Полная версия книги - "«Спартак»: один за всех - Горбачев Александр Витальевич"
Александр Хаджи
Я помню такой момент: дождь, ливень, и приехали корреспонденты снимать тренировку. Ребята били по воротам, все в грязи, — и сам Романцев тоже бил. То есть он не в белом костюмчике под крышей стоял. Все время с командой. Что ребята кушали, то и Романцев кушал, никогда себе какого-то лобстера не заказывал. Если ребята немецкое пиво пьют, и Романцев может немецкого пива выпить.
Александр Тарханов
Мы два года подряд ездили отдыхать всей командой в Таиланд — с детьми, с женами. И вот мы летим в самолете, и мне Романцев говорит: Федорыч, представляешь, Карпин сказал, что они нас в дыр-дыр обыграют. Ну, мы сыграли на песке — команда руководителей против футболистов. Мы выиграли. В общем, культурно отдыхали. Обычно-то все в отпуска стараются разъехаться, чтобы не видеть друг друга, а в «Спартаке» был коллектив.
Многие футболисты даже жили на базе. Илья Цымбаларь, например. У него двое детей было, а там рядом лес, они гуляли, бегали. В городе так маленьких детей не отпустишь.
Василий Уткин
В то время даже рынка недвижимости еще толком не было. А у тебя в команду приехало восемь новых человек, и всем надо где-то жить. Кто может вам вот так просто раз — и выдать восемь квартир в Москве? И купить их тоже нельзя. Поэтому многие футболисты жили на базе в Тарасовке. Насколько я знаю, Виктор Савельевич Онопко четыре месяца с женой на одной кровати спал валетом. И не считал, что их как-то ущемляют. Ну, временные трудности, потерпим.
При Бескове, кстати, нельзя было жить на базе с семьей. Я думаю, Бесков даже с аквариумной рыбкой не разрешил бы жить на базе.
Виктор Онопко
Мы поселились в номере на двух футболистов, и с нами кто-то еще жил. Кровать была узенькая, мы спали валетом, потому что места не было. Месяца два так прошло, я стеснялся сказать Романцеву. А потом он узнал и говорит: «Ты чего, вообще охренел, почему молчишь?» Другого футболиста отселили, мы стали жить с женой вдвоем в номере с двумя кроватями.
В Тарасовке я уже через пару дней понял, что «Спартак» — это как семья. Такое футбольное общежитие. Кухня, консьержка, охрана, кошки, собаки… Все жили с женами, с детьми, дружили семьями, вместе ели, вместе в парке гуляли. Отпуска проводили вместе. Когда мы в еврокубках выезжали на гостевые матчи, летали все: и повара, и жены, и водители, и даже певцы и актеры. Романцев в день перед игрой давал время походить по бутикам, что-то купить. Это помогало объединить команду. Когда ты в жизни хорошо общаешься, ты и на поле будешь друг друга чувствовать.
Александр Хаджи
И рожали в Тарасовке, и свадьбы там справляли, и Новый год. Ну красотища же. Баня есть, бассейн, тренажерный зал — все условия. Напился и в сугроб упал — тебя подняли, отнесли в номер.
Олег Романцев
Дело в том, что быт мог помешать полноценно подготовиться к игре. Дома обязательно жена за продуктами пошлет. Полноценного питания нет, полноценного отдыха нет. Плюс, естественно, неустроенность: всем надо было что-то достать, где-то взятку дать. А они должны думать о футболе 24 часа в сутки. Вот в Тарасовке можно было обо всем забыть. Питание, проживание, кровати хорошие, а досуг — вон досуг на поле, две тренировки в день. Если бы этого не было, вряд ли мы бы стали чемпионами столько раз.
Дмитрий Ананко
«Спартак» во всем нам помогал по жизни. Если тебе мебель нужна была в квартиру, начальник команды закрывал эти моменты. Когда у меня мама умерла, я пришел к Олегу Ивановичу, рассказал. А еды же тогда не было. Так мне в столовой наши повара собрали три сумки с продуктами. Ну как я мог относиться к этой команде? Ты выходишь на поле и о своем здоровье думаешь в последнюю очередь.
Станислав Черчесов
Случайных людей в Тарасовке не было. Там не мог прижиться тот, кто не обладал спартаковским духом. Все думали одинаково, за длинным рублем в «Спартак» никто не приходил, потому что в других клубах люди получали больше.
Александр Тарханов
В «Спартаке» была лучшая атмосфера из всех команд, где я работал. Вот я даже чувствовал, что я на базу приезжаю, и мне хочется работать сразу, все остальное, кроме футбола, из головы выветривается. И даже если, например, какие-то задержки с выплатами были, все работали. Подходили ко мне: Федорыч, как там? Я отвечал: потерпите, все нормально будет. Все были нацелены на футбол. И с дисциплиной проблем не было.
Виктор Онопко
Однажды пара футболистов приехала несвежая на базу. Ну, пьяные, мягко говоря. Видно, что не спали всю ночь и выпивали. А тут Олег Иванович видит их. Дальше тренировка. Он всех собирает и говорит: бежим кросс, круг надо пробежать за такое-то время, двух человек, которые прибегут последними, я выгоняю из команды. Ну, намекает на этих пьяных.
Мы побежали. Он садится на лавочку и смотрит. А мы же понимаем, что эти двое не добегут. И все бежим в одном, медленном темпе, вместе. Пробегаем один круг. Романцев говорит: этот круг не считается, вы не вложились. Второй пробегаем — то же самое говорит. Мы третий бежим так же. Он посмотрел на нас, махнул рукой и ушел к себе в номер.
Дальше я как капитан и вице-капитан решили всех собрать в зале для теории, чтобы переговорить с этими двумя. Стали им пихать. И тут Романцев спускается к нам — он подумал, что мы что-то против него устраиваем. Я начинаю объяснять: «Иванович, ничего такого, мы тут просто общаемся, пихаем им». И самое поразительное, что один из этих двоих встает и говорит: «Олег Иванович, я беру шефство над этим вот», — ну, который второй. Тут все в хохот. Иванович сам смеется. Вот так загладили все. Он понял, что мы коллектив, мы не бросили этих двоих, но для них это тоже, конечно, был урок.
Александр Хаджи
Огромную помощь Романцеву оказал Старостин: он, можно сказать, был духовником команды. Перед каждой игрой приезжал, садился в столовой, раскладывал выписки из газет, показывал Романцеву. Его дверь всегда была открыта — заходи, говори свободно.
Олег Романцев
Когда я был игроком, мы, к сожалению, не общались. Николай Петрович приезжал на установку, говорил несколько слов и уезжал к себе в клуб. А когда тренером я стал, мы разговаривали почти каждый день — и по игрокам, и по составу, и по сборам. И перед матчем после установки тренера Николай Петрович практически всегда брал слово на две, три минуты и чисто психологически настраивал футболистов, рассказывал какой-нибудь случай. Допустим, играем с «Динамо», и он вспоминал что-нибудь такое, что делало этот матч особенным, очень важным, объяснял, почему сегодня нужно выложиться на сто процентов на поле. Это всегда помогало, кстати.
Виктор Онопко
Романцев давал установку, а Николай Петрович всегда говорил свое слово — очень коротко, но в точку. Плюс клубная работа вся была за ним, бумажные дела. На сборы он тоже любил с нами ездить — помню, мы в Германии на автобусе ехали из одного города в другой два часа, так он встал, взял микрофон и все два часа читал наизусть поэму.
Он был легендой. Был основателем большого клуба. И вел себя как простой человек. По отношению к любому футболисту, любому работнику клуба, к шоферу, к повару.
Дмитрий Ананко
Я только приехал в «Спартак», мне было 16 лет, а Старостин мне говорит: Митя, мы за тобой следим. А я пацан, да? Один из многих, у которого ну просто есть шанс попасть в команду. Это окрыляло, конечно. Ты верил в то, что все делаешь правильно.