Полная версия книги - "Робин Уильямс. Грустный комик, который заставил мир смеяться - Ицкофф Дэйв"
Когда ее спросили, что заставило ее отца свести счеты со своей жизнью, она ответила: «Это не важно».
Лишь в октябре 2015 года дети Робина и Сьюзан пришли к решению своего конфликта. Детям перешло огромное количество личных вещей отца, включая более пятидесяти велосипедов и восьмидесяти пяти часов, его коллекцию солдатиков, а также такие вещи, как статуэтка «Оскара» за фильм «Умница Уилл Хантинг», которая даже никогда не была предметом спора. Сьюзан оставила себе вещи, составлявшие для нее эмоциональную ценность, в том числе свадебные подарки, любимые часы Робина и велосипед, который они купили во время их медового месяца в Париже. Также она продолжала получать средства на содержание дома в Тибуроне, где ей разрешалось жить до конца ее жизни.
«Хотя это сложно называть победой с учетом того, что весь спор связан с невосполнимой потерей для нас всех, я очень благодарна суду за помощь в разрешении этого конфликта, – заявляла Сьюзан. – Я могу жить в мире, зная, что желания моего мужа выполнены. Я ощущаю, что голос Робина услышан, и наконец я могу спокойно скорбеть в доме, в котором мы с ним жили вместе».
Через своего представителя дети Уильямс заявили, что «уважая право их отца на частную жизнь, они не будут делать никаких официальных заявлений».
После того, как их больше ничего не связывало, два лагеря разошлись в противоположные стороны. Сьюзан публично выступала с рассказами о последнем месяце жизни Робина и событиях, предшествовавших самоубийству. Всего за несколько недель ноября она дала интервью каналу ABC News (его потом показали в передачах «Доброе утро, Америка», «World News Tonight» и «The View») и журналу «People», а еще опубликовала эссе в лондонской «The Times». Это были только ее воспоминания, ее видение происходившего, и, хотя в них и рассказывалось об одних и тех же событиях – об их встрече в магазине, их свадьбе, начале проблем со здоровьем, диагнозе болезни Паркинсона – это было гораздо больше, чем кто-либо из его семьи рассказывал о его увядании и смерти.
В марте 2016 года калифорнийский департамент транспорта официально переименовал туннель, соединяющий округ Марин с мостом Золотые ворота, в честь Робина, но местные жители уже и так давно называли его туннелем Роберта Уильямса, потому что его входы и выходы были раскрашены в цвета радуги, напоминая расцветку его подтяжек в сериале «Морк и Минди». В октябре фонд SAG-AFTRA, созданный профсоюзами профессиональных актеров, основали образовательную площадку и театр – Центр Робина Уильямса в Нью-Йорке. На церемонии открытия этого заведения в числе приглашенных присутствовали Зак и Зельда, Билли и Дженис Кристал, Вупи Голдберг. Сьюзан на мероприятии не была.
Осенью Сьюзан дала еще ряд интервью о последних днях жизни Робина, в том числе в программе «This Morning» на CBS и в форме эссе в научном журнале «Неврология» под провокационным названием «Террорист в мозгах моего мужа». Сьюзан, вошедшая в совет директоров «American Brain Foundation», профессиональной ассоциации ученых и врачей, в конце эссе обратилась к медицинским экспертам, которые, она уверена, обязательно будут читать эту статью. «Надеюсь, наш опыт вдохновит вас обернуть страдания Робина с помощью вашей работы и мудрости в нечто значимое, – писала она. – Я верю, что если его страдания в итоге приведут к созданию средства для исцеления, то Робин боролся и умер не напрасно».
Среди пунктов в завещании Робина, выявленных при разрешении спора между Сьюзан и его детьми, было любопытное положение:
«Все права на имя, голос, подпись, фотографии, сходство и право на неприкосновенность частной жизни (именуемое «правом на публичность») переходит к Windfall Foundation, некоммерческой калифорнийской корпорации… с учетом, что его право на публичность не будет использовано в течение двадцати пять лет с даты смерти Завещателя».
Проще говоря, это означало, что Робин завещал все свои отличительные качества – как он выглядел; как он звучал; свою подпись; свое имя – благотворительной организации, созданной его адвокатами, которым не разрешалось получать прибыль от них в любой форме в течение двадцати пяти лет. Это был крайне дальновидный способ продумать, насколько может развиться технология в течение последующих двадцати пяти лет, одновременно оптимистичный и мрачный. Больше не могло появиться новых фильмов, телевизионных шоу, реклам, где Робин мог бы появиться с помощью цифровых технологий, никаких новых шуток, исполненных его голосом, никаких голограмм или еще не придуманных способов его изображения, чтобы он снова мог появиться в своих любимых ролях и выступлениях – ничего этого мы не увидим по крайней мере до 2039 года. До тех пор человечеству придется довольствоваться тем багажом ролей и шуток, которые создал Робин Уильямс в течение своей жизни.
Кроме мультфильма «Аладдин» и фильма «Ночь в музее» Робин больше никогда не снимался в сиквелах, он никогда не играл одного того же персонажа по несколько раз, за исключением сериалов, хотя критики и обвиняли его обратном. По сегодняшний день ни один из его фильмов или телевизионных сериалов не переделали без него. Театральная постановка «Общества мертвых ролей» осенью 2016 года, где роль мистера Китинга сыграл Джейсон Судейкис, встречена прохладными отзывами. Когда Sony Pictures за несколько месяцев до этого объявила о съемках сиквела фильма «Джуманджи» в ролях с Дуэйном Скала Джонсоном, реакция поклонников Робина, которые считали, что таким образом проявлялось неуважение к памяти о Робине, была настолько резкой, что Джонсон заверил зрителей: «Я вам обещаю, мы будем чтить его имя, а образ Алана Пэрриша будет стоять в стороне, навсегда увековеченый в мире Джуманджи самым честным способом. Я уже придумал, что сделать, и думаю, его семья будет этим гордиться. Думаю, что и сам Робин смотрит откуда-то сверху и смеется».
Из всех культур, которые Робин переплетал в своей работе, и людей, которых он привлекал, не было ни одного актера или комика, которых можно было бы считать его протеже или преемниками, никто из исполнителей даже не пробовал делать это так, как делал Робин. У него были поклонники, но не подражатели, никто не обладал таким набором талантов, что были у него в столь сбалансированных пропорциях. Может, у других и хватало интеллекта, но не было столько энтузиазма, чтобы предложить этот интеллект миру, была скорость, не сверхспособность изобретать и удивлять, изумление, но не чистота сердца, исходившая из искреннего сопереживания ближнему. Робин был такой один, и его жизнь теперь закончилась.
Эпилог
Как-то субботним утром осенью 2009 года мне в Нью-Йорке позвонил Робин Уильямс и спросил, не хотел бы я сходить с ним в магазин за комиксами. Несколько недель назад мы вместе проводили время, когда я писал о нем в «The New York Times», но этот конкретный случай не был предназначен для статьи. До этого в комнате шикарного отеля в Атланте, куда мы отправились после его выступления в Fox Theatre, мы выяснили, что оба интересуемся комиксами и коллекционированием. Когда Робин сказал, что приедет в Нью-Йорк, чтобы немного передохнуть от гастрольного тура, и сводит меня в его любимый магазин, где продаются комиксы, то я подумал, что это было из ряда тех вещей, которые знаменитости говорят во время интервью, чтобы тебя умаслить – это такое обещание чего-то приятного, не имеющее ничего общего с реальностью. Позже я узнал, что если Робин делает кому-то такого рода предложение, пусть даже малознакомому человеку, он обязательно сдержит это обещание. Он не хотел никоим образом повлиять на то, что я расскажу о нем в статье, и ничего не ожидал взамен. Если Робин мог подарить тебе свое время, чтобы ты почувствовал себя лучше, то обязательно это делал, он дарил себя многим людям по частям.
Позже в тот же день мы с ним встретились у Forbidden Planet – магазина с шикарным ассортиментом на Юнион-Сквер. Робин путешествовал один, без свиты, охраны и даже без помощников. Он был одет в обычную одежду и не старался прятаться от людей, отказавшись даже от солнечных очков. В магазине было много покупателей, но он спокойно проходил по рядам, был взволнован, как ребенок, которому сказали, что он может выбрать себе в магазине любую игрушку. Робин провел безумно много времени, внимательно изучая витрину с дорогими статуэтками военных роботов и наводящих на размышления героинь. Он не обязательно хотел пополнить свою персональную коллекцию, но хотел посмотреть, как это смотрится в магазине: «У меня есть такой дома, – сказал он больше себе, а не мне, прохаживаясь у витрины. – И этот, и этот».