Полная версия книги - "«Спартак»: один за всех - Горбачев Александр Витальевич"
Игорь Рабинер
Для Романцева любые вопросы от игроков, касающиеся денег, были как красная тряпка для быка. Я не знаю почему, но и в клубе, и в сборной, как только футболисты поднимали вопрос о бабле, он взрывался.
Александр Тарханов
Когда я в Англию прилетел, Олег Иванович меня встретил в холле гостиницы и говорит: не заселяйся, уезжаем отсюда. Обстановка была, ну, нефутбольная. Футболисты возмущались — в финансовом плане, экипировка была не такая, как необходимо. Сложно сказать, были они правы или нет.
В «Спартаке» были постоянные футболисты, ими легче управлять. В сборной — временные футболисты: приезжают на сборы, играют в зарубежных клубах — а там немножко по-другому система работает. Если бы они в Советском Союзе играли, их, конечно, можно было бы прижать. А в Европе-то футболистов ценят.
Александр Львов
Там журналисты писали много небылиц. Что Романцев запирался в номере, что ему приносили коньяк в номер, он ел один и так далее.
Сергей Горлукович
Ну а что он, должен ходить по номерам и с ними пиво пить, что ли, на чемпионате Европы? Знаете, если бы с группы вышли бы, совсем другое бы говорили. И эти выдумки бы вообще не вспоминали. Я там был. Работа как работа: установка, разбор — все было как обычно.
Александр Львов
Как рассказывал Романцев, после последнего товарищеского матча к нему подошел капитан сборной Витя Онопко, один из любимых его воспитанников. И говорит: Олег Иванович, я по поручению ребят. Нам должны были заплатить, условно говоря, 100 тысяч, а заплатили 86. А Романцев говорит: ну мы живем в государстве правовом или нет? Ну, налоги вычитаются. Отвечают: обещали 100 тысяч. Ладно, Романцев поговорил с Шамилем Тарпищевым, тот решил вопрос, нашел спонсоров. Но спонсоры дали не 100 тысяч, а 300 — лишь бы играли. И кто-то про это в команде узнал. И накануне матча с итальянцами уже в группе Евро приходят представители дружного коллектива: говорят, вам дали 300 тысяч, мы тоже хотим. И Романцев понял, что это трещина.
Это для него был сильный удар. Перед игрой, когда все решается, когда людям говорят: не смотрите телевизор, настраивайтесь… А они, люди, которых он поставил на ноги, приходят и берут его за горло. Эта история его не сломала, но надломила. Ему нужно было это пережить. Как в боксе, когда ты пропустил удар — и судья считает и смотрит в глаза твои: ты перенес или нет? Можешь встать?
Егор Титов
Мы все понимали, что Олег Иванович захочет вернуться обратно. Он стал больше появляться в команде. И, конечно, его эмоции, его глаза были всегда с нами, на футбольном поле.
У меня был вопрос только: что будет с Ярцевым? Человек, который выполнил задачу, даже перевыполнил: все-таки первое место занять с таким составом — это была сенсация. Что с ним будет дальше? С одной стороны, мне было жалко Георгия Саныча: почему он должен уходить? С другой стороны, я понимал и Романцева, потому что этот человек жил только на поле.
Игорь Рабинер
Когда было чествование «Спартака» в честь чемпионства 1996 года, были изготовлены два диплома для двух главных тренеров. Но когда первого вызвали Романцева и дали ему этот диплом, он сказал: «Нет, это праздник Георгия Александровича. Георгий Александрович, выйдите на сцену». То есть Романцев не хотел брать чужой успех на себя, хоть ему и пытались этот успех всучить.
Леонид Трахтенберг
Вы хотите какую-то драму получить, но тут нет драмы, нет трагедии никакой. Романцев знал этих игроков не хуже, чем Ярцев. Он с ними так же работал, как Ярцев. Романцев не смотрел на этих игроков огромными глазами. Игроки не спрашивали: «А кто это пришел?»
Игорь Порошин
Все, что было после этого со «Спартаком» и с Романцевым, указывает на то, что эта победа Ярцева была невероятным, нестерпимым уколом для тщеславия Романцева. Он не выдержал этого укола, он понял, что должен сам это делать.
Амир Хуслютдинов
Злые языки говорили: «Вот, Жора сделал чемпионом, а Романцев забрал команду». Ну, я не знаю, какие договоренности у них были перед тем сезоном. Никому не наливал из них. Со стороны немножко некрасиво смотрелось, скажем так.
Василий Уткин
Я не вижу необходимости искать здесь объяснения того, насколько это было против их взаимоотношений. Но глазами прессы перестановка в «Спартаке» выглядела очень странно. Об этом было написано много гневных колонок. Считалось, что это поступок непорядочный. Что так делать нельзя.
Виктор Гусев
Ярцев как-то слишком уж бессловесно для меня отдал бразды правления. Тогда все смотрели фильм «Молчание ягнят». Поэтому я написал в журнале «Матч», в котором был главным редактором, статью «Молчание Ярцева». Меня ситуация поразила своей несправедливостью. Так не делается, ни со стороны Романцева, ни со стороны Ярцева, который все-таки должен был сказать: «Олег, секундочку, я тут, пока ты был в сборной, команду собирал из ничего».
Егор Титов
Мы понимали: Ярцев — это значит Романцев. Романцев — это значит Ярцев. Футбол был одинаковый.
Сергей Горлукович
Кто лучше — Романцев или Ярцев? Ну, конечно, Романцев. Если вы это хотите от меня услышать — это ясно. Явно вырисовывалось, что Олег Иванович снова станет главным тренером — это понятно было даже слепому.
Амир Хуслютдинов
Когда я узнал, что Романцев возвращается, у меня обычная радость была. Все вернулось на круги своя. И Романцев заберет все титулы оставшиеся. Все, что нам принадлежит, мы заберем.
К лету 1997 года тренерская рокировка вовсе не выглядит однозначно удачным решением. «Спартак» играет неровно, состав вновь перестраивается, Романцева критикуют.
Игорь Рабинер
Понятно, что любой серьезный тренер проходит через какие-то подъемы и кризисы. 1992 год был пиком для Романцева. Осень 1995-го была пиком. А вот 1996 год и, наверное, первая половина 1997-го — это были полтора кризисных года для Олега Ивановича.
Сергей Горлукович
Помню, мы «Зениту» проиграли, и я что-то сорвался на молодых в раздевалке. И меня в какой-то степени удивило, что Олег Иванович дал мне высказаться, как в 1996 году.
Дмитрий Аленичев
У нас был провальный период где-то с середины июня до середины июля. Команда и функционально выглядела неважно, и в плане результата мы потеряли много очков. Ну, и плюс, может быть, знаете, тот факт сказался, что Олег Иванович вернулся из сборной в «Спартак». Все-таки для него тоже это была психологическая нагрузка. И журналисты все на него набросились после сборной.
Василий Уткин
Это стало источником дополнительного давления на Романцева. Еще сильнее испортило его отношения с прессой, безусловно, потому что его везде об этом спрашивали. Он, естественно, сердился, потому что спрашивают об одном и том же постоянно. Может быть, вот именно тогда и возникло его нежелание ходить на пресс-конференции.
Александр Львов
Романцев ненавидел пресс-конференции. Люди на том этапе не любили Романцева, потому что он колючий. Он жил какой-то своей обособленной жизнью. Он вообще довольно замкнутый человек. Он удивительно добрый, удивительно контактный, но для этого ему надо почувствовать того, с кем он будет общаться.