Полная версия книги - "Последний круиз писателя - Пуликси Пьерджорджо"

Первой взяла слово вдова:

— Должна вам признаться, что с тех пор, как мы собирались здесь в последний раз, я не могу больше читать. Я хочу сказать, что я начинала десятки и десятки книг, но не закончила ни одной. Мои мысли все время возвращались сюда, в это место.

— Вы не поверите, но у меня все происходит точно так же, — добавила Жиза.

— И у меня, — присоединился к ним брат Раймондо, продолжая гладить кошек. — У меня возникло что-то вроде отвращения к чтению. И это странно, потому что это было лучшей частью каждого моего дня после ужина.

— Скажем, и после обеда тоже, — ответил Монтекристо, оглядывая массивную фигуру монаха, который никогда не отказывался от еды и вина. — В любом случае со мной случилось то же самое. Мне потребовалось несколько месяцев, прежде чем я снова смог начать читать. Думаю, это естественно: случившееся было травмой для всех нас, а чтобы проработать травму, нужно время. Но пора жить дальше, и я думаю, у меня есть решение этой проблемы. Сперва, однако, я должен кое о чем с вами поговорить.

— Вот об этом? — спросила Жиза, разворачивая газетный лист. — Сколько тебе заплатили за фото в таком идиотском виде?

— Самое прекрасное, что я сделал это бесплатно.

— Мизантроп и простак к тому же, — заметила Камилла. — Запомни раз и навсегда: все имеет свою цену.

— И почему от этой фразы из твоих уст у меня мурашки по коже? — уколол ее брат Раймондо.

Все улыбнулись, а старушка — в первую очередь.

— В общем, нет. Речь не об интервью. Оно было идеей Патрисии, кстати. Хотя и о нем тоже, но не напрямую. Я собрал вас так срочно — и благодарю вас, что вы пришли, — потому что речь идет о Нунции.

«Детективы по вторникам» моментально замолчали. Нунция, их Председательница, была тем человеком, благодаря которому их судьбы пересеклись. Она была душой клуба любителей детективов, который изначально мог похвастаться несколькими десятками постоянных участников. Однако после ее ухода группа безнадежно сократилась до них четверых.

— Что случилось? — напряженно спросила Камилла.

Монтекристо вкратце пересказал им то, что сообщила ему главный врач дома престарелых, и их лица омрачились.

— Я не думал, что ситуация настолько тяжелая. Я был у нее несколько недель назад и…

— К сожалению, похоже, что такие внезапные ухудшения — это нормально, — объяснил книготорговец священнику. — Мне удалось договориться, чтобы ее оставили там еще на неделю. И это было большим подарком, особенно потому, что, к моему несчастью, в эти дни я буду занят вот чем… — Марцио протянул им брошюры литературного круиза, которые незадолго до этого распечатал. — Я позволил втянуть себя в этот балаган и уже не могу дать заднюю.

— Вау! А знаешь, идея-то неплоха! Проблема в том, что ты терпеть не можешь Аристида Галеаццо. И я бы сказала — за дело. Его книги — это плохие копии романов Сименона, — сказала Жиза с присущей ей дипломатичностью.

— Даже не говори. Но я должен на это пойти. Ради денег, только из-за них.

— Это будет пыткой для такого человека, как ты, — предостерег его монах.

— Конечно. Но, повторяю, в этот раз отступать мне некуда.

— Как долго тебя не будет?

— Пять или шесть дней. Поэтому я вас и позвал. Пока я буду на борту, некоторые дела я не смогу делать лично. И хотел, чтобы вы мне помогли, если возможно.

Жиза, Камилла и брат Раймондо, не колеблясь, кивнули.

— Начнем с Нунции. Камилла, я знаю, что у тебя сейчас непростой период, но если бы ты могла…

— Я буду навещать ее каждый день и попрошу врачей, чтобы по любым вопросам они обращались ко мне.

— Спасибо от всего сердца! Раймондо, не знаю, помнишь ли ты Грету Мамели, бездомную, которая ходит все время с такой обшарпанной тележкой…

— Кошатница, — сказал монах.

— Точно. По утрам, когда могу, я приношу ей кофе и что-нибудь поесть. Думаю, она теперь рассчитывает на меня, знает, что я принесу ей перекусить. Как ты думаешь, несколько дней…

— Ты добрейшей души человек, Марцио. Не волнуйся. Я найду ее и сделаю так, чтобы ваш обычай не нарушался.

Монтекристо перевел взгляд на Жизу.

— А от меня ты чего хочешь? У тебя есть незаконные дети, о которых нужно позаботиться?

— Это был бы неожиданный поворот сюжета, достойный Диккенса, но нет. Никаких детей, насколько я знаю. Я всего лишь хотел, чтобы ты помогла Патрисии здесь, в книжном магазине.

Услышав эти слова, девушка вскочила.

— Ты это серьезно? — спросила она неуверенно.

Марцио улыбнулся и кивнул.

— Да это же мечта всей моей жизни — послать куда подальше твоих клиентов…

Монтекристо поднял указательный палец правой руки в предостерегающем жесте:

— Эй, это не совсем то, что я представлял себе в начале нашего сотрудничества. Я обратился к тебе, чтобы улучшить ситуацию в магазине, а не затем, чтобы ты мне подражала…

— Я пошутила, простофиля. Мечта всей моей жизни — работать в таком райском месте, как это. Для меня будет огромным удовольствием заменить тебя. Ты можешь на меня рассчитывать.

— А ты отправишься в круиз один-одинешенек? — поинтересовалась Камилла.

— Нет. И мы переходим ко второму вопросу, который я хотел бы с вами обсудить. Как видите, здесь у нас есть свободное место, которое рано или поздно должен кто-нибудь занять.

— У тебя есть кандидаты? — спросила Жиза.

Книготорговец улыбнулся.

— Карузо.

— Легавый? — воскликнула Камилла Солинас.

— Ага. Я думал о том, чтобы взять его с собой в круиз, испытать его и посмотреть, сработает ли это.

— И кстати, зачем он явился на похороны моего мужа? — В голосе синьоры Солинас слышалось любопытство.

— Потому что под этой циничной маской скрывается добрый человек, который привязался к нам. Он пришел из уважения к тебе, Камилла.

— Однако! — воскликнула Жиза.

— Итак? Что скажете? — обратился к ним Марцио.

Трое любителей детективов обменялись взглядами, затем вдова ответила за всех:

— Почему бы и нет? Кроме всего прочего, он очень хорош собой и холост, не так ли?

В ответ на этот очень интересный вопрос Монтекристо, брат Раймондо и Жиза расхохотались, сбрасывая напряжение, копившееся до этого момента.

ГЛАВА 23

Человек бесшумно переступил порог библиотеки и сразу был окутан густым ароматом старинной бумаги и пчелиного воска. Воздух пах старым деревом, остановившимся временем, но сильнее всего — вирджинским табаком марки «Кэпстан», фирменным знаком Аристида Галеаццо. Вошедшему хорошо был знаком этот аромат с нотками сухого сена, меда и черствого хлеба, с привкусом влаги, напоминавшим запах травы, покрытой росой.

Комната была настоящим храмом письменности. Вдоль стен располагались деревянные шкафы, полные книжных томов в изысканных переплетах. Доминантой этой сцены являлся массивный письменный стол, стоявший в центре зала.

Человек неподвижно застыл, выжидая.

Аристид сидел, склонившись над столом, и не слышал вошедшего, полностью погруженный в свои мысли и охваченный ночным вдохновением. Перьевой ручкой «Паркер» он писал в своем неизменном блокноте с черной кожаной обложкой, а рядом лежала старинная трубка, откуда тянулась струйка голубоватого дыма, который терялся среди теней, отбрасываемых масляными лампами. Дрожащие огоньки рисовали нечеткие фигуры на персидских коврах и на темных паркетных досках.

На мгновение незваный гость задумался, насколько легко было бы убить его в этот самый момент. Быстрый удар в затылок или острый нож между лопаток. Аристид никогда не узнал бы, кто именно отправил его в мир иной. Он бы даже не успел понять, что его жизнь окончена.

Это была всего лишь мысль. Ничего более. Он откашлялся.

Галеаццо вздрогнул от неожиданности, перьевая ручка выскользнула у него из рук и оставила на листе чернильную кляксу. Он резко обернулся, сердце его, казалось, перестало биться.