Полная версия книги - "Прежде чем мы разобьёмся (СИ) - Любимая Мила"

Это шутка? Если да, то неудачная…

Глава 32. Шаг за шагом — в бездну

Я помню твой арбузный поцелуй И как с тобой нам хорошо было, Ты к другим меня не ревнуй, Я никого никогда не любила. Так сильно, до спазмов в груди, Что даже страшно представить. Я бегу в объятья твои, Чтобы весь мир за спиной оставить. Мятные губы, горячие руки, Шёпот, поцелуи и взгляды — глаза в глаза. Часы проходят как минуты, Как с неба падает звезда. Я запах арбуза запомню И ветер теплый с Невы, Как мы целовались безумно, Пока разводились мосты. Давай, как они тоже? На секунды в стороны

и быстро назад! Делить весь мир поровну И пить друг друга, как лимонад.

И пусть завтра настанет Ад,

А ты забудешь про клятвы,

Я всё равно возвращаюсь назад

К любви с горьким ароматом мяты.

/Аврора/

Папа взял меня под локоть и фактически силой повёл за собой в парадную. Мне приходилось быстро-быстро перебирать ногами, чтобы не упасть или не споткнуться на лестнице.

Если это реально какая-то шутка, то вообще ни капельки не смешная. В конце концов, буквально сегодня мне исполнилось двадцать. Давно выросла из того возраста, когда было уместно ставить запреты на парней и ночные прогулки.

Отец раньше никогда не вёл себя так. Даже с Марьяной. Ругался на неё, да. Запирал типа «под домашний арест», парней припугивал, но, чтобы взять и посреди улицы устроить разбор полётов… Он ведь практически за шкирку потащил меня домой, словно пятилетнюю девчонку или нашкодившего кота. Хотя я ничего запрещенного не сделала. Просто сидела со своим парнем на лавочке возле дома. Что здесь плохого?

В лифте мы с отцом оба молчали.

Я злилась на него и всем своими видом пыталась это показать. Родитель же избегал смотреть на меня прямым взглядом, полируя своими тёмными колючими глазами через отражение в зеркале.

Да какого единорога происходит?! Ничего не понимаю!

Едва войдя в квартиру, папа с невероятной злостью захлопнул за нами входную дверь и со всей силы дёрнул ручку вверх, защелкивая замок.

— Ты объяснишь мне что-нибудь? — я скрестила руки на груди.

— Разувайся и живо спать. Поговорим завтра, Аврора.

Ясно… что ничего не ясно.

— Я никуда не уйду, пока не услышу вразумительного ответа!

Согласна, немного психанула. Мы с отцом оба сейчас перегибаем. Один характер. Что называется, против генов не попрёшь.

— Не ори, мать разбудишь.

Да плевать я хотела!

И да, мне совсем не стыдно. Потому что вместо матери у нас с Марьяной биоматериал. Или кукушка. Думайте, как хотите. Но называть матерью женщину, которая бросила своих маленьких детей ради потрахушек в Арабских Эмиратах, я никогда не стану. Язык не повернется. А жалкие оправдания в стиле «она же твоя мать и родила тебя, имей уважение» — не ко мне.

Не каждая женщина, родившая ребенка, может считаться матерью. Сколько историй о тех, кто бросили своего малыша после родов или сдали в детский дом в более взрослом возрасте… и это ещё не самое худшее. Нам с Марьяной повезло чуть больше. Во-первых, над нами никто не издевался. Не били, не унижали, не пытались самоутвердиться. В квартире никогда не собирались алкоголики, наркоманы и прочие люди с низкой социальной ответственностью. Во-вторых, у нас всегда был отец, дедушки с бабушками. Просто мамы не было. Как ни грустно признавать — это жизнь.

В обществе сложилась печальная аксиома. Почему-то все нормально относятся к тому, что мужчина не живёт со своей семьёй. Не признаёт детей, уходит к другой и всё такое. Частое явление. Конечно же, всех мужиков называют козлами и прочими нелицеприятными прозвищами. А вот женщины, как правило, буквально святые. Стереотипы…

Пусть сейчас мать находится в соседней комнате, но мы даже не разговариваем. Она не предприняла ни одной нормальной попытки реабилитироваться или выйти на контакт. Уверена, она приехала к отцу по одной простой причине — идти больше не к кому.

Так что мне фиолетово. Разбужу я её или нет. Для меня Полины Вельской тупо не существует. The and.

Дождавшись, пока отец повесит китель в гардероб, я встала посреди коридора, не давая ему пройти или хотя бы обойти с другой стороны. Никогда не верьте тому, что размер не имеет значения. Ещё как имеет! По крайней мере, в данную секунду — это мой самый главный плюс.

— Дочь, не устраивай истерику.

— Папа, между прочим, у меня сегодня день рождения. Если ты забыл.

— В который ты шляешься непонятно где. Уже почти пять утра. Аврора, я тебя не узнаю!

Вот вроде взрослый человек, в органах служит, прокурор города… а ведёт себя словно маленький.

— Пап, мне двадцать лет. Я выросла. У меня есть парень и я хочу проводить с ним время. В моём возрасте ты уже встретил маму…

— Не передёргивай, — хлестко отрезал отец. — Сотников тебе не пара. Выбери нормального парня, я разве против? Хорошего, достойного молодого человека.

Ключевое слово «хороший» очевидно. Детский сад, штаны на лямках. Ян не платье, чтобы рассуждать, подходит он мне или нет.

Началось в колхозе утро.

Боже, на дворе двадцать первый век. Люди сами выбирают с кем им быть.

— Правильно поняла, ты запрещаешь мне встречаться с Яном?

— Именно так, Аврора.

Угу.

Прекрасный день безнадежно испорчен. К тому же я реально не догоняю, какая ядовитая муха укусила папу. И почему только сегодня. То он Яна на завтраки приглашает, то лясы с ним точит под этим делом, то вдруг решает, будто имеет законное право распоряжаться моей личной жизнью.

— А раньше тебя всё устраивало.

— Раньше я не думал, что ваши отношения могут зайти настолько далеко, — он натянул на свое лицо улыбку. — Пойми, Аврора, я желаю тебе добра. А Ян Сотников — плохой парень.

Я прекрасно знаю, что выбрала в бойфренды не агнеца Божьего.

— Разговор окончен. Иди к себе.

Отец отодвинул меня в сторону и привычной военной походкой направился на кухню.

Ладно, проиграно сражение, но не война. Утро вечера мудренее. Наверное, папа просто встал не с той ноги или на работе какой-то треш случился. Это его нисколько не оправдывает, но у такого поведения должна быть весомая причина. Мы с ним никогда особо сильно не ругались. Возможно, потому, что до Яна я не ходила на свидания по ночам…

Надеюсь, что после того, как отец выспится и сбросит весь свой стресс, то я нормально с ним поговорю. Спокойно.

Быстренько умывшись и почистив зубы, я ушла в свою комнату. Переоделась, поставила телефон на зарядку и легла спать. Действительно, вымоталась за весь день. Уж слишком насыщенным на события он оказался.

Разблокировав смартфон, обнаружила пару сообщений от Сотникова и один пропущенный. Кто бы знал, что внутри этого наглого циника скрывается тайный романтик. Надо перезвонить, а то приревнует к подушке с Серканом Болатом в полный рост и съест весь мой мозг, а меня вместе с ним. Вернее сказать, залюбит до смерти при ближайшей подвернувшейся возможности.

— Соскучилась уже? — почти сразу раздался из микрофона его самодовольный голос.

Закатила глаза, на чистом автомате расплывшись в дурацкой улыбке. Уверена, что она сама идиотская на свете. Идиотская, счастливая, влюбленная. Потому что сейчас со мной парень, который способен перенести меня в иную реальность даже на расстоянии.

И вроде я пониманию, что встряла в него по самые гланды. Так сильно, что иногда становится нечем дышать. Он — моя кислородная маска, мой акваланг, мой ингалятор. Зависеть от него безумно страшно. Мечтать о нём. О встрече, о близости, о прикосновениях, о простом разговоре.

Но что я могу? Без него никак.

— Ты сам мне позвонил.

— Правда, что ли?

— Оставил кучу сообщений.

— Целых два.

Я слышу в микрофоне какой-то посторонний шум. Громкие музыкальные басы.