Полная версия книги - "Балерина для отца-одиночки (СИ) - Ро Вера"

— Хорошо, — киваю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Катя ведь учится во втором классе? Где она живет? — не могу удержаться я от небольшого допроса.

— Да, во втором. Сразу за парком. Не далеко.

— Хорошо, — еще раз киваю я.

Заблудиться вроде не должен. Парк небольшой, все на виду.

В любом случае прослежу его маршрут по трекеру GPS.

На следующий день, вернувшись из школы гораздо позже обычного, Ярик не идет сразу в свою комнату, а стоит в дверях, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

— Пап… — начинает он, глядя куда-то в центр моей груди.

— Да?

Сердце замирает в предчувствии. Ведь я знаю, где он сегодня был.

Уже после прогулки с Катей.

— Помнишь, мы говорили о маме и том, что у меня есть кое-что от нее?

— Конечно, — сглатываю я вязкую слюну.

— Я… знаешь… я все же хочу попробовать… танцевать, — почти шепотом произносит он последнее слово и поднимает на меня немного испуганный взгляд, словно сам не веря в то, что все это говорит. — Олеся Викторовна сказала, что можно просто приходить и заниматься. Без всяких соревнований. Если я… если мы не захотим.

В груди зреет знакомое чувство протеста. Тупая боль, замешанная на страхе. Голом инстинкте, кричащем о том, чтобы я оградил его, спрятал, защитил. Однако я прекрасно понимаю, что так продолжаться больше не может. Это путь в никуда.

Делаю глубокий вдох. Выдох. И произношу самое трудное и самое простое «да» в своей жизни.

— Хорошо, Ярик. Без соревнований… Давай попробуем.

Глава 12

Олеся.

Понедельник начинается с привычной рабочей рутины. Подготовка зала к занятиям первой старшей группы. А затем разминка, отработка базовых элементов и конкурсной программы, работа над ошибками. Хотя последнее мы делаем лишь номинально. Ребята сегодня большие молодцы, работают на совесть.

А вот я, напротив, немного рассеяна. Мой взгляд то и дело устремляется к двери, словно ожидая, что в нее вот-вот ворвется разгневанная Алла, мама Кати, чтобы высказать все, что она думает о моем «непрофессиональном» решении снять ее дочь с чемпионата. И я уже готовлю аргументы, внутренне собираюсь с силами.

Однако студию посещает совсем другая женщина — мама Димы, Катиного партнера по танцам.

Я прошу ее подождать окончания занятия, так как Таня сегодня отпросилась к врачу и меня некому подменить. А затем приглашаю пройти в мой кабинет.

— Даже не знаю с чего начать… — она нервно теребит ручку сумки. — Олеся Викторовна, вы ведь в курсе, что мы уже год как переехали на другой конец города?

— Да, конечно, — киваю я, уже смутно догадываясь о чем пойдет речь.

— А еще с этого учебного года Дима перевелся в другую школу рядом с домом и добираться на тренировки стало для нас настоящей проблемой. Я понимаю, что это очень не вовремя, особенно для Кати… — она беспомощно разводит руками. — Но мы нашли неплохую школу танцев рядом с домом. И тренер… тренер сказал, что, если начать сейчас, есть все шансы подготовиться к краевым с новым партнером…

У меня обрывается сердце.

Бедная Катя! Сначала травма, теперь потеря партнера. Для бального танцора это большой удар. Мальчишек ведь и так вечный недобор…

— Я понимаю, — говорю я, с трудом натягивая улыбку. — Ничего страшного, мы что-нибудь придумаем. Главное, чтобы Дима быстро адаптировался на новом месте.

— Спасибо вам большое! Диме будет очень не хватать ваших занятий. Не хотелось бы их бросать, но так уж складываются обстоятельства…

— Нам тоже будет очень его не хватать, — искренне заверяю я.

Провожаю ее и возвращаюсь в зал с тяжелым чувством. Через несколько часов Катя придет на занятия, и я не представляю, как ей сообщить о таком…

— Нет, ну ты посмотри, как подгадали, а? — возмущается Таня, когда я по телефону рассказываю ей о визите Диминой мамы.

— Мы ведь предполагали, что рано или поздно это случится. Они и так продержались целый год, — напоминаю я.

— Угу, но дернуть отсюда решили именно тогда, когда их сняли с соревнований! — не унимается она. — И быстренько подсуетились, школу нашли… Ой, все, не могу говорить. Мой прием.

Таня сбрасывает вызов. А я с замиранием сердца ожидаю время начала занятий младшей группы, которая уже потихонечку начинает собираться в зале. Вот только всегда пунктуальной Кати, все еще нет.

Я даже подхожу поближе к окну, чтобы проверить, где она.

Ждать приходится не долго. Уже через пару минут я замечаю, как Катя идет по направлению к студии, о чем-то весело щебеча, а рядом, с ее спортивной сумкой на перевес и собственным огромным рюкзаком за плечами, шагает Ярик Ломакин.

Они заходят внутрь, и Ярик немного смущенно передает Кате сумку, а затем поднимает взгляд на меня.

— Здравствуйте! Можно я посмотрю тренировку? — спрашивает он.

— Привет. Конечно, — не очень уверенно разрешаю я.

Он ведь только посмотрит. Это же ничего?

Очень надеюсь, что Клим не съест меня живьем за эту маленькую вольность.

Однако, вскоре я уже не думаю об этом, переключая все свое внимание на Катю, которая уже переоделась и теперь старательно делает растяжку на гимнастическом коврике в стороне от основного танцпола. Другие упражнения ей пока противопоказаны.

— Катя, — начинаю я мягко, усаживая ее на скамейку. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Про Диму…

Ее улыбка мгновенно гаснет. Она уже все понимает по тону моего голоса. Дети чувствуют такие вещи с потрясающей точностью.

— Он… он больше не будет заниматься? — шепчет она, и ее глаза наполняются слезами. — Из-за меня? Потому что я подвела его с соревнованиями?

— Нет, нет, что ты! — я сажусь рядом и беру ее маленькую, холодную руку в свои. — Ты же знаешь, что Дима переехал? Теперь он живет далеко и ему трудно посещать тренировки. Это вообще не из-за тебя, понимаешь?

Она молча кивает, глотая слезы, но видно, что ей от этого ни капельки не легче.

— Я знаю, что это очень грустно, — говорю я. — Вы с Димой были замечательной парой. Но мы обязательно найдем тебе нового партнера. А пока… — я смотрю на нее ободряюще. — Пока ты можешь сосредоточиться на соло. И отрабатывать технику, те же шаги и фигуры. Новый партнер придет, а у тебя уже будет отличная база.

Она недоверчиво смотрит на меня.

— И выступать я тоже буду пока в соло?

Соревнования… Как же без них? Всем нужны заветные баллы в рейтинге.

— Если захочешь, почему нет?

Катя задумывается, а потом решительно вытирает ладонью слезы.

— Хорошо. Я буду стараться.

Ох, теперь осталось только поставить в известность ее маму.

Но это мероприятие я малодушно откладываю на потом.

— Олеся Викторовна, а почему все так переживают из-за этих соревнований? — неожиданно спрашивает меня Ярик. — Почему нельзя просто танцевать, если нравится? Катя говорит, что без соревнований она просто зря тратит время.

Вопрос ребенка, попавший точно в яблочко. В самое больное место всех моих размышлений последних лет.

— Можно, Ярик, — говорю я мягко. — Можно танцевать просто для себя. Для радости. Чтобы тебе нравилось, как двигается твое тело, как звучит музыка. Соревнования — это только один из путей, но далеко не единственный.

Не всем ведь быть профессионалами. Кто-то танцует просто для души.

— Значит, вы не заставляете никого участвовать в соревнованиях?

— Конечно, нет, — фыркаю я.

Ярик кивает, удовлетворённый ответом.

Вечером я снова задерживаюсь чуть дольше необходимого, просматривая новые положения к чемпионату и краевым. А когда уже собираюсь сворачиваться, вдруг слышу, как хлопает входная дверь. Вскидываю голову и замираю.

На пороге моей студии стоит Клим.

Сердце предательски екает. Что на этот раз? Смотреть на танцы тоже было нельзя?

Невольно готовлюсь обороняться, выпрямляю спину.

Однако Клим не выглядит рассерженным или злым.

— Снова работаете допоздна?

— Как видите, — развожу я руками.