Полная версия книги - "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция - Рейли Кора"

Данте с силой втянул воздух через нос, сжимая челюсти, затем запустил пальцы между моими складками. Его ноздри раздулись, когда он медленно толкнулся в меня двумя пальцами. Мышцы сжались вокруг него, и я резко втянула воздух на чужеродное вторжение. Болезненным это не было – лишь слегка неудобно. Я иногда вводила в себя один палец, но никогда не понимала привлекательности этого. Сейчас ощущения были потрясающими. Данте опустил взгляд и наблюдал за своими пальцами, как они двигались во мне. Это было невероятно, лучше, чем я когда‑либо могла испытать сама. Его непрекращающееся движение заставило меня задыхаться.

– Ты такая тесная. Не могу дождаться момента, когда окажусь внутри тебя, – хрипло сказал Данте.

Мне хотелось, чтобы он продолжал говорить с этим сексуальным рычанием, но все, что мне удалось выдавить из своих губ, было хныканьем и вздохами. Я была близка ко второму оргазму, чувствовала, что он образуется внизу живота, ощущала знакомые шипы удовольствия, эхом пронизывающие тело. Данте ускорил движение и щелкнул пальцем по клитору. Я врезалась пятками в матрас, когда оргазм накрыл меня, еще интенсивнее, чем первый.

Я еще наслаждалась последними волнами оргазма, когда Данте вытащил пальцы. Несмотря на мой протестующий стон, Данте выпрямился. В глазах его пылала острая жажда. Меня поразили напряжение, обреченность и темнота, одновременно смешавшиеся в его лице. Он был похож на человека, который проиграл битву с собой. Он стоял высокий и величественный, неподвижно, за исключением вздымающейся и опускающейся грудной клетки, и его взгляд блуждал по моему обнаженному телу. А затем он потянулся и снял пиджак. Тот соскользнул на пол с тихим шелестом. Однако Данте не стал избавляться от жилета и рубашки. Он легко расстегнул ремень, мой взгляд двинулся ниже и застыл на кое‑чем, что я и не надеялась уже вызвать в мужчине, – на выпуклости в его брюках. Меня охватило изумление, а затем радостный триумф.

– У тебя стоит, – прошептала я.

Данте сверкнул глазами и замер, положив руки на ширинку.

– Я в состоянии иметь эрекцию. Я не импотент. – В его голосе слышалась насмешка, но ее почти заглушила хрипотца жажды.

– То есть, я совсем не то имела в виду. Ну, я думала, что тебя не привлекает мое тело.

Данте как‑то странно взглянул на меня.

– Насчет этого не переживай. Мало кого из мужских особей оставит равнодушным твое тело.

Все так же уверен в себе, уравновешен, и все же… Я взглянула на его промежность. Данте расстегнул ширинку и спустил брюки. Его черные боксеры мало что скрывали от впечатляющей выпуклости. Мне хотелось протянуть руку и прикоснуться к нему, но я сдержалась и наблюдала, в то время как потихоньку росла моя нервозность. Я ждала этого так долго. Наконец, Данте избавился и от своих боксеров. Его член был толстым и длинным и находился в состоянии полной эрекции, что странным образом наполнило меня удовлетворением. Наконец‑то, спустя столько времени игнора, сначала со стороны Антонио, а затем от Данте, я получила реакцию хотя бы от последнего.

– Подвинься, – произнес Данте своим голосом Дона, тем голосом, который не вызывал никаких споров, не то чтобы я мечтала протестовать.

Я без промедления поползла назад и вынула руки из халата, чтобы лечь перед Данте абсолютно голой. Он не сделал движения, чтобы снять рубашку и жилет, а взобрался на кровать и устроился между моих ног, разведя их, открывая меня для себя. Я задалась вопросом, почему он не разделся полностью? Это какой‑то барьер, который он собирается между нами держать? Или я зря заморачиваюсь? Он выглядел более чем сексуально в своем жилете, но все же…

Ни единой мысли не осталось в моей голове, когда Данте направил член к мой промежности и толкнулся в меня. Он был твердым и большим, но я так долго ждала этого. Я была готова. Данте приподнялся на руках, двинул бедрами и проскользнул на несколько дюймов вперед, пока я не напряглась и не закричала. Зажмурившись, я несколько раз резко вдохнула через нос, чтобы успокоить разогнавшийся пульс. Боль уже затихала, но еще не прошла до конца. После еще одного глубокого вздоха я открыла глаза и обнаружила, что Данте смотрит на меня. Его зубы были сжаты. В этот момент он не казался таким спокойным и уравновешенным. Было видно, что он прилагает огромные усилия к тому, чтобы не двигаться. Я подняла руки, схватила его за плечи и после этого сделала маленький кивок. Качнув бедрами, Данте толкнулся на всю длину. Я изогнулась, зажав рот, чтобы не издать ни звука, и, выдыхая через нос, заставила себя расслабиться.

Данте посмотрел на меня, сдвинув брови. Мышца у него на щеке подергивалась.

– Скажи мне, когда я смогу двигаться, – процедил он, удивив меня этим проявлением сострадания.

Я поерзала в нетерпении, отчаянно желая, чтобы Данте двигался во мне. Небольшой дискомфорт еще был, но все же стало лучше.

– Все нормально.

Он кивнул, затем вошёл почти до упора, прежде чем вернуться обратно. Мои мышцы плотно сжали его член, пытаясь свыкнуться с вторжением, но я почувствовала прикосновение удовольствия от этой болезненности, когда Данте взял медленный ритм. Мне хотелось, чтобы он опустился на предплечья, чтобы мы могли стать ближе, но он опирался на ладони. Я подумала, что ничего другого и не должна была ожидать. Он предупреждал меня, но, по крайней мере, был осторожен и не набрасывался.

Из меня вырвался короткий стон, когда Данте ударил в восхитительное место глубоко внутри меня. Он ускорился, толчки стали сильнее. Он полностью сконцентрировался, не издавая громких звуков, но его дыхание участилось. Мне понравилось наблюдать за ним, замечать мелкие подрагивания и вспышки на его холодной маске, когда его удовольствие росло.

– Мое время истекает, – предупредил он резким голосом. – Не знаю, как долго еще смогу продолжать.

Меня удивило его признание. Вот уж не думала, что он похож на человека, который с готовностью признался бы в чем‑либо, по его мнению, похожем на слабость. Я обрадовалась этой крохотной искре человечности.

– Все в порядке.

Не то чтобы я собиралась кончить ещё разок. Я бы сказала, что была близка к пределу своих возможностей.

Движения Данте стали более быстрыми и менее сдержанными, почти отрывистыми и бесконтрольными. А затем он, наконец, опустился на предплечья, сделав нас ближе, чем мы когда‑либо были. Наши тела прижались друг к другу, как будто мы слились в одно, и Данте по‑настоящему начал вколачиваться в меня, сильно и быстро, и моя чувствительность превратилась в мучительный приступ боли, но мне было не до того. Я ощущала его жар через одежду. Его жилет натирал мои чувствительные соски, и все же мне хотелось почувствовать его кожу, но даже это было в данный момент не так важно. Имело значение только то, что Данте, наконец, сделал меня женщиной, позволив произойти близости. Возможно, это новое начало, настоящее начало нашего брака. Я прижалась к нему и уткнулась лицом ему в шею, в то время как Данте толкнулся в меня еще несколько раз.

Он застонал, его тело напряглось, а затем чувство, что его член расширяется во мне, сопровождалось странным ощущением, когда он кончал в меня. Я отклонилась назад в желании увидеть его лицо. На этот раз маска исчезла: он выглядел взъерошенным, доступным, каким‑то менее суровым. Он вздрогнул еще раз, опустил лицо и прижался губами ко мне, его язык слегка скользнул по моим губам. Я в нетерпении открыла рот ему навстречу. Наши языки встретились, и я взлетела на небеса. Я так долго ждала нашего настоящего поцелуя, и теперь он происходил на самом деле. На вкус Данте был идеален, и мне нравилось чувствовать его вес на мне, как и ощущение его опадающего члена во мне. Возможно, теперь все изменится. Я просунула руки под рубашку и провела ладонями вверх и вниз по его спине, пальцы ощупывали каждый шрам, оставленный на его теле. Он был таким теплым и сильным, как будто был моим.

Данте прервал поцелуй, наши глаза встретились, и в одночасье его стены вновь воздвиглись. Я увидела, как это происходит, как будто закрывается занавес в конце представления. Он приподнялся на ладонях.