Полная версия книги - "Последний круиз писателя - Пуликси Пьерджорджо"
— Сейчас принесу, — сказала официантка, принимая заказ.
Патрисия откинулась на спинку стула.
— Когда вернешься из круиза, пойдем к нотариусу и все четко пропишем, хорошо?
— Хорошо. Кстати, насчет круиза: я попросил Жизу помогать тебе в магазине.
— Жизу? Зачем? В магазине было недостаточно черного цвета? — спросила девушка.
— Скажи одну вещь: партнеры могут на равных посылать друг друга в зад, верно? Меня больше не смогут обвинить в моббинге?[30]
— Мне будет интересно поработать с Жизой. Тем более что она гораздо лучше меня разбирается в детективах.
— Мне стоит беспокоиться?
— В каком смысле?
— В смысле, когда вернусь, не окажется ли, что магазин резко сменил курс в сторону ярко-розового?
— Очень может быть, — пошутила она.
— Хорошенькое дело…
— Будь спокоен. Я уверена, что для «Черных котов» наступает новая эра. Лучше смотри не натвори дел там, на этом корабле.
Марцио провел рукой по своим спутанным волосам.
— Я настолько невезучий, что, как только я поднимусь на борт, кто-нибудь умрет. Гарантирую.
— Прекрати. Вот увидишь, наоборот, тебе будет весело.
— Конечно. Прямо до смерти.
Официантка вернулась с бокалами шампанского. Марцио и Патрисия подняли их, чтобы выпить за успех созданной ими компании.
ГЛАВА 25
Он ждал ее в заведении, которое жители Кальяри с любовью называли «Швейцарским кафе». Оно открылось всего несколько месяцев назад после капитального ремонта. Из рекламного проспекта, который читал Аристид, следовало, что речь идет об элегантном заведении, открытом в конце девятнадцатого века на первом этаже исторического здания Палаццо Аккардо, на углу Ларго Карло Феличе и Виа Криспи, в нескольких десятках метров от порта. Едва переступив порог, Аристид почувствовал, что попал в изысканный венский салон позапрошлого столетия. Из окна он видел жакаранды у бара и неторопливо идущих, как всегда по утрам, людей. Он занял столик, откуда мог наблюдать за главным входом в надежде, что Марина сдержит свое обещание.
Он заказал двойной эспрессо и теперь потягивал его, наслаждаясь свинговыми нотами мелодии Someday Sweetheart группы Charleston Chasers, игравшей в двадцатых годах прошлого века.
Когда десять минут спустя Марина Бентивольо появилась в кафе, оглядываясь в поисках писателя, его сердце пропустило удар. Он встал, и она направилась ему навстречу, а затем обняла.
— Ты один? — спросила женщина, глядя на него с любопытством и тревогой одновременно.
— Да-да. Остальная часть группы уже на корабле. Нам разрешили подняться на борт на несколько дней раньше, чтобы мы могли обустроиться и убедиться, что все идет как надо. Сегодняшнюю ночь я провел там. Это очень впечатляющий опыт. Уверен, тебе понравится.
Аристид учтиво помог ей снять элегантное пальто, затем они сели, все еще не веря в то, что сидят здесь, за этим столиком, в этот самый момент.
— Значит, ты действительно решился на это безумие, — сказала она, касаясь его руки с невинной лаской.
— То же самое я могу сказать о тебе, — заметил Галеаццо.
— Я не могла тебя разочаровать.
— Спасибо огромное. Ты даже не представляешь, как много это значит для меня.
— Как продвигается книга?
Аристид вскинул брови и открыл изящный замшевый кисет. Он достал трубку и увлажнитель табака в жестяной коробке. Набивал трубку он молча, словно взвешивая вопрос возлюбленной.
— Слушай, я не хочу показаться ни эгоцентриком, ни мегаломаном, но я считаю, что этот роман — лучший из всех, что я до сих пор написал. Возможно, потому, что я набрался смелости покончить с Брицци. Наверное, это и дало мне больше поэтического вдохновения.
— Мне не терпится его прочесть, — сказала Марина.
Он ответил ей кривой улыбкой, но в глазах его на мгновенье вспыхнул огонек грусти и сразу погас. Нечто такое, что Марина не могла расшифровать, но что оставило в ней глубокое чувство беспокойства.
После того как она позавтракала, Аристид оплатил счет и помог ей одеться.
— Ты не против, если мы прогуляемся?
— Конечно.
Марина взяла его под руку. Стояло ясное средиземноморское утро, солнце ласкало фасады зданий, а воздух пах солью и кофе. Но беспокойство не проходило. Это было едва уловимое навязчивое ощущение, словно охватившее ее предчувствие.
Аристид казался спокойным. Даже больше: он просто сгорал от любопытства и интереса к каждой детали по мере того, как его глаза перебегали с одной точки улицы на другую, словно он старался запомнить все до мельчайших подробностей.
С каждым шагом Марина чувствовала, как нечто темное, давящее на него, сгущалось, становясь почти осязаемым. Затем у бастиона Сан-Реми она наконец поняла. «Я иду рядом с человеком, который знает, что ему нечего больше терять», — сказала она себе.
ГЛАВА 26
Врачи, медсестры, сиделки и сама заведующая заметили любопытный феномен: каждый раз, когда Марцио читал Нунции вслух, старушка, находившаяся, казалось, за непроницаемым звуковым барьером, словно успокаивалась. Она не отвечала, не подавала признаков сознания, но дыхание ее становилось ровнее, частота сердечных сокращений уменьшалась, лицо принимало менее напряженное выражение, чем обычно. Словно каким-то непостижимым образом голос книготорговца проникал к ней в ту темную пропасть, куда повергла ее болезнь.
Поэтому Марцио взял за правило посвящать несколько часов в неделю, читая ей вслух спокойным и уверенным голосом.
В то утро он читал несколько глав из романа «Ваша взяла, Дживс!» П. Г. Вудхауса, которого Нунция обожала. Она любила приключения блестящего мажордома и его незадачливого хозяина за аристократическую элегантность, иногда граничащую с абсурдом, за обманчивую легкость, за которой скрывалось потрясающее совершенство стиля и утонченный ум. Эти романы всегда смешили ее, и Марцио много раз прежде слышал, как ее звонкий безудержный смех раздавался в залах книжного магазина.
Но не в этот день.
Самые уморительные сцены следовали друг за другом, но лицо Председательницы не выражало ни малейшей реакции. Лежа на кровати, она была похожа на мраморную скульптуру, неподвижную и недосягаемую.
Марцио сделал паузу, посмотрев на нее.
Ничего. Абсолютная пустота.
В горле у него образовался ком, от которого он попытался избавиться, глотнув воды.
— Несколько дней я не смогу приходить, Нунция, — сказал он, поставив с тихим стуком стакан на тумбочку. — Меня втянули в такой цирк, что и говорить не стоит. Литературный круиз. — Он фыркнул, подняв глаза к потолку, словно хотел найти там немного терпения. — Надутый, как мыльный пузырь, бездарный автор детективов и его чертов издатель додумались организовать что-то вроде культурного почитания романа «Смерть на Ниле». Маленький спойлер: убийство, возможно, совершу я, потому что на дух не переношу подобную клоунаду. Но мне нужны деньги, и, кажется, там удастся продать уйму книг. Поэтому я смирюсь и буду делать вид, что мне страшно весело.
Он провел рукой по волосам, задержав взгляд на матери, словно в ожидании хоть какой-то реакции.
Ничего.
Он облизнул губы.
— Камилла придет тебя проведать. Камилла — твоя лучшая подруга, помнишь? Вы знакомы всю жизнь. Но ты, однако, поаккуратнее с ней. Она овдовела. Снова.
Он подождал.
Никакого движения, никакого знака. Взгляд старушки был устремлен в никуда, за пределы комнаты.
— Если вдруг ты спрашиваешь себя, кто это, то я — Марцио. Книготорговец из «Черных котов». — Он заставил себя улыбнуться, но голос его звучал менее уверенно, чем он хотел бы. — Ты была председательницей клуба любителей детективов в моем книжном магазине. В последнее время ты принимала меня за твоего лечащего врача… Но я им не являюсь, Нунция. Хотя… если тебе нравится так думать, то я согласен: я буду доктором Марцио Монтекристо. Я буду кем захочешь! Но ты хотя бы улыбнись мне, пожалуйста!