Полная версия книги - "Чёрный кабинет: Записки тайного цензора МГБ - Авзегер Леопольд"
Высокое доверие, которым были облечены органы МГБ, в общем-то, не влияло на их внутреннюю жизнь. Как в любом другом "простом" советском учреждении, там тоже культивировалась привычка побаиваться начальства, вспыхивали разные конфликты, процветало интриганство, взаимное подсиживание, нетерпим ость, зависть, вражда, не исключались даже такие ЧП, как казнокрадство. Создавались группы, между которыми шла тихая грызня или открытая борьба, в которой, как всюду и везде, побеждали сильнейшие. Вся эта крысиная возня прикрывалась красивыми словами о легендарных советских чекистах, о их уме, смекалке, героизме, об их беспримерных подвигах.
Побежденных ждала плачевная участь: их, как правило, исключали из партии и увольняли из органов. Нередки были и случаи, когда их постигала участь тех, над кем они сами измывались.
Мне запомнились некоторые внутренние чекистские конфликты — я присутствовал на партийных собраниях, где обсуждались персональные дела проштрафившихся. Вот, к примеру, "дело 1 подполковника Сазонова", заместителя начальника отдела "В". Все его несчастье, собственно, заключалось в том, что он не поладил с новым начальником отдела подполковником Семаковым. Тот и воспользовался маленькой оплошностью своего заместителя. Суть дела сводилась к тому, что Сазонов посылал посылки своим родным через почту МГБ. Об этом было известно всем, потому что все практиковались в недозволенном методе помощи матерям или женам, что было удобно и выгодно. Когда подполковник Семаков вступил в должность, он на почве каких-то мелких недоразумений со своим заместителем, возможно даже, — из желания избавиться от опасного конкурента, поднял вопрос об использовании им почты МГБ в личных целях на партийном собрании. А коль скоро вопрос уже поднят, уклониться от его обсуждения нельзя. И вот вчерашний "гордый, честный и неподкупный чекист", бледный, смирный, покорный, внутренне уже примирившийся со своей участью, стоит перед "товарищами", которые, подобно стае волков, только и норовят вцепиться зубами в него, больнее укусить, прикончить. Бедный Сазонов подавленно лепетал что-то о своей верности партии, о своем рвении на работе, о заслугах, стаже… Куда там! Участь его ведь была решена заранее, в кабинетах высшего начальства, в парткоме… Просьба Сазонова о снисхождении была отклонена, карающий меч обрушился на него. Его исключили из КПСС и уволили из органов.
Весьма показательной в этом смысле была также история полковника Протасенко, начальника второго отдела. Всюду и везде он проявлял активность, чаще других выступал на партсобраниях, высокопарно говорил о высоких требованиях, которые партия предъявляет советским чекистам. Протасенко любил щегольнуть знанием трудом классиков и, понятно, отца-основателя ЧК Феликса Дзержинского. Вслед за нашим общим шефом, правда, не без малозаметных искажений, он обожал повторять: "Чекист должен иметь горячее сердце, чистые руки и чистую совесть". Если бы он так назойливо не выскакивал где нужно и не нужно, я бы наверняка не запомнил, как кончилась его карьера.
Полковник Протасенко был обвинен не более, не менее как… в присвоении государственных средств. Во время обсуждения его персонального дела на партийном собрании выявились любопытные детали. Всем сотрудникам органов госбезопасности известно: их всемогущее министерство располагает солидными суммами так называемых "неподотчетных средств". Эти деньги чекисты распределяют как они считают нужным, никого не ставя в известность, на что они истрачены, кому именно вручены. Что ж, не секрет, куда они шли, эти иудины серебреники: прежде всего их получали за известные услуги тайные осведомители МГБ — КГБ. Кроме того, их употребляли на всякого рода непредвиденные расходы своих сотрудников, водивших в рестораны "нужных" людей, разъезжавших на такси и т. п. Вот эти-то неподотчетные деньги как раз и присваивал верный чекист, рыцарь без страха и упрека полковник Протасенко. Нет сомнения в том, что и другие ответственные работники органов грели руки на подобных махинациях и что поэтому делишки бравого полковника никогда бы не были раскрыты, если бы под него не начал подкапываться сам начальник областного управления МГБ. По его указанию провели тайную ревизию неподотчетных средств, в результате которой и были вскрыты злоупотребления Про-тасенко.
На партийном собрании, главным "героем" которого он оказался, Протасенко даже не пытался сохранить подобие чувства собственного достоинства. Он увиливал от ответов, скрытничал, подличал, ссылался на секретность своей работы, вспоминал старые заслуги, взывал к чувству справедливости товарищей. Его поведение еще больше восстановило "честных" чекистов против него. Один за другим выступали они и в один голос клеймили лгуна. Впрочем, весь пафос их речей прежде и прежде всего объяснялся древним, как мир, инстинктом, повелевавшим пнуть ногой лежачего: в МГБ этот фашистскочекистский инстинкт был развит, как нигде.
Подобные расправы с неугодными проходили в порядке так называемой партийной критики. Вроде бы честно, открыто, благопристойно. Между тем, они являлись ничем иным как жестокой борьбой за безбедное существование, за карьеру, за личное благополучие. Характерно: сам начальник МГБ на том собрании не проронил ни слова, хотя все знали, что именно он единственный его инициатор и вдохновитель. Словом, Протасенко был исключен из партии, уволен из органов, но, несмотря на присвоение огромных сумм, под суд его не отдали. Объясняется это просто: судить чекиста-казнокрада — значит запятнать честь мундира советских органов. Кстати, точно такая же практика принята в высших кругах правящей коммунистической партии Советского Союза: достаточно вспомнить бравшего взятки крупными бриллиантами Мжаванадзе, бывшего первого секретаря ЦК компартии Грузии. Его с почетом проводили на пенсию, предоставили дачу под Москвой, подальше от глаз родного народа, которому многое, очень многое он мог бы поведать…
Чем больше думаю о былых временах, тем отчетливей понимаю: мы, сотрудники МГБ, жили какой-то призрачной, потусторонней жизнью. Мы не могли себе позволить иметь друзей, говорить, что в голову взбредет, ездить куда хочется, даже случайных любовниц заводить или просто флиртовать.
В конце сороковых сотрудники "ПК", как правило, вместе отмечали все праздники. В "складчине" принимало участие и начальство. Собирались мы на квартире нашей сотрудницы Гришиной, чей муж был негласным сотрудником пятого отдела. Наши жены все заранее приготовляли, столы ломились от яств и напитков. Конечно, вели мы себя тихо, соответственно занимаемому нами положению: веселились, танцевали, фотограф "ПК" Солодухин фотографировал всех на память… Словом, казалось бы, придраться не к чему.
Но вот в 1950 году, сразу же после встречи нового года, нас собрал у себя Новицкий. Он сказал, что о нашей новогодней пирушке стало известно в областном управлении МГБ, что за организацию этой встречи его крепко поругали и категорически запретили впредь проведение любых "сборищ". Начальник отдела и другие ответственные сотрудники из областного МГБ недоумевали, как это он, начальник отделения, который должен подавать пример в соблюдении правил конспирации, согласился участвовать в общих вечерах негласных сотрудников и даже допускал их фотографирование. Ему же должно быть хорошо известно, что массовые снимки тайных сотрудников делать ни в коем случае не разрешается.
На том наши веселые пирушки прекратились.
Само понятие "дружба" исключалось там начисто. Можно даже сказать определеннее: отношения между сотрудниками базировались не на верности и дружбе, а на пренебрежении к этим понятиям, идеалам. Дух непрекращающейся взаимной подозрительности властвовал в нашей среде самодержавно. И в нашей "буче боевой, кипучей" царил страх: каждый боялся слежки, подсиживания, доносов, процветавших, наверное, пышнее в нашем учреждении, чем в других, потому что у нас было за что "бороться". Чины, звания, путевки, премии, отпуска, командировки, оклады — все, решительно все у нас было выше, а потому завиднее, желаннее. Поэтому никто из нас не имел гарантии на неприкосновенность, и "дамоклов меч", который нами был занесен над головами других, мог поразить и любого из нас…