Полная версия книги - "СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей"

Он откинулся на троне, его взгляд упал на серебряный крест, висевший на шее. Британцы обещали ему безопасность, комфортное изгнание, где он мог бы сплотить поддержку, возможно, вернуться однажды. Советы предлагали оружие и советников, но их цена была лояльностью, и Хайле Селассие знал, что доверять любой иностранной державе полностью нельзя. Документы Вяземцева были убедительными, но могли быть подделкой, как и те, что создали немцы. Разум императора работал, взвешивая варианты. Встать на сторону Советов — и он мог бы сдержать итальянцев, но ценой британской благосклонности. Отвергнуть Советы — и он рисковал потерять единственную помощь, которая казалась реальной. Или он мог играть на два фронта, принимая советское оружие, но сохраняя британское предложение в запасе, секретом даже от ближайших советников.

Советский Союз, думал он, будет снабжать его оружием: винтовками, пулемётами, даже противотанковыми орудиями. Но их цель не в спасении Абиссинии, а в том, чтобы сковать итальянские силы, втянуть их в долгую, кровопролитную войну. Москва хотела использовать Абиссинию, чтобы ослабить Муссолини, отвлечь его от Европы, где Советы готовились к своим собственным битвам. Хайле Селассие видел это ясно: советская помощь была не для победы, а для затягивания войны. И всё же, несмотря на все усилия, император чувствовал в глубине души, что Абиссиния, вероятно, падёт. Итальянские танки были слишком многочисленны, их самолёты слишком точны, а их армия слишком безжалостна. Советская помощь могла отсрочить неизбежное, но не предотвратить его. Его народ будет сражаться, его воины будут умирать, а города превратятся в руины, но исход казался предрешённым.

Британцы же предлагали иной путь. Их обещания оружия были пустыми, их корабли застревали в портах, но их предложение убежища было реальным. Лондон или Мальта — безопасное место, где он мог бы перегруппироваться, собрать сторонников, обратиться к Лиге Наций, заручиться поддержкой международного сообщества. В изгнании он мог бы сохранить своё имя, своё достоинство, свою надежду на возвращение. Британцы, несмотря на их двуличие, не хотели полной победы Италии — это угрожало бы их собственным интересам в Африке. Они могли бы использовать его, Хайле Селассие, как символ сопротивления, как фигуру, вокруг которой можно сплотить антифашистские силы. И когда Италия ослабнет, тогда он, император, сможет вернуться — не как побеждённый, а как победитель, восстановленный на троне волей мировых держав. Это был долгий путь, полный унижений, но он сохранял надежду на будущее, на трон, который он мог бы передать своим наследникам.

Хайле Селассие сжал серебряный крест на груди, его пальцы дрожали от тяжести выбора. Он видел лица своих воинов, измождённых, но всё ещё верных, слышал крики матерей, потерявших сыновей, чувствовал запах пепла, поднимавшегося от сожжённых деревень. Советский путь означал борьбу, кровь и, возможно, тщетную жертву. Британский путь обещал изгнание, но с перспективой возвращения. Он не мог доверять ни тем, ни другим полностью, но он мог использовать обоих. Принять советское оружие, чтобы выиграть время, укрепить армию, показать миру, что Абиссиния не сдаётся. И одновременно держать британцев на расстоянии вытянутой руки, их обещания убежища как запасной план, спрятанный в глубине его разума.

Он вызвал своего главного советника, худощавого человека по имени Гетачью, чья преданность доказывалась десятилетиями службы.

— Подготовь сообщение для британской миссии, — сказал Хайле Селассие тихим голосом. — Вырази наше разочарование их задержками, но пока не упоминая изгнание. Пусть думают, что мы всё ещё открыты для их помощи.

Гетачью кивнул, его лицо осталось бесстрастным.

— А Советы, Ваше Величество?

— Прими их поставки, — ответил император. — Но следи за их советниками. Если они переступят черту, мы узнаем их истинные намерения.

Его мысли вернулись к прошлому, к дням, когда Абиссиния была сильна, её границы охранялись копьями и мечами, а её народ пел песни о победах. Теперь же копья сменились винтовками, а песни — криками раненых. Он вспомнил своего отца, Рас Маконнена, который учил его, что власть — это не только сила, но и умение ждать, выжидать момент, когда враги ослабнут. Хайле Селассие знал, что этот момент ещё не настал. Итальянцы были сильны, их машины войны неумолимы, но их амбиции могли стать их слабостью. Советы, со своей стороны, видели в Абиссинии пешку в большой игре против Запада, и их оружие, хоть и полезное, было частью этой шахматной доски. Британцы же, хитрые и двуличные, держали в рукаве козырь — убежище, которое могло сохранить его жизнь и трон для будущего.

Император закрыл глаза, представляя себе карту Абиссинии, её горы, долины, реки, теперь залитые кровью и дымом. Он видел своих воинов, стоящих на холмах Симиена, их винтовки наготове, их лица полны решимости, но их число таяло с каждым днём. Он слышал голоса старейшин тиграи, требующих мести за Менгешу, и амхара, молящихся за спасение. Он чувствовал, как трон под ним дрожит, не от слабости дерева, а от хрупкости его власти. Советское оружие могло укрепить его армию, дать его людям шанс сражаться ещё месяц, может, два, но цена была ясна: долгая, кровавая война, в которой Абиссиния, скорее всего, проиграет. Итальянцы были слишком сильны, их ресурсы слишком велики, а их союзники — немцы и, возможно, даже британцы в тени — слишком хитры.

Он вернулся к трону. Сев, он снова взял документы, его пальцы пробежались по строчкам, написанным аккуратным почерком. Вяземцев был убедителен, его доказательства — почти безупречны. Но Хайле Селассие знал, что правда в политике — это оружие, которое может обернуться против своего владельца. Он примет советскую помощь, использует их винтовки, чтобы выиграть время, но его сердце уже склонялось к британскому пути. Он не скажет этого вслух, не покажет этого даже Гетачью. Его советники должны видеть в нём Льва Иудеи, готового сражаться до последнего, но в глубине души он готовился к изгнанию, к долгому ожиданию, к возвращению, которое могло стать триумфом.

Вяземцев знал, что согласие императора было условным, обещанием политика, которое могло измениться с ветром перемен. Его сеть информаторов — уличные торговцы, солдаты, даже священник при дворе императора — будет держать его в курсе любой двойной игры. Документы сделали своё дело, посеяв семена сомнений в британцах и немцах, но Вяземцев не был глуп. Хайле Селассие был политиком, а политики умело играют в свои игры. Миссия полковника была далека от завершения.

Глава 13

Лондон. 29 апреля 1936 г.

Предрассветная дымка окутывала Даунинг-стрит, тусклые лучи солнца с трудом пробивались сквозь тяжёлые облака. В кабинете премьер-министра на Даунинг-стрит, 10, царила гнетущая тишина. Плотные бархатные шторы отгораживали комнату от внешнего мира, а бронзовая настольная лампа отбрасывала тусклый свет на полированный стол красного дерева. Этот кабинет, обычно предназначенный для встреч с иностранными лидерами или обсуждения государственных дел, сегодня стал ареной секретного совещания, от которого зависела судьба британской разведки. Тяжёлая дубовая дверь была заперта, а единственный охранник снаружи получил строгий приказ не пропускать никого без личного разрешения премьер-министра Стэнли Болдуина.

За столом собрались ключевые фигуры британской разведки и правительства: сам Болдуин, чьё лицо несло следы тяжёлого бремени решений; министр иностранных дел Энтони Иден, сжимавший тонкую папку с грифом «Совершенно секретно»; майор Уильям Кроуфорд из военной разведки, чьи глаза внимательно изучали карту Испании, разложенную на столе; полковник Джон Синклер, заместитель директора MI6; и сэр Вернон Келл, глава MI5. Ричард Пирс, молодой помощник Идена, сидел чуть в стороне, крепко держа блокнот, готовый записывать каждое слово.

Болдуин заговорил первым, его голос был размеренным, но полным напряжения:

— Господа, сегодня утром мы получили сообщение по закрытым каналам от ОГПУ. Они утверждают, что Мюллер, организатор убийства сэра Генри Кавендиша, ликвидирован. Наши источники подтверждают: Мюллер мёртв. Его нашли в Аддис-Абебе с поддельными документами, указывающими на операцию Абвера по дестабилизации Абиссинии. Это меняет расклад, но угроза остаётся. Мы собрались, чтобы обсудить, как ответить на планы Абвера и действия Германии против нас.