Полная версия книги - "Развод (не) состоится (СИ) - Рымарь Диана"

Что-то я размечталась, по ходу дела.

Никогда он не сделает ничего подобного.

У Атома для Каролины вещи забрал, а обо мне опять не подумал. Действительно… Зачем мне мои вещи? Или он считает, что тот несчастный чемодан, что я забрала, — это все, что мне может понадобиться?

А то получается, милая, я тебя так люблю, так люблю… Что поживи-ка ты пока в съемной двушке с беременной дочкой без машины и финансовой поддержки.

Где тут любовь? Где тут забота?

Все лишь на словах, которые гроша ломаного не стоят.

А на деле…

На деле Мигран даже деньги на житье-бытье заставил меня перевести ему обратно. Ну правильно, продуктов же мне купил, как я смею хотеть что-то еще?

Ух!

Боже, все-таки мы, женщины, мастера себя накручивать. Потому что к моменту, когда я доезжаю до нужной остановки, внутри уже тихо закипаю. А сейчас только полдевятого утра, что же будет к вечеру?

Решаю оставить мысли о Мигране в трамвае.

Улыбаюсь скупому зимнему солнцу и выхожу на улицу.

Пока спешу от остановки к отелю, пытаюсь найти позитивные стороны в жизни.

Ведь когда-то все начинают новую жизнь. В двадцать, тридцать, сорок и даже пятьдесят. А кто-то и в шестьдесят! У меня еще не самый запущенный случай. К тому же есть деньги, крыша над головой, поддержка в виде дочери, здоровье. Короче, все шансы справиться.

Выдыхаю, когда дохожу до гостиницы. Собираюсь уже повернуть к ступенькам, как вдруг подмечаю — возле меня паркуется красный лексус…

Машина моей свекрови.

Максимально пафосная тачка, на мой взгляд.

Собственно, свекровь у меня тоже не лишена пафоса. Дамочка с перчинкой, как многие бы сказали.

Гаджеты она не любит, айфон у нее не последней модели, а планшеты она вообще считает придурью. Но вот машина… Свой лексус она обожает и водит его филигранно. Паркуется с хирургической точностью и обожает производить впечатление. Ничего не стесняется.

Борюсь с искушением рвануть в гостиницу сломя голову, чтобы избежать встречи с этой мадам. Но как это будет выглядеть?

Торможу, надеваю на лицо искусственную улыбку, наблюдаю за тем, как свекровь выходит из лексуса.

Она в своем репертуаре. Обвешана золотом с ног до головы, черные волосы убраны в высокую прическу, на пухлых губах бордовая помада, прямо под цвет полупальто.

— Ульяночка, здравствуй. — Она лучезарно мне улыбается. — Что-то ты бледная, с тобой все в порядке?

Ну да, на мне же нет трех слоев румян и яркой губной помады. А еще я надела сегодня скромный бежевый пуховик, потому что ехала на работу, а не на показ мод.

— Здравствуйте, Каролина Ваановна, — тяну обреченно. — У меня все хорошо, не волнуйтесь.

В этот момент она картинно вздыхает и возводит наращенные ресницы к небу.

— Как же с тобой может быть все хорошо, когда в твоей семье творится такое!

Ну началось…

Как можно незаметнее отодвигаю рукав куртки, оголяю запястье, проверяю время. Тридцать четыре минуты девятого. А ровно без пятнадцати девять мне нужно быть в раздевалке, чтобы без десяти успеть на утреннюю перекличку. Очень важно не опоздать, ведь меня только что взяли на полную ставку.

Мне некогда ругаться со свекровью! Больше того, у меня нет на это никакого желания, я и без того достаточно зла на этот мир.

Однако от Каролины Ваановны так просто не уйдешь.

— Ульяна, куда ты смотришь? Я ведь с тобой говорю…

— Откуда вы узнали, где меня искать? — спрашиваю угрюмо.

— Каролина сказала, ты работаешь в ресторане «Сапфир», — подмечает свекровь с важным видом.

Дочь, предательница! Она же вроде как за меня. Или просто так сказала бабушке?

Делаю отчаянную попытку от нее отвязаться:

— Может, поговорим как-нибудь в другой раз? —

В конце концов, не могу же я послать бабушку своих детей. Как бы сильно мне сейчас этого не хотелось.

— Ты спешишь на работу? — наконец доходит до свекрови.

— Да, спешу, поэтому я бы попросила вас, Каролина Ваановна…

— Пять минут, — просит она. — Сядь в машину, поговорим, и побежишь на свою работу.

Она снова мне улыбается, но улыбка меняет тональность, если можно так выразиться. Она больше не дружелюбная, скорей уж язвительная и требовательная, взгляд у свекрови соответствующий.

Ведь не уйдет же!

— Пять минут, — говорю ей.

И все-таки сажусь на пассажирское сиденье спереди.

Каролина Ваановна возвращается в салон

— Я приехала сказать тебе только одну вещь… — тянет она с умным видом.

Дамы и господа, делаем ставки, что же это будет за вещь такая.

Дать Миграну развод? Не сметь претендовать на имущество? Оставить ему всех детей? Почку? Печень? Селезенку?

Выдержав театральную паузу, Каролина Ваановна выдает:

— Ты обязана вернуться к моему Миграну. Он ведь без тебя пропадает! Сделай это немедленно, чтобы как можно меньше последствий…

Честно сказать, я ожидала услышать от свекрови что угодно, кроме этого.

— Вы не рады, что мы разводимся? — хлопаю ресницами. — Я же вам никогда не нравилась!

— Пф-ф-ф… с чего ты это взяла? Я ведь всегда очень хорошо к тебе относилась, Ульяночка!

— Правда? — вырывается у меня.

В памяти моментально всплывают все ее подколки и подзуживания, критика моих блюд, того, как я воспитываю детей, как глажу рубашки Миграна, как сервирую стол.

— Конечно, правда, — отвечает свекровь. — Ты мне семья. И, кроме того, ты, милая моя, не имеешь ни малейшего понятия, как я себя веду с людьми, которые мне НЕ нравятся.

Нервно икаю, представляя себе эту картину.

Каролина Ваановна тем временем продолжает:

— Из тебя получилась очень даже годная жена для моего сына. Я, конечно, не ожидала этого, когда он привел тебя в дом. Но… Иногда любой человек может ошибиться, я это признаю.

Пожалуй, за все время нашего с Миграном брака я впервые слышу от свекрови хвалебные речи в свой адрес.

Переспрашиваю с удивленным видом:

— Так вы считаете меня достойной женой вашего сына?

— Конечно, считаю, — кивает она. — Поэтому и хочу, чтобы ты немедленно вернулась к моему мальчику.

— Вашему мальчику сорок лет, не поздновато ли вам разгребать его косяки? — спрашиваю с прищуром.

— Я на тебя посмотрю, когда твои дети вырастут, — отмахивается она от моего довода. — Серьезно, Ульяна, ты же не позволишь какой-то там подстилке занять твое место? Ведь он как выгнал ее, так и обратно позвать может. Это твой муж, твои дети, твой дом, борись за это!

Каролина Ваановна смотрит на меня с таким выражением, будто не понимает, отчего это я продолжаю сидеть на попе ровно. Очевидно, что, по ее мнению, я должна все бросить и бежать отстаивать свой брак. Добыть бронепоезд, залезть на крышу и с боевым кличем на полных парах броситься вперед, а еще лучше привязать любовницу мужа к рельсам и переехать.

Она принимается снова меня подначивать:

— Ты же не позволишь, чтобы какая-то молодая профурсетка типа этой Розы влезла в семью и заграбастала все своими липкими ручонками? Если Мигран дальше собственного носа не видит, то у тебя со зрением вроде все в порядке. Ты должна понять, что нельзя отдавать мужчину и его имущество всяким там… У тебя же дети!

О как. И этой лишь бы спасти имущество. А на мои чувства, как обычно, плевать.

— А то, что он изменил мне с этой, как вы выразились, профурсеткой, ничего? Просто проглотить и…

— Разное в жизни бывает, — философски подмечает свекровь. — Случается и такое. И вообще, пока до восьмидесяти доживете, всякого успеете хлебнуть. Это я тебе как шестидесятилетняя женщина говорю. А если поговоришь с бабушкой Миграна, и не то услышишь. Дедушка Вазген в молодости знаешь как гулял?

Невольно хмыкаю.

— Хотите сказать, вы бы так легко и запросто простили измену?

— Чтобы не было измен, знаешь ли, — подмечает она деловито, — нужно уметь сохранить интерес мужа. Быть для него яркой, как… Как…

— Как вы? — Оглядываю ее сногсшибательный прикид.

— Хотя бы как я, — кивает она. — Я давно говорила тебе, помаду надо ярче, духи стойкие. Хочешь, пройдемся по магазинам? Что ты бледная, как мышь…