его экипаж пытался выбраться, но попал под огонь абиссинских стрелков. За первый час боя итальянцы потеряли четыре танкетки, один M11/39 и около 300 человек. Их наступление захлебнулось, и они отступили на 500 метров, перегруппировываясь под прикрытием артиллерии.

В 07:30 небо загудело от рёва двигателей. Шесть бомбардировщиков Caproni Ca.133 сбросили 500-кг фугасные бомбы. Взрывы разорвали траншеи, земля дрожала, а крики раненых эхом разносились над полем. Один участок укреплений рухнул, похоронив десяток бойцов, их товарищи бросились вытаскивать тела, рискуя под обстрелом. Вяземцев, стиснув зубы, смотрел, как столб чёрного дыма поднимается над разрушенной траншеей.

С аэродрома в 10 километрах к северу взлетели шесть И-15. Майор Сергей Григорьев, командир советских пилотов, получил чёткий приказ: связать боем итальянские истребители, отвлечь их от Caproni, затем нанести удар по бомбардировщикам. Двенадцать Fiat CR.32 встретили их, начав яростный воздушный бой. Небо заполнилось треском пулемётов, рёвом двигателей и дымными шлейфами. Лейтенант Алексей Соколов увернулся от атаки CR.32, выполнив резкий разворот, и зашёл в хвост итальянцу. Его пулемёты выпустили длинную очередь, и CR.32, дымя, рухнул в долину, оставляя чёрный след. Два И-15, пилотируемые лейтенантами Иваном Козловым и Николаем Вороновым, прорвались к Caproni, их пулемёты били по тяжёлым машинам. Один бомбардировщик получил повреждения крыла, его пилот в панике сбросил бомбы в пустое поле и повернул назад. Другой, завершив заход, разрушил ещё одну траншею, убив 15 бойцов, прежде чем уйти под прикрытие CR.32.

Воздушный бой был ожесточённым. И-15 Козлова получил очередь в фюзеляж, его мотор задымил, и пилот выпрыгнул с парашютом, приземлившись за итальянскими линиями. Вяземцев, наблюдая за боем с земли, стиснул кулаки, понимая, что потеря даже одного самолёта — это удар. Но итальянцы тоже несли потери: два CR.32 и один Caproni были сбиты, их обломки усеяли долину, дым от горящих машин поднимался к небу. Вяземцев связался с Григорьевым по рации:

— Сергей, держите их в воздухе! Не дайте Caproni вернуться!

На земле абиссинские пулемётчики, используя ДП-28, открыли огонь по низколетящим самолётам, хотя их эффективность была ограниченной. Молодой пулемётчик Йоханнес стрелял короткими очередями, его глаза горели ненавистью к итальянцам, убившим его брата в Дессие. Вяземцев, заметив его, крикнул:

— Береги патроны, парень! Бей точно!

Йоханнес кивнул, его пальцы крепче сжали рукоять пулемёта.

Вяземцев приказал Петрову перенаправить орудия на итальянскую артиллерию. 76-мм снаряды накрыли возвышенность, уничтожив одно 100-мм орудие и вынудив остальные сменить позиции. Это ослабило обстрел, дав абиссинцам передышку. Вяземцев, стоя на холме, заметил, что итальянцы перегруппировываются, их танки и пехота собираются у дороги. Он понял, что следующий удар будет сильнее, и вызвал Раса Кассу по полевому телефону, установленному советскими инженерами.

— Рас, они ударят по левому флангу, где ущелье. Перекиньте туда ополченцев Оромо. Мы заманим их в ловушку.

Рас Касса ответил низким голосом:

— Мои люди готовы, полковник. Но если ваши пушки промолчат, мы не выстоим.

— Они не промолчат, — твёрдо сказал Вяземцев, хотя в глубине души знал, что боеприпасы на исходе.

Он повернулся к Петрову:

— Готовь батареи к залпу. Цель — танки и грузовики с подкреплениями.

К 12:00 итальянцы, оправившись от утреннего разгрома, перегруппировались. Генерал Де Боно, раздражённый неудачей, бросил в бой резервы: три батальона пехоты — около 1 500 человек, — восемь танкеток и четыре M11/39 двинулись на левый фланг, где траншеи были слабее из-за утренних бомбёжек. Вяземцев, заметив манёвр через бинокль, связался с Расом Кассой.

— Рас, они идут в ущелье. Тессема должен быть готов.

Деязмач Тессема, командир ополченцев Оромо, повёл 600 воинов в ущелье. Их мечи и копья блестели рядом с винтовками, а глаза горели жаждой мести. Они заняли позиции за валунами и в ровиках, вырытых под руководством Лебедева. Когда итальянцы вошли в ущелье, засада сработала. ДП-28 и винтовки косили пехоту, а гранаты и коктейли Молотова поджигали танкетки. Одна L3/35 взорвалась, её экипаж погиб в пламени, другая застряла в рву, став мишенью для стрелков. M11/39, более устойчивые, ответили огнём, их 37-мм орудия разносили укрепления, но советские орудия, перенаправленные Вяземцевым, вывели из строя ещё один танк, пробив его броню. Взрыв поднял столб дыма, и абиссинцы, воодушевлённые, бросились в атаку.

Вяземцев решил усилить натиск. Он приказал двум И-15, всё ещё в воздухе, сбросить 50-кг бомбы на итальянские резервы, скопившиеся у дороги. Пилоты, рискуя, снизились, их бомбы взорвались среди грузовиков и пехоты, вызвав панику. Один грузовик, гружёный боеприпасами, взлетел на воздух, осветив долину яркой вспышкой. Вяземцев, наблюдая за этим, крикнул Петрову:

— Бей по их артиллерии! Не дай им опомниться!

Советские орудия накрыли итальянскую артиллерию, уничтожив ещё одно 100-мм орудие. Абиссинские войска, около 2 500 воинов под командованием Раса Кассы, двинулись в контратаку, используя холмы для укрытия. Оромо с мечами и винтовками ворвались в ближний бой, их крики разносились над полем боя. Молодой воин Гетачью зарубил итальянского офицера, чья сабля звякнула о камни. Итальянцы, не ожидавшие такой ярости, начали отступать, оставив три танкетки и около 400 человек.

К 15:00 бой затих. Итальянцы отступили на два километра, их артиллерия стреляла реже, но всё ещё наносила удары. Абиссинцы, потеряв 400 человек убитыми и 600 ранеными, начали восстанавливать траншеи. Женщины и подростки из близлежащих деревень, рискуя жизнью, приносили воду, лепёшки и бинты, их голоса сливались в тихие молитвы за павших. Вяземцев обошёл позиции, проверяя бойцов. Он остановился у пулемётчика Йоханнеса, который чистил ДП-28.

— Ты хорошо стрелял, — сказал Вяземцев, присев рядом.

— Мой отец погиб в Гондаре, — ответил Йоханнес, его глаза блестели от слёз, но голос был твёрд. — Я сражаюсь за него и за императора.

Вяземцев кивнул, чувствуя тяжесть слов. Он знал, что каждый боец здесь сражается за личную утрату, за землю, за Льва Иуды. Это делало их сильнее, но и уязвимее — поражение могло сломить их дух.

В блиндаже Вяземцев собрал совет. Рас Касса сидел напротив, его крест на груди блестел в свете лампы. Тессема с окровавленным мечом выглядел как воин из древних легенд. Петров и Лебедев склонились над картой.

— Итальянцы вернутся к вечеру, — сказал Вяземцев, указывая на юг. — Они ударят по ущелью. Тессема, можете устроить ещё одну засаду?

Тессема кивнул.

— Мои люди знают каждый камень. Мы заманим их и убьём.

Лебедев добавил:

— Я укреплю ущелье ямами и ловушками. Дайте мне людей и два часа.

Вяземцев согласился, приказав распределить последние боеприпасы и подготовить раненых к эвакуации. Он связался с Григорьевым, который доложил, что три И-15 готовы к вылету.

— Сергей, держите их в резерве. Если Caproni вернутся, бейте по ним, — сказал Вяземцев.

В 17:00 итальянцы, собрав последние силы, возобновили наступление. Четыре тысячи пехотинцев, шесть танкеток и три M11/39 двинулись к ущелью, их артиллерия обрушила шквал огня на центр, чтобы отвлечь абиссинцев. Вяземцев, предвидя это, направил основные силы в ущелье, где оромо Тессемы укрылись за валунами и в ровиках, вырытых Лебедевым. Когда итальянцы вошли в узкий проход, засада сработала. Гранаты и коктейли Молотова подожгли две танкетки, их экипажи кричали, объятые пламенем. ДП-28 и винтовки косили пехоту, а оромо ворвались в ближний бой, отрезая танки от пехоты.