Полная версия книги - "Сны на ветру, или Плотоядное вино - Стасевич Виктор"

— Мы не пойдём в магазин, — гаркнул Шансин. Он начинал звереть от хамства рабочих.

— Правильно, — поддержал его Санька, — мы вам деньгами отдадим. Вот, на пару пузырей хватит, Евгений, будешь нашим Вергилием, веди!

Они вышли из башни, потоптались перед стеной, о которой Евгений принялся рассказывать. Потом двинулись в обратном направлении, к лесам, где был подъём.

— Сейчас мы были в Часовой башне. Для того, чтобы подняться наверх, где мы делаем деревянную крышу, надо пройти до башни, там сейчас ресторан.

— Нам туда нельзя входить, — запаниковал Шансин.

— А мы не будем входить, там подъём по наружной стороне, — спокойно объяснил Евгений.

— Отлично, нам по пути надо ещё перекусить, а то скоро мой желудок переварит меня самого.

— Хорошо, на территории, за кремлёвскими стенами, есть хорошая столовая.

— Водку там наливают? — Тарабаркин нервно потеребил усы.

— Её наливают везде, хоть вон в той забегаловке, — парень кивнул в противоположную сторону улицы.

— Здорово, не будем откладывать, — подхватил Костя, — мы сейчас же идём туда. Надо поберечь желудок нашего замечательного современника, Александра Тарабаркина.

— Надо же, какое благоприятное действие на тебя оказывает русская старина, — восхитился Тарабаркин, с подозрением рассматривая Шансина.

Забегаловка оказалась достаточно уютным уголком, где их накормили чудным борщом с чесночными гренками под холодную водочку. Оттуда компания вышла посвежевшей, бодрой, хотя их добровольный гид Евгений, пребывал в неизменном меланхоличном состоянии. Они вернулись к стене, без приключений поднялись наверх, где была сделана лишь часть крыши, остальная находилась в плачевном состоянии.

— Давно без ремонта, — грустно заметил Евгений, кивая в сторону обветшалой крыши. — Нам тоже не хватает материалов, и платят копейки, поэтому процветает воровство, пьянство, но работа потихоньку двигается.

— Ох, какая мощь! — восклицал Санька, похлопывая по стенам. — Это ж в каком году сотворили такое чудо?

— Начало шестнадцатого века, — пояснил парень, — вернее, на самой границе в тысяча пятисотом году заложили Тверскую башню, потом её переименовали в Кладовую. К шестнадцатому году завершили строительство стен и башен.

— Такое грандиозное строительство за шестнадцать лет! — не мог успокоится Тарабаркин. — При их технике, логистике… Невероятно! Наши строители жевали бы стройку не меньше двадцати лет, а потом партийные чиновники рапортовали бы о досрочном выполнении плана. Правда, при первой же атаке ворогов, после современных строителей поввываливалась бы часть кирпичей.

Когда они подошли к одной из крупных башен, то их гид сказал, что в ней сейчас расположен банк, вернее, его отделение.

— Меня там знают, пропустят, а заодно и вас, только прошу вас не шутить, охранники юмора не понимают.

— Понял, Винни-Пух? — Санька ткнул пальцем в живот рыжего. — Не вздумай сказать, что это ограбление, все лицом вниз.

— Ребята, нас за это пристрелят, — печально вздохнул Евгений.

— Тарабаркин, это в первую очередь тебя касается, — прикрикнул на товарища Шансин.

— Я буду нем аки рыба, но если Винни заявит, что мы будем брать банк, я ему не указ.

— Хватит трепаться, — Костя начал заводиться. — Вам обоим молчать в тряпочку, говорить разрешается только мне и Евгению. Всё понятно? Рыжий, тебя это тоже касается, не вздумай говорить про взятие банка.

— Хорошо, — замычал Пух.

Евгений достал связку ключей, подошёл к двери в башне, открыл внешнюю, обитую железом, за ней была вторая, деревянная дверь. Он постучал в неё, крикнув, что идут рабочие, провернул ключ, толкнул её, и они попали в маленькую тесную комнату, огороженную железными прутьями. Там сидело три охранника с автоматами, один из них, белокурый с рыбьими глазами, поднялся, глянул через плечо Евгения, спросил.

— Я что-то раньше этих оболтусов не видел, откуда они?

— Новенькие, — невозмутимо ответил Евгений, — вот иду показывать фронт работ.

— Это правильно, хотя судя по запаху, эти тоже надолго не задержатся, уже достойно приняли.

— А как в наше время без этого? — встрял в разговор Костя. — Поработал, глянул в телевизор, потом на улицу и хочется сразу повеситься.

— Ага. Или напиться, — поддержал его охранник. — Проходите, не топчитесь, холода напустите.

Костя встал у дверей, пропустив вперёд Евгения, за ним подтолкнул Тарабаркина, дёрнул за пуговицу Винни-Пуха. И уже сам повернулся, чтобы выйти в другую дверь, ведущую на стену, как этот рыжий сын Поволжья остановился, отклячив широкий зад, повернулся к Шансину и, хлопая бесцветными ресницами, спросил.

— Костя, я не понял, а когда будем брать банк?

Охранник от изумления попятился, прикрываясь автоматом, двое также вжались в стену, но один из них уже потянулся к предохранителю, щёлкнул им и передёрнул затвор.

Шансин кинулся на Винни-Пуха, толкнул его грудью, сам провалился в дверной проём с криком «Закрывай!». И лишь на стене, когда Евгений вытащил ключи из замочной скважины, он перевёл дух.

— Редкостная ты скотина, долбаный Винни-Пух, — выдохнул он. — Это тебе не кролик с Пятачком, они из тебя такое сейчас бы решето сделали, что никакой Кристофер тебя бы не заштопал.

— А… — протянул рыжий агроном. — У меня есть среди родственников Кристофер, но он не портной, а кажется, плотник. Ты прав, штопать вряд ли умеет.

— Ты где нашёл этого идиота? — закричал на Тарабаркина Костя.

— Сам знаешь, он нашёлся, как брошенный котёнок.

— Из-за этого котяры нас бы уже везли в морг, — Шансин не мог успокоится.

— Вот видишь, какой я хороший, — радовался Тарабаркин. — Как обещал, молчал в тряпочку, а ты не ценишь близких друзей, тебе подавай сравнение.

— Шёл бы ты… — махнул рукой Шансин.

На стене они пробыли достаточно долго, хотя проход по ней был только до Зачатской башни, дальше всё было закрыто, ремонтных работ там пока не велось. Но вид, который открывался со стен и с башен, в которые они смогли пройти, был настолько великолепен, простор настолько велик, что, глядя на стрелку, наши друзья стали молчаливыми и серьёзными.

Спустились по лесам у Зачатской башни и пошли в обратную сторону. Тарабаркину нужно было залить впечатление новой порцией водки. Евгений довёл их до небольшого ресторанчика, больше смахивающей на столовую, хотя он пояснил, что тут питаются многие чиновники из администрации города, поэтому заведение приличное, а по вечерам выполняет функции недорого ресторана для особо избранных личностей.

Тарабаркин срочно заказал закуски с водочкой, что они быстро поглотили, дальше Санька не торопясь осматривал меню, как очередную достопримечательность. Тут к ним подсел один прилизанный фрукт в сером костюме и подобострастными глазками.

— Прошу меня извинить, я представитель местной администрации. — Быстрый говорок чиновника напоминал журчание воду в унитазе. — Меня уполномочили спросить вас, из какого вы будете учреждения?

— Мы из Академии наук, — небрежно бросил Тарабаркин, взял у официанта принесённую бутылку и попросил ещё одну стопку.

— Если мне, то не надо, я на службе, — заспешил клерк.

— Тогда разговора не будет, — отрезал Санька.

Пришлось чиновнику глотнуть из стопки.

— Так вы говорите, что из Академии, а кто уполномочил вас заниматься проверкой? И почему нас не поставили в известность? У вас есть документы?

— Естественно. Шансин, покажи своё удостоверение, — Костя, недовольно морщась, достал корочки, сунул клерку, тот внимательно всё прочитал, шевеля губами, потом вернул их.

— Мы вольные птицы науки, — рявкнул Тарабаркин, увидев, что документы Шансина не произвели должного эффекта, — поэтому, что хотим, то и творим, нам указание сверху может дать только президент, но в некоторых случаях даже он бессилен, надо брать выше.

— Неужели госдеп? — испуганно прошептал чиновник.

— Бери выше, сам Господь Бог!

— А, ну тогда всё поправимо, — с облегчением вздохнул чиновник. — В любом случае мы хотели бы ознакомиться с результатами осмотра или экспертизы, что вы там проводите.