Полная версия книги - "Грязная подписка (ЛП) - Грейвс Хантер"
— Мам, пап... я здесь... выхожу замуж.
На том конце повисло гробовое молчание. Секунд на десять.
— Это шутка какая-то? — ледяным тоном спросил отец.
Мне этот цирк порядком надоел. Я решительно перехватил смартфон из ее пальцев. Естественно, родители Эммы ожидали увидеть всё что угодно, но только не огромного мужика в черной тактической маске с прорезями для глаз.
— ЭММА! ВЫ КТО ТАКОЙ?! — истошно заорала мать.
Я стянул балаклаву, отбросил ее в сторону и посмотрел прямо в камеру, стараясь говорить с максимально жестким акцентом:
— Здравствуйте. Я Владислав Громов. Оперативник, майор и жених вашей дочери. Она остается здесь. На данный момент мы крайне заняты, но ровно через полтора часа мы вам позвоним и всё подробно объясним. До свидания.
Я хладнокровно нажал кнопку отбоя и отшвырнул аппарат на пол.
Эмма смотрела на меня огромными, круглыми от ужаса глазами.
— Ты что, совсем ебу дал?! — во все горло заорала она.
Приятные, согревающие душу воспоминания растворяются, уступая место суровой реальности. Я моргаю, сбрасывая наваждение, и снова концентрируюсь на сводках.
Скоро у меня важный видеосозвон с начальством из столицы. Я теперь не просто полевой оперативник, которому нечего терять, так что облажаться не имею права.
— Когда освободишься?
Я отрываюсь от экрана, поворачиваюсь на компьютерном кресле, и взгляд моментально цепляется за самое прекрасное, что случилось в моей жизни. Моя жена стоит в дверном проеме в легком, едва скрывающем фигуру шелковом халатике и совершенно нелепых, пушистых домашних носочках.
— Слышу чье-то мурчание. У нас завелась кошка?
Она отвечает мне ослепительной, лукавой улыбкой. Уверенным шагом сокращает расстояние между нами, бесцеремонно забирается ко мне на колени и по-хозяйски обвивает руками мою шею.
— Я хочу побыть с тобой! — капризно, с очаровательной требовательностью заявляет она.
Я улыбаюсь в ответ, обхватывая ее за талию, и утыкаюсь лицом прямо в ее глубокое, манящее декольте. Губы скользят по горячей, бархатистой коже. Жаль, конечно, что перед родами ей пришлось снять те самые провокационные серебряные колечки, которые сводили меня с ума, но зато теперь ее формы стали еще пышнее, налились невероятной мягкостью, и один только вид этой красоты заставляет кровь бурлить.
— Совсем немного осталось, малышка. Один созвон, и я весь твой, — обещаю я, оставляя крепкий поцелуй на ее раскрасневшейся щеке.
Эмма недовольно хмурит брови, словно обдумывая план протеста, а затем ее черты озаряются такой откровенно порочной, хитрой идеей, что я сразу понимаю: это не к добру. Мой кролик затеял опасную игру.
Она ловко соскальзывает с моих коленей и, вместо того чтобы покорно уйти в спальню, грациозно опускается на колени прямо под моим рабочим столом. Звонко щелкает пуговица домашних штанов, молния с тихим шипением ползет вниз.
— Кролик, сейчас совершенно не время... Через пять минут у меня генерал на связи... — пытаюсь вразумить я свою неугомонную жену.
Но договорить мне не суждено. Горячие, влажные губы уверенно и бескомпромиссно обхватывают мою плоть.
— Вот дерьмо... — сквозь стиснутые зубы выдыхаю я, откидывая голову на спинку кресла.
Моя широкая ладонь зарывается в ее густые волосы, чуть сжимая пряди на затылке. Эмма небрежным движением плеч скидывает с себя халат, оставаясь обнаженной в этом тесном пространстве, и начинает активно, с жадным причмокиванием ласкать меня.
— Какой у тебя... грязный рот, маленькая сучка... — сдавленно рычу я, чувствуя, как остатки офицерского самоконтроля разлетаются вдребезги.
Режущий слух звонок зашифрованного канала связи разрывает тишину кабинета ровно в тот момент, когда Эмма берет меня в рот на всю возможную глубину.
Мой позвоночник мгновенно превращается в натянутую струну. Блять. Звонок от руководства.
— Эмма... стой, — хриплю я, пытаясь отодвинуться вместе с креслом, но моя жена лишь мертвой хваткой вцепляется в мои бедра, удерживая на месте. Ее горячие, влажные губы продолжают ритмично скользить по моему стволу, а из горла вырывается тихое, издевательски-довольное мычание.
Звонок продолжает настойчиво пиликать. Времени на раздумья нет. Если я не отвечу сейчас, это вызовет массу ненужных вопросов.
Я пододвигаю кресло вплотную к столешнице, чтобы камера ни при каких обстоятельствах не захватила то, что происходит внизу. Расправляю плечи, делаю максимально глубокий вдох, пытаясь усмирить бешеный стук сердца, и нажимаю на клавиатуре кнопку приема.
На экране появляется суровое, испещренное глубокими морщинами лицо генерал-лейтенанта Волкова.
— Здравия желаю, товарищ генерал, — чеканю я, молясь всем известным богам, чтобы мой голос не дрогнул.
Но именно в эту секунду Эмма решает, что просто посасывать головку ей скучно. Она обхватывает основание моего члена пальцами, слегка сжимая, а языком начинает выписывать дразнящие, мокрые восьмерки по самой чувствительной уздечке.
— Громов, — рокочет генерал своим фирменным басом, не предвещающим ничего хорошего. — Я только что ознакомился с твоей сводкой по объекту «Север». У тебя в третьем квартале цифры пляшут, как девки на сельской дискотеке. Поясни, откуда взялся перерасход оперативного бюджета на пятнадцать процентов?
Мой мозг, который должен сейчас генерировать сложные аналитические выкладки, плавится и стекает куда-то в район паха.
— Так точно, товарищ генерал... — начинаю я, стараясь смотреть прямо в камеру, пока Эмма втягивает в себя щеки, создавая такой потрясающий вакуум, что у меня темнеет в глазах. — Там... произошла небольшая накладка из-за погрешности в данных первичной разведки. Мы... мы были вынуждены скорректировать маршруты снабжения и...
Я делаю вынужденную, слишком долгую паузу, потому что моя жена только что провела кончиком носа по моему лобку, горячо дыша прямо на раскаленную кожу, и тут же взяла меня в рот до самого основания, упираясь лицом мне в пах.
— И что «и»? — хмурит кустистые седые брови Волков, пододвигаясь ближе к камере. — Громов, ты чего там, кросс бежишь? Почему дышишь так, будто стометровку в полной выкладке сдал? Что с лицом? Красный весь. Заплыл жиром на домашних харчах, майор? Потерял хватку?
— Никак нет, товарищ генерал, — выдавливаю я, прокусывая внутреннюю сторону щеки до солоноватого привкуса крови, лишь бы не издать ни звука. — Просто... в кабинете батареи топят на убой. Не успел проветрить. Виноват. Скорректированные маршруты потребовали... дополнительных вливаний в логистику. Транспортные узлы оказались перегружены.
Под столом раздается едва уловимый, приглушенный смешок. Эта маленькая дьяволица прекрасно слышит каждое слово нашего сугубо официального разговора и откровенно наслаждается этим.
— Логистику они перегрузили, — недовольно ворчит Волков, перебирая какие-то бумаги на своем столе. — Ладно. Допустим. Теперь по второй части рапорта. Что ты думаешь о переброске группы «Альфа» на южный рубеж? Есть мнение, что они могут не успеть закрепиться до начала учений. Твоя оценка ситуации? Громов? Ты меня вообще слушаешь?!
Я слушаю. Но помимо его скрипучего голоса я слышу чавкающие звуки под своим столом. Эмма отстраняется, обхватывает мой ствол обеими руками и начинает ритмично, с силой дрочить его, обильно смазывая собственной слюной, параллельно целуя головку. Она поднимает лицо, и даже в полумраке под столешницей я вижу ее сияющие, полные триумфа глаза.
— Я слушаю, товарищ генерал, — мой голос звучит на октаву ниже обычного, с пугающей хрипотцой. — Я считаю, это... о-оптимальное решение. Группа подготовлена. Они... они войдут гладко... без малейшего сопротивления... и проникнут... очень глубоко...
Генерал смотрит на меня с откровенным недоумением.
— Войдут гладко? Проникнут глубоко? — переспрашивает Волков с ледяной интонацией. — Майор, ты какими терминами оперируешь в официальном докладе? Ты мне тактические маневры описываешь или бульварный роман цитируешь?!