Полная версия книги - "Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю"

— Любой, кто хоть раз работал на съемочной площадке. От гримеров и кейтеринга до продюсера. Потому что абсолютно каждый из них уверен, что умеет снимать кино, и просто ждет дня, когда ему вручат камеру и предложат пересесть в режиссерское кресло.

— Кстати, я соврал, — сказал Харри. — Тот вопрос был не последним, вот настоящий. Прямо перед смертью Вам, как сообщается, сказал Теа Рууд, что убьет её. Что ты об этом думаешь?

Брандт снова посмотрел на Харри своими немигающими голубыми глазами.

— Думаю, именно это он и собирался сделать. С моей помощью.

— Теа Рууд должны были убить?

— Не саму Теа Рууд, а фрейлину, которая по сюжету была любовницей короля. Мы собираемся переписать сценарий так, чтобы она погибла в Лондоне под немецкими бомбами ещё до того, как они успеют стать любовниками.

— Зачем?

— Потому что Антон хотел вместо этого дать королю любовника-мужчину. — Брандт надел очки, и на долю секунды Харри увидел собственное отражение в темных стеклах.

— Позволь мне проводить тебя до машины, — сказал Харри.

— С удовольствием.

Харри подождал, пока они не отойдут на расстояние, где Витт не могла бы их услышать.

— Я видел тебя раньше.

— Вполне возможно. Осло — маленький город.

— Но я видел тебя подозрительно часто, Брандт. Припоминаю отельный бар. Лифт. Территорию возле больницы. И все это за последний год. А теперь я узнаю, что ты звонил в страховую компанию и расспрашивал обо мне?

Брандт кивнул: — Я всегда провожу тщательный сбор информации, когда собираюсь снимать о чем-то кино. Я понаблюдал за тобой со стороны. Можно сказать, ты проходил у меня кастинг, сам того не зная.

— Кастинг?

— Недостаточно просто быть знаменитым Харри Холе и обладать мужественными волевыми скулами. Мне требовалось проверить твою харизму. Способность удерживать внимание зрителя на экране. Так что да, пришлось устроить небольшую слежку.

— Ты хочешь сказать, что планируешь снять обо мне фильм?

— Точнее, документальную ленту об одном деле об убийстве, в котором ты сыграл одну из главных ролей.

Они подошли к машине.

— Так тебя интересуют дела об убийствах? — спросил Харри.

Брандт направил ключ-брелок на автомобиль, который ответил послушным писком: — Мой близкий друг когда-то работал в полиции. Можно сказать, именно он пробудил во мне этот интерес.

У Харри снова пересохло во рту: — Как его зовут и о каком деле идет речь?

— Больше ничего сказать не могу, — произнес Брандт, садясь за руль. — Ты услышишь обо мне, если я увижу перспективы для реализации проекта. Даже из серьезных кинозамыслов до экрана добирается лишь один из двадцати. Хорошего дня!

Дверь захлопнулась, но Харри продолжал стоять и смотреть в салон, пока Брандт заводил мотор. На зеркале заднего вида висела модель самолета — если он не ошибался, это был «Спитфайр». Задние сиденья были сложены, освобождая место для чего-то крупного, накрытого брезентом.

Спустя несколько секунд он провожал глазами «Тойоту», которая осторожно съезжала по заснеженному склону к первому повороту.

Витт подошла к Харри и встала рядом.

— Что он сказал?

— Что у меня волевые, рельефные скулы. Что ты думаешь об этом типе?

— Я обычно мыслю категориями диагнозов.

— Думаешь, у него он есть?

— И не один.

— О как? Хочешь сказать, он совсем псих?

— Вовсе нет. Хотя я этого не знаю. Я просто примеряю диагнозы к людям так же, как эксперт-криминалист анализирует образцы в лаборатории. Мы всегда находим компоненты, которые сами по себе опасны. Но любой химический состав и любой разум содержат в себе яд.

— Все дело в дозе.

— Надо же, ты тоже знаком с трудами Парацельса. У тебя, у меня и у Роберта Брандта в мозгу содержатся точно те же химические вещества, что и у психопата, просто пропорции у нас самую малость отличаются. Если в человеке напрочь отсутствуют психопатические черты, его нельзя назвать нормальным.

— Ты даже не представляешь, как мне облегчило душу это признание, — сказал Харри.

Витт рассмеялась. Харри заметил озорной блеск в её глазах и понял, что причиной смеха послужили не только его слова.

— Так как, по-твоему, обстоят дела с пропорциями у Брандта?

— Там определенно присутствует изрядная доля интеллектуального нарциссизма. Ты обратил внимание, как он поправил меня, когда я употребила слово «убийство»?

— Мм. Его близкий друг работал в полиции, так что он, вероятно, знает, что «умышленное убийство» — это юридически более точное понятие.

— Вместе с тем, манера поправлять окружающих, чтобы продемонстрировать свое превосходство, — типичный признак нарцисса. Но, разумеется, легкое проявление этого свойства вполне безобидно. Вопрос в том, не скрывается ли за этим злокачественный нарциссизм. В таком случае он может быть склонен к насилию. И это представляет особую опасность, поскольку он очевидно умен и достаточно наблюдателен, чтобы просчитывать своих оппонентов.

— С чего ты это взяла? — спросил Харри, потряхивая зажигалку. Он попробовал ещё раз добыть огонь, но кремний выдал лишь сноп искр.

— Ну хотя бы по его замечанию о твоих скулах, — сказала Витт, забирая у него зажигалку. — Он связал это с тем, что ты интроверт. Ты так сильно сжимаешь зубы, что челюстные мышцы начинают отчетливо проступать. Это классический признак того, что ты сдерживаешь эмоции и боишься выдать свои чувства.

— Неужели?

— Харри, я совершенно серьезно говорю, что тебе стоит записаться ко мне на консультацию. Попробовать телесную терапию, посмотреть на свои ощущения. У тебя внутри накопилось слишком много всего, чему не помешало бы дать выход. Держи...

Она поднесла его белую зажигалку, которая теперь горела ровным пламенем, к кончику его сигареты.

Он удивленно приподнял бровь и затянулся, раскуривая табак. Выпустил струю дыма. И с изумлением заметил, что, вопреки законам физики — ведь дым должен быть теплее окружающего воздуха, — он не поднимался вверх, а оседал к самой земле.

— Зачем Брандт приехал сюда? — спросил он.

— Ты думаешь об убийце, который возвращается на место преступления? Ты же знаешь, что это миф?

— Для рядового преступника — да, миф. Но не для серийного убийцы. Тот стремится увидеть это место снова. Он не прочь побеседовать со следователями, понаблюдать за их тщетными усилиями. Может даже давать им подсказки. Он вырезает статьи из газет, собирает их. Наслаждается своим триумфом и тем, как ловко обвел всех вокруг пальца.

— Но станет ли он публиковать видеозаписи?

— Это может быть частью его ритуала.

— Нет, это скорее манифест массового убийцы. А то видео с куклой на матрасе — его предупреждение. Серийные убийцы так не поступают.

— А что, если перед нами новое соединение двух химических веществ? Каждое — в смертельной дозировке.

— Ну, — протянула она. — У некоторых массовых убийц встречается так называемая вторичная психопатия. В ней уживаются ярость школьного стрелка и полное отсутствие эмпатии, присущее классическому психопату.

— Теа Рууд говорит, что они частенько сюда приезжали. Убийца мог выследить их или поджидать на месте. Теа не заметила припаркованных машин, когда они приехали, но я уверен, что преступник в любом случае знал их привычки и понимал, что все произойдет именно здесь.

— С чего ты взял?

— Выбор места слишком идеален, чтобы оказаться случайностью. Оно укрыто от чужих глаз, находится достаточно далеко от жилья, так что звук выстрела никто бы не услышал. Движения машин здесь мало, но при этом его достаточно, чтобы никто не обратил внимания на одинокие автомобили, которые время от времени сюда заезжают, да и следов от протекторов слишком много на случай, если выпадет свежий снег.

Они замолчали, разглядывая площадку, где стоял автомобиль.

— Это кровь Вама? — спросила Витт, указывая на темное пятно на льду.

— Нет, — ответил Харри. — Вся кровь осталась в салоне. — Он спокойно затянулся сигаретой.