Полная версия книги - "Сталин. Шаг в право - Жуков Юрий Николаевич"
Господин президент! Вся производственная жизнь Польши тонет. Многие предприятия уже погибли бесповоротно. Мы не можем более терять ни одной минуты» [156].
Войцеховский внял доводам и поручил беспартийному А. Скжинь-скому сформировать новое правительство — коалиционное, так как, по общему мнению, только такое и могло спасти положение. Но и оно ничего не смогло сделать. Число безработных в мае 1926 года достигло 500 тысяч. Забастовки, демонстрации безработных не прекращались, несмотря на жестокие меры по их подавлению. Для выхода же из кризиса новое правительство смогло предложить наиболее непопулярное решение — затягивать потуже пояса. Приступило к повышению налогов, снижению зарплаты государственным служащим, пенсий, пособий инвалидам, уволило 18 тысяч железнодорожников, значительную часть офицерского корпуса.
Тогда-то в большую политическую игру вступил маршал Пилсуд-ский, оскорблённый увольнением в июне 1923 года с поста начальника Генерального штаба. Поддерживавшая его (или финансируемая им) пресса стала нагнетать обстановку. Писала о готовившемся якобы правыми партиями государственном перевороте, об угрозе, мол, уже скоординированного нападения на страну Германии и СССР ради возвращения утраченных в ходе войн 1919–1920 годов земель. Писали о коррупции среди депутатов сейма, об их полном непрофессионализме, который и породил кризис.
В марте 1926 года сторонники Пилсудского начали распространять и пропагандировать идею, согласно которой страна должна жить не по плохой конституции, а исполняя волю маршала, который только и сможет оздоровить (санировать) Польшу. Подобного рода слухи привели к расколу в армии. В пользу Пилсудского высказывались военный министр Л.Желиговский (тот самый, который 9 октября захватил Виленщину и 20 февраля 1922 года преподнёс её Польше), многие командиры полков.
Противниками маршала открыто высказались бывший военный министр В. Сикорский (в 1939 году он возглавит польское правительство в эмиграции), генералы С.Шепцыцкий, Ю. Халлер и другие герои советско-польской войны.
Тогда же поползли слухи и о том, что пилсудчики начали переговоры о создании коалиции с ППС (Польская социалистическая партия, в которой Пилсудский состоял с 1892 по 1906 год) и коммунистами, находившимися на нелегальном положении. Сведения о том быстро дошли до Дзержинского (скорее всего, по линии ОГЛУ) и не вызвали у него ни малейшего сомнения в подлинности этой важной информации. Ведь во время Краковского восстания в ноябре 1923 года коммунистов поддержали только пилсудчики, хотя и преследовавшие собственные интересы — возвращение маршала на высший руководящий пост в армии.
Дошла, судя по всему, до Москвы и причина таких переговоров. Лидер коммунистической партии Польши (КПП) А. Барский посчитал Пил-судского своеобразным повторением русского Керенского, который после Корниловского мятежа не смог удержать власть. Маршал вынужден будет пойти на соглашение с буржуазными партиями, чем и разоблачит себя в глазах трудящихся. А тогда коммунисты и смогут сдвинуть движение резко влево, переведя его в русло настоящей революции — рабоче-крестьянской.
Явно зная о том, Зиновьев, выступая 26 марта с докладом перед активом Московской парторганизации, весьма прозрачно намекнул: «Всё более революционизируется положение в Польше. В Польше в ближайшем будущем мы можем ожидать серьёзных событий» [157].
В Москве соглашались в принципе со стратегией КПП, но сомневались в правильности избранной тактики. Так, Дзержинский разослал членам ПБ своё письмо от 17 апреля, в котором следующим образом анализировал ситуацию, сложившуюся в Польше: «Как быстро он (Барский. — Ю.Ж.) умеет менять свою позицию и от недооценки переходит к другой крайности — теряет голову. Его лозунг в пользу Пилсудского, по-моему, недопустим. Я за то, чтобы… наша партия… поддержала Пилсудского, толкая его влево, разжигая крестьянскую революцию, но чтобы никогда не теряла собственной физиономии и не обманывала бы массы словами лозунга «С Пилсудским во главе»… Иначе этот лозунг будет ликвидацией КПП как партии рабочего класса, стремящегося к диктатуре, и в результате у нас будет не Керенский, а Носке (социал-демократ, военный министр Веймарской Германии, получивший известность жестоким подавлением революционного движения. — Ю.Ж.)… Ни в коем случае не следует идеализировать самого Пилсудского и делать ему рекламу» [158].
Схожую оценку высказал 23 апреля и Зиновьев. «Похоже, заявил он, — что мы недооцениваем положение в Польше. У меня складывается впечатление, что мы идём там навстречу ситуации, подобной положению в Германии в 1923 году. Положение, правда, не следует переоценивать, но и недооценивать также не годится. Теперешнее положение в Польше в кое-каком отношении благоприятнее, чем обстановка в Германии в 1923 году» [159].
Примерно ту же мысль выразил, по свидетельству Дзержинского и заместителя наркома по военным и морским делам И.С.Уншлихта, Сталин, посчитавший, что вполне «возможна поддержка Пилсудского» [160].
К столь странному, но и одновременно сверхоптимистическому выводу по меньшей мере двух членов ПБ приводили, скорее всего, неприятные воспоминания о собственном поведении во время событий в Болгарии июня 1923 года. Тогда, во время военного переворота реакционера Данкова, было свергнуто правительство Стамболийского, возглавлявшего прогрессивный Крестьянский союз, как поняли вскоре в Москве, только из-за того, что болгарская компартия по рекомендации ИККИ заняла нейтральную позицию, почему и упустила возможность активно повлиять на развитие событий.
Практически единодушные суждения членов ПБ привели к тому, что КПП продолжила поддержу государственного переворота 12 мая, и когда в Варшаве уже начались бои между пилсудчиками и сторонниками законного правительства, ЦК КПП выпустил листовку следующего содержания.
«Сегодня может начаться вооружённая борьба между Пилсудским, за которым идут демократические солдаты и офицеры, а также демократические слои рабочих и крестьян, с одной стороны, и правительством капиталистов, кулаков и фашистов — с другой.
Рабочие, вы знаете, что наши цели идут далее целей Пилсудского. Однако в этой борьбе место революционных рабочих в рядах противников правительства народных демократов, христианских демократов, «Пяста» и фашистов.
Будьте готовы к борьбе.
Наш лозунг — Долой правительство ХиЭна (христианских и народных демократов. — Ю.Ж.) и «Пяста»!
Да здравствует рабоче-крестьянское правительство!»
На следующий день, когда бои ещё продолжались, но исход противостояния уже был ясен, ЦК КПП выпустил второе воззвание — призыв начать всеобщую забастовку и приступить к созданию комитетов борьбы. Центральный же орган компартии, газета «Червоный штандар», опубликовала ещё один лозунг: «В нашей борьбе все силы революционного пролетариата должны быть брошены против правительства и фашистов. Условием победы является мобилизация рабоче-крестьянских масс» [161].
А московская «Правда» 15 мая — в день, когда переворот Пилсуд-ского уже завершился полной победой, — продолжала взывать словами передовой «Борьба за власть в Польше», подписанной К.Б.Радеком, утверждавшим, как и польские коммунисты: «Выступление Пилсудско-го является выражением тяжкого кризиса, которые переживает Польша. Оно будет иметь серьёзное значение лишь в том случае, если даст толчок народным силам и создаст лучшие условия для их борьбы для оздоровления отношений, господствующих в Польской республике».
Со столь же непоправимым опозданием — только 15 мая — ЦК КПП обратился к руководству всех левых партий страны, предлагая им «для оказания поддержки войскам Пилсудского, выступившим против фашистского правительства… и создания единого рабоче-крестьянского фронта… образовать единый Рабоче-крестьянский комитет» [162].