Полная версия книги - "После развода. Люблю тебя, жена (СИ) - Безрукова Елена"

Как он только может говорить слова любви после того, как завёл вторую семью?

А её он тоже любит? Или умудряется любить нас обеих, и его сердечко разделилось: в одной половинке — я, в другой — она?

Какой любвеобильный мужчина мой муж, оказывается.

— Не говори мне никогда этих слов больше, — подошла я к нему ближе и выпрямилась. Во мне вскипела злость, которая каким-то странным образом действовала на меня — давала сил. Живот затих, я смело смотрела в лицо своему врагу, вчерашнему мужу. — Ты не знаешь, что это такое! Из твоих уст после того, что ты сделал с нами, это звучит как оскорбление.

— Нина, но это правда, — взял он меня за плечи и сжал пальцами их.

Его касания, как и слова, теперь несли лишь боль по сломанным мечтам и отвращение к этому мужчине, который разбил нас.

— Не трогай меня! — ударила я его по рукам. — Не прикасайся. Ты несёшь какой-то несусветный бред, Егор! Ты мне изменил. Я с тобой развожусь. Я не пошутила тогда, когда ты обнимался со своей беременной любовницей, что мы не знакомы. Я тебя больше знать не хочу, ясно? И слова свои о любви знаешь куда засунь?

— Нина, — покачал он головой. — Ну не опускайся до таких слов, умоляю. Ты же не такая.

На его лице не дрогнул ни один мускул, когда я произносила такой страстный монолог о его предательстве. Оно осталось просто каменным.

Ни обиды, ни сожаления, ни вины я не чувствовала от него. И любви — тоже.

Так зачем он меня останавливает словами о любви и о том, что не собирается уходить от меня?

Что он такое говорит? Как это — не собирается уходить?

А как он себе это представляет нашу совместную жизнь после измены и после того, как я узнала, что ему скоро родит ребёнка другая женщина?

Может, он мне ещё предложит с ней подружиться и вместе потом детишек няньчить? Чай все его кровинушки будут. А на моё самочувствие при этом ему плевать, как я уже начинаю понимать…

Глава 16

— И…как же ты видишь наше с тобой…будущее? — решила уточнить я. Даже интересно самой стало. — Как понять твоё “не собирался уходить?

— Так и понять, — пожал он плечами. — Я не хочу уходить. Ты остаёшься моей женой.

— Да? А что же делать с тем, что я видела своими глазами беременную от тебя девушку? Предлагаешь мне забыть обо всём и просто жить дальше?

— Да! — придвинулся он снова ближе, и по его глазам я поняла, что он абсолютно серьёзен. Настолько серьёзен, что у меня, кажется, крыша заскрипела! — Ну, то есть… Конечно же, я понимаю, что ты не сможешь просто забыть. Но… Переступить это. И пойти дальше ради нашего с тобой счастья.

— Что? — замотала я головой, словно отгоняя назойливых мух. — Я не верю, что ты всё это говоришь, Егор! О каком таком нашем счастье ты говоришь, когда твоей любовнице скоро рожать? Или ты забыл? Или умом тронулся!

— Да забудь ты о ней, Нина, — снова схватил он меня за плечи и слегка встряхнул. Этот жест мне ой как не понравился, я тут же ощетинилась и принялась вырываться из его рук. Егор явно злился, что я так легко не соглашаюсь подчиняться ему, как раньше. — Это всё неважно. Мы с тобой никуда не делись, слышишь?

— Я думала, ты уйдёшь к ней, — говорила, пребывая одновременно в шоке от его цинизма, когнитивного диссонанса из-за того, что он говорил, и желания его как можно больнее лягнуть! — Иначе зачем это всё? Предательство нашей семьи, ребёнок на стороне.

— Да не нужна она мне! Не нужна. Нина, это… Это неважное. Ты — моя жена. Я хочу, чтобы так всё и осталось, — продолжал он сжимать мои плечи. Мне кажется, у меня останутся синяки после того, как он впивался пальцами в мою кожу, больно было даже через одежду.

— Даже несмотря на то, что она беременна?

— Даже несмотря на это. Но я буду помогать ей — это да. Ты должна понять, я не готов бросить своего ребёнка. И дам ему свою фамилию. Но жить с ней я не буду.

— А она-то знает, что ты не собираешься быть с ней?

— Не знаю. Я ей ничего не обещал.

— Как же ты ценичен, — вцепилась я в ответ в его пальцы и тоже сжала. Мы были похожи на двух сцепившихся в борьбе диких зверей. — Ты меня предал. Спал с какой-то соплюшкой институтской. Ребёнка ей заделал. А теперь говоришь, что и её готов предать и останешься со мной. Ты хоть кого-то в своей жизни ценил?

— Да. Тебя, — ответил он. — И я никуда не уйду.

— Да как ты ценил, если изменил мне, Егор? Я не верю, что ты не понимаешь, что сделал и что очень виноват передо мной?

— Понимаю. Но я не хочу уходить.

— Надо было думать об этом перед тем как залезал на молодую пигалицу! — вспылила я. — А теперь уже нечего после драки махать кулаками! Ты перешёл эту черту. И я не обязана тебя прощать, даже если ты чувствуешь вину и жаждешь прощения. Ты много лет видел, как я всегда и во всём соглашалась с тобой, как верная и послушная жена. Я любила тебя и подстраивалась под тебя. Но теперь я выбираю себя. Я не хочу и не буду тебя прощать! Я принимаю своё решение, отличное от твоего, и тебе придётся это принять.

Он выпустил меня наконец и шумно выдохнул, опустив голову.

Звенящая тишина, которая образовалась, когда мы оба резко замолчали, как бы странно ни звучало, била по ушам.

— И что ты решила, позволь узнать? Я не мог тебя найти, чтобы узнать хотя бы это, — заговорил Егор, глядя мне в глаза. — Что же ты решила, Нина?

— Я требую развод, — твёрдо ответила я, не отведя глаз и выдержав стоически его подавляющий взгляд.

Глава 17

— Развод? — сузил он глаза.

— Да. Развод, — твёрдо повторила я. — А что ты так удивляешься? Разве развод в данной ситуации нелогично предложить? Ты думал, я тебе позову в церковь венчаться после твоего загула с последствиями?

— Нет, я… Нина, ну хватить клоуничать, ей-богу… Я же серьёзно с тобой разговариваю.

— Так я тоже не шутки шучу, но ты себя сам слышишь вообще? Что ты говоришь? Какие уж шутки, если ты мне изменял и ребёнка сделал на стороне! Мне, знаешь ли, совершенно несмешно.

— И мне не смешно, — сказал он, поджав губы. Недоволен. Смотрите-ка на него — распушил хвост. Ещё МНЕ недовольство высказывает. Уж кто тут обиженная и недовольная сторона, так это — я, но никак не сам Егор. Как он только вечно так всё переворачивает! И ведь я не замечала этого, доверяла ему, а он, видимо, все эти годы вертел мной, как хотел, просто вил из меня верёвки! — Я же сказал, что я признаю ошибку! И попросил прощения. Что я ещё должен сделать? Встать на колени перед тобой? Этого ты хочешь?

— Зачем мне твои колени на полу? — хмыкнула я, выказывая ему своё пренебрежение, а не восхищение с открытым наивно ртом, как раньше. Я вдруг увидела в один миг, какой он на самом деле. Да он же манипулятор самый настоящий! Применил тактику “лучшая защита — это нападение”. — Мне от тебя теперь вообще ничего не надо, хоть на ушах пройди передо мной. Я тебя всё равно не прощу, ясно? И не надо на меня нападать. Ты сам виноват во всём, что случилось. И теперь вины своей никак не искупить. Мы разводимся.

— Я против.

— Ой-ли? А я не в рабстве, — напомнила я ему законы нашей страны. — Российская федерация давно оставила в прошлом крепостничество, если ты не в курсе. В девятнадцатом веке ещё.

— Да хватит умничать, — одёрнул он меня. — Вечно ты свою образованность выставляешь напоказ.

— Ну уж лучше образованность выставлять, чем такую сволочность, как ты.

— Нина, — шумно вздохнул ещё раз мой в скором времени бывший муж. — Я прошу тебя подумать и не подавать на развод.

Видно было, что он с трудом уже держит себя в руках, но ему почему-то никак нельзя было меня потерять. Хотя я лично не понимала, зачем ему удерживать меня, когда я узнала о его молодой и беременной любовнице. Почему бы не уйти к ней, раз она всё равно уже развалила нашу семью, убила моё доверие к Егору, обесценило его в моих глазах.

Я понимала всей своей оскорблённой и униженной душой, что никогда не прощу того, кто мне в неё наплевал, сколько бы лет я ни прожила с ним до этого, и как бы ни любила.