Полная версия книги - "СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей"
Иден открыл папку, его резкие черты лица казались ещё выразительнее в тусклом свете лампы.
— Информация ОГПУ точна, господин премьер-министр, но их мотивы вызывают вопросы. Они не делятся данными из доброты душевной. Возможно, они хотят отвлечь нас от их собственной роли, заставив сосредоточиться на Германии. Смерть Мюллера связана с отравлением Кавендиша и интригами в Абиссинии, но нет доказательств, что он координировал операции за пределами Африки. Мы должны действовать осторожно.
Кроуфорд подался вперёд, указывая на карту Испании.
— Сэр, смерть Мюллера — удар по Абверу, но их операции в других регионах продолжаются. Мы перехватили сигналы: в Кадисе готовится база, запуск намечен на 2 мая, через три дня. Они создают командный пункт в порту для координации действий в Средиземноморье. Это их плацдарм, и мы не можем позволить ему укрепиться. Надо нанести удар, пока они уязвимы.
Синклер, внимательно изучавший карту, кивнул.
— Кадис — стратегическая точка. Нейтральная Испания даёт им свободу манёвра. Их база в порту станет центром операций. Если мы сорвём её создание, мы покажем Берлину, что Британия не позволит собой манипулировать.
Келл заговорил, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась срочность: — Абвер перешёл черту, отравив Кавендиша в самом сердце Уайтхолла. Их нейротоксин создан в секретных лабораториях — это провокация. Если мы не ответим, они ударят снова. Я предлагаю диверсию: нейтрализовать базу в Кадисе, пока она не заработала в полную силу.
Болдуин нахмурился, его пальцы сжали подлокотники кресла, взгляд остановился на карте.
— Какого рода диверсию вы имеете в виду, сэр Вернон? И каковы последствия? Мы не можем допустить открытого конфликта с Германией, особенно на нейтральной территории.
Кроуфорд взял слово:
— Мы отправим капитана Джеймса Харроу, одного из лучших агентов MI6. Он уже в Лиссабоне, следит за Абвером. Мы можем перебросить его в Кадис под видом подрядчика в порту. Он заложит пластид с таймером и уничтожит склад и командный пункт. Цель: максимальный ущерб — оборудование, радиостанции, шифровальные машины и значительные потери среди персонала. Это покажет Абверу, что их действия имеют цену.
Пирс поднял взгляд от блокнота, его голос дрожал от осознания масштаба предложения:
— Господин премьер-министр, это почти бойня. Мы говорим о десятках, возможно, сотне жертв — немецких офицеров, техников, может, местных рабочих. Если Франко или Берлин заподозрят нас, это спровоцирует дипломатический кризис. Испания нейтральна, но Франко симпатизирует Германии. Это может обернуться против нас.
Синклер посмотрел на него холодно, его тон был резким:
— Франко не станет поднимать шум. Его режим слаб, и он не захочет ссориться с нами, пока балансирует между Берлином и нейтралитетом. Другой путь — ждать, пока Абвер ударит снова. Они отравили Кавендиша в нашем министерстве. Это война, Пирс, пусть и тайная. Ограниченный саботаж не даст эффекта. Они должны почувствовать последствия.
Иден кивнул, поддерживая Синклера:
— Абвер перешёл черту, и смерть Мюллера не меняет их намерений. Кадис — их плацдарм, и мы должны его ликвидировать. Но операция должна быть безупречной. Никаких следов, никаких ошибок. Мы не можем дать Берлину повод для обвинений.
Болдуин глубоко вдохнул, его взгляд остановился на карте.
— Это тяжёлое решение. Мы рискуем жизнями, репутацией и стабильностью. Кто такой этот Харроу, и почему вы в нём уверены?
Кроуфорд ответил:
— Капитан Джеймс Харроу — один из лучших в MI6. Он говорит по-немецки и по-испански без акцента, обучен работе со взрывчаткой и имеет опыт внедрения в операции противника. Его легенда готова, документы безупречны, и он знает, как работать под давлением. Мы можем перебросить его в Кадис завтра.
Синклер добавил:
— Взрывчатка будет доставлена через нашу сеть в Гибралтаре. Контрабандисты перевозят грузы через границу, замаскированные под промышленные материалы. Пластид компактный, его легко спрятать. Харроу заложит три заряда: один в складе с оборудованием, второй у радиостанций, третий у генератора. Химический таймер даст ему время уйти.
Келл уточнил:
— Мы подготовим дезинформацию. Если взрыв произойдёт, испанская пресса получит историю о несчастном случае. Наши контакты в Мадриде уже готовы. Франко не станет копать глубже, чтобы не портить отношения с нами. Мы также используем немецкие таймеры, добытые через агентов в Берлине, чтобы всё выглядело как их ошибка.
Пирс, всё ещё сжимая блокнот, спросил:
— А если Харроу поймают? Или если Абвер заподозрит нас? Мы не сможем отрицать причастность, если найдутся улики.
Кроуфорд ответил:
— Харроу знает, что в случае провала он один. Он обучен действовать без следов. Взрывчатка не имеет британских маркировок, а таймер — стандартная немецкая модель. Если что-то пойдёт не так, всё укажет на внутреннюю ошибку Абвера.
Иден добавил:
— Мы подготовим дипломатический ответ. Если Берлин поднимет шум, мы обвиним их в некомпетентности. История о несчастном случае будет подкреплена свидетелями, которых мы подкупили в Кадисе. Мы также усилим наблюдение за Абвером в Лиссабоне, чтобы знать их следующий шаг.
Болдуин кивнул, его взгляд был тяжёлым.
— Советская роль в этом беспокоит меня. Их сообщение о Мюллере может быть частью более крупной игры. Если мы ударим по Кадису, не сыграем ли мы им на руку?
Кроуфорд пожал плечами:
— Мы не можем знать их игру, сэр. Но мы знаем, что Абвер готовится к операции в Кадисе. Если мы не ударим, они укрепят позиции, и следующее убийство будет не последним.
Пирс спросил:
— А если взрыв не сработает? Или если Харроу не успеет уйти? Мы рискуем потерять агента и спровоцировать Берлин.
Синклер ответил:
— Харроу — профессионал. Он знает, как минимизировать риски. Если что-то пойдёт не так, взрыв всё равно нанесёт ущерб. Абвер будет вынужден перегруппироваться, что даст нам время.
Келл добавил:
— Мы также можем усилить дезинформацию. Если операция сорвётся, мы распространим слухи о внутренней борьбе в Абвере. У них достаточно врагов внутри, чтобы это выглядело правдоподобно.
Болдуин сделал паузу, его пальцы постукивали по столу.
— Это опасная игра. Мы рискуем жизнями, репутацией и стабильностью. Но Абвер показал, что готов на всё. Мы не можем позволить им думать, что Британия слаба.
Он посмотрел на каждого из присутствующих.
— Операция одобрена. Но я требую абсолютной неподсудности. Никаких следов. Харроу должен быть безупречен, и, если его поймают, мы не сможем его вытащить.
Кроуфорд кивнул:
— Харроу знает правила, сэр. Он готов.
Иден добавил:
— Я подготовлю телеграмму для наших людей в Мадриде. Мы должны быть готовы к любым последствиям. Если операция пройдёт успешно, мы восстановим контроль. Если нет, нам придётся объясняться.
Синклер сказал:
— Мы также усилим наблюдение за Абвером в Лиссабоне. Если они заподозрят нас после взрыва, мы должны знать их следующий шаг.
Келл согласился:
— И мы будем следить за ОГПУ. Их сообщение о Мюллере может быть частью сложной игры. Мы не можем позволить им манипулировать нами.
Болдуин завершил совещание:
— Действуйте. Я жду ежедневных отчётов. И помните: одна ошибка — и мы окажемся в центре международного кризиса.
Мужчины поднялись, их шаги эхом отдавались в тишине кабинета. Болдуин остался один, его взгляд упал на карту Испании. Туман за окном начал рассеиваться, но ощущение надвигающейся бури только усиливалось. Игра Абвера была далека от завершения, но Британия готовилась к своему ходу.
30 апреля 1936 года, Берлин
Утро 30 апреля в Берлине выдалось неожиданно ясным. Низкие тучи, долго нависавшие над городом, рассеялись, и слабое весеннее солнце пробивалось сквозь дымку, отражаясь в лужах на мостовых Тиргартена. Ханс фон Зейдлиц шёл к штаб-квартире Абвера, его шаги были размеренными, но внутри всё кипело от напряжения. Дни после взрыва, унёсшего жизнь Райнхарда Гейдриха, превратили Абвер в гудящий улей, где каждый взгляд и каждое слово казались проверкой. Гестапо рыло землю, выискивая виновных, и их тень нависала над каждым офицером. Ханс чувствовал, как его маска спокойствия истончается с каждым днём, но отступать было некуда.