Полная версия книги - "Робин Уильямс. Грустный комик, который заставил мир смеяться - Ицкофф Дэйв"

Когда подошла очередь говорить Сьюзан, она старалась подвести итог годам, проведенным вместе с Робином.

«Робин не был одинок в своей борьбе против приступов депрессии, тревоги и болезни Паркинсона, – говорила она. – Он сопротивлялся с помощью близких друзей и профессионалов. Я горжусь тем, как он старался, чтобы достичь успех под воздействием физического, умственного, эмоционального и личного давления. И духовно он окреп. Но перед ним было очень много препятствий».

Ни Валери, ни Марша не выступали во время церемонии.

Эрик Айдл, заявивший, что он слишком подавлен, чтобы подготовить правильную речь, исполнил в честь Робина короткую песню Монти Пай-тона, песня была ласковая и юморитическая с оттенком раздражения, который он не старался скрыть. Слова песни были такие:

Адмирал Майк Маллен, бывший председатель Объединенного комитета начальников штабов, рассказал об участии Робина в турах Объединенной организации обслуживания, а Морт Саль вспоминал о своей дружбе с Робином с тех пор, как он вернулся в Малл-Вали. После этого эмоциональная Вупи Голдберг вспоминала, как Робин с Кристалом приняли ее в свою команду и дали ей возможность быть самой собой в их проекте Comic Relief.

Она была готова расплакаться, когда вспомнила, как Робин мог неожиданно позвонить ей, даже в тяжелые периоды бракоразводных процессов, чтобы помочь обрести счастье, удовлетворение и дружеское общение. «Робин мог мне позвонить и спросить: “Ты замужем?” Нет, нет, и больше не собираюсь. “Ты счастлива?” Нет, нет, нет. А он спрашивал: “Но у тебя же все в порядке?” Я отвечала: “Все хорошо, чувак”. Робин разговаривал со мной так, как больше не разговаривал никто».

Последними выступали дети Робина, они вместе вышли на сцену и периодически держались за руки или обнимались, чтобы поддержать друг друга. Первым говорил Коди, он был самым младшим – ему было двадцать два года, и, пожалуй, наименее публичным из всех, но его речь была эффектной и яркой. Он рассказал, что в детстве у него были проблемы со сном, а отец помогал ему заснуть, читая комиксы или научные журналы. «Он читал мне статьи о космосе, роботах, ядерных бомбах, а иногда и сказки, – рассказывал Коди. – Я улетал во вселенную снов, а он был капитаном корабля… Он давал моему воображению ракетное топливо, так он поступал и для других людей».

Коди сравнил смех Робина с «извержением вулкана», а его ярко-голубые глаза описывал как «глаза ребенка, полные любви, любопытства и недоумения. Эти глаза смотрели на мир, который во многих местах погружался во тьму, что заставляло его внутреннего ребенка грустить и тосковать. Этот человек помогал всем и каждому. Как итог, он работал, мчался, раскрывал людей, а они смеялись, плакали, смотрели друг на друга. Для них это был целый мир, как и для него».

С большим сожалением Коди признал, что Робин не всегда был рядом, когда он рос. «Я всегда хотел, чтобы он с нами проводил больше времени, чем со всем миром, – говорил он. – Я понимаю, звучит эгоистично. Такие люди, как он, не растут на деревьях. Такими людьми нужно делиться. Каждый заслуживает смеяться над его шутками, и каждый заслуживает слушать его сказки». Обращаясь к отцу, он сказал: «Прошу тебя, отдохни, а когда отдохнешь, исследуй сотни тех утопий, чьи двери были до этих пор тебе недоступны. Пройди через миллион реальностей и заставь всех смеяться так, чтобы у них щеки трещали. Со мной всегда будут твое сердце и твои мечты».

Следующей была Зельда, она размышляла о том, что теперь никогда не сможет сделать со своим отцом. «Я жалею, что он пропустит два момента в моей жизни, – говорила она. – Первое: он никогда не поведет меня по проходу и не выступит с неуместной речью перед алтарем. А второе – как он это делал с моим младшим братом, он никогда не научит своих будущих внуков гадким шуткам, за которые их отправят к директору».

Закончила Зельда цитатой из «Маленького принца» Антуана Сент-Экзюпери, перед тем, как главный герой, странствующий, невинный космический путешественник, укусил змею. Она прочитала:

«На одной из звезд буду жить я. Там будет мой смех. И когда ты посмотришь на ночное небо, тебе покажется, что все звезды смеются. У тебя одного будут звезды, которые умеют смеяться!»

Зак говорил последним, и как его сводные брат и сестра, очень тепло и честно рассказывал об отце, но без романтики и прикрас. «Есть Робин Уильямс как концепция, а есть Робин Уильямс как человек, – начал Зак. – И я хочу поговорить о человеке. О красивом, щедром, беспокойном, замечательном, дорогом человеке, которого я с гордостью могу назвать своим отцом. Ел холодную куриную грудку, пил эспрессо, любил наклейки на бампере. Я хочу рассказать о человеке-парадоксе. Пришельце. Я чувствовал ту переполнявшую радость, которую он нес миллионам людей, но я чувствовал и его одиночество. Отец был сразу же и суперчеловечным, и при этом просто человечным. Но я не думаю, что он чувствовал, что был особенным. Не могу вас сказать, сколько раз я хотел его обнять и сказать: “Папа, все хорошо. Все будет хорошо”. И когда я это говорил, он на меня смотрел, улыбался и говорил: “Я знаю”».

Еще Зак вспоминал их совместное последнее утро: «Я ему сказал: “Пап, все будет хорошо”. Он ответил: “Я в курсе”. Больше я его не видел. Но уверен, что он знал, что говорил. Все будет хорошо».

Еще через месяц, 26 октября, перед Пятой игрой Мировой серии 2014 года Зак, Зельда и Коди вышли на поле стадиона AT&T Park в Сан-Франциско, одетые в кепки и футболки бейсбольной команды Сан-Франциско Джайентс. Зельда и Коди стояли на питчерской горке, обняв друг друга, а Зак вышел на поле и стал репетировать замах. На основной базе был Билли Кристал, поймавший первый мяч, который ему кинул Зак, затем под выкрики 43 000 бейсбольных фанатов они обнялись и все вместе ушли с поля. Казалось, они были счастливы, здоровы и были готовы двигаться дальше. Но история Робина еще не закончена, так же, как и их.

21

Большая комната

Смерть должна была разрешить все вопросы, которые Робин не смог решить при жизни. Парадокс человека, одновременно безумно общительного и дико замкнутого, чувствовавшего себя как дома в толпе незнакомцев и одиноким среди самых близких людей, наконец разрешился. Внутри он был человеком, страдающим от ужасной боли, а его страхи перед тем, что карьера его разрушится, а тело перестанет слушаться, претворились в жизнь одновременно. Робин покончил с собой в момент максимального отчаяния, когда был абсолютно уверен, что не готов просто наблюдать за происходящим, в то время как его когда-то шустрое тело постепенно превращалось в тюрьму для его изобретательного ума. Если что положительное или конструктивное и могло произойти после его смерти, так это то, что его семья объединилась, чтобы справиться с невосполнимой потерей.

Но так не произошло.

В ноябре 2014 года через три месяца после смерти Робина офис шерифа округа Марин опубликовал протокол вскрытия, в котором были перечислены все факторы, которые стали причиной его смерти. На первом месте было «повешение» и еще двадцать пять подпунктов («асфиксия, минуты», «ремень, обмотанный вокруг шеи»; «легкая борозда на шее в связи с затягиванием ремня» и так далее). На втором месте были «резаные раны на левом запястье», на третьем – «заживающая ссадина правой руки», на четвертом – «гипертоническое, атеросклеротическое и клапанное заболевание сердечно-сосудистой системы». И наконец, на пятом месте «нейропатологические диагнозы», где в числе первых подпунктов была «болезнь диффузных телец Леви» (БДТЛ, или деменция с тельцами Леви).

Отдельные результаты вскрытия, в которых анализировались части мозговой ткани Робина, сохраненные до его кремации, пояснили выводы предыдущего заключения. В них говорилось: «Полученные нейропатологические результаты в данном случае подтверждают диагноз болезнь диффузных телец Леви (она же деменция с тельцами Леви или БДТЛ) с использованием самых последних рекомендаций, установленных Национальным институтом по старению / Ассоциацией болезни Альцгеймера… Важно отметить, что у пациентов с болезнью диффузных телец Леви часто присутствуют моторные симптомы болезни Паркинсона и целый набор нейропсихиатрических проявлений, в том числе депрессия и галлюцинации».