Полная версия книги - "Темнота в окне напротив (СИ) - Торн Вивиана"

— Пап… — предупреждающе останавливает его Хантер.

— Что? Я думаю, твоей девушке стоит знать, что мы однолюбы. Это у нас в крови. Но ему, — он показывает жестом на картину, — не хватило смелости её похитить. Он был слишком нежным и выбрал просто тихо умирать в своей вилле. Кстати, это место здесь, недалеко от Лугано.

Я встречаюсь взглядом с Хантером. Тот кивает с таким видом, будто объяснит мне всё позднее. Значит, его отец пока не в курсе, что я потомок той самой аристократки…

Хм. Надо над этим подумать. Серьёзно.

— Мне мать Хантера пришлось украсть и увезти на яхту, где продержать три месяца, пока она не согласилась выйти за меня замуж.

Ого…

Очевидно, что новое поколение Келлеров решает вопрос радикально.

— Я ни разу не изменил ей за всю свою жизнь, потому что ни одна женщина не привлекала меня так, как она. Остальные потеряли вкус и цвет, как только я увидел её. — Пол устремляет взгляд на семейную фотографию, где они все вместе, а я чувствую, как по щеке сползает слеза. Я поднимаю ладонь, чтобы её утереть, но Хантер меня опережает — он нежно проводит большим пальцем, собирая слезу, а потом отправляет её в свой рот.

От неожиданности я прицокиваю языком. Но Хантер смотрит мне в глаза тяжёлым взглядом, в котором считывается обещание: я никуда от него не денусь.

Пол замирает, рассматривая нас с Хантером с умилением.

— Присаживайтесь, — приглашает он к столу после недолгого созерцания, и мы с Хантером располагаемся друг напротив друга.

В дверях появляется улыбающаяся филиппинка в возрасте и начинает разносить еду. Она с любопытством разглядывает меня, подмигивает и, кажется, пытается наложить мне больше еды, чем остальным.

— Спасибо, — я улыбаюсь и иногда заглядываю под стол, потому что коты норовят запутаться у меня в ногах, мурлыкая и потираясь спинами.

— Ты им нравишься, — удовлетворённо произносит Пол.

Хантер издаёт странный звук.

— Господи, — возмущается Пол, — только не говори, что ты ревнуешь её даже к котам.

Я тихо хихикаю и прячу смешок в ладонь. Хантер смотрит на меня так, что это вполне возможно.

Почему-то мне это… нравится.

— Значит, ты Мерони, — вздыхает Пол после того, как просит рассказать ему обо мне, что я и делаю. — О, я наслышан о твоей семье. — Он поворачивается к картине нашей виллы и ухмыляется. — История имеет свойство повторяться, да, Хант?

Мне почему-то становится не по себе от его намёка, но он как будто прав. Я впустила в свой дом ту темноту, что витала в воздухе поколениями. Удивительно.

Моя бабушка точно переворачивается в гробу.

— Эстер, мне жаль, но, зная Хантера… у тебя нет других вариантов. И у твоих родителей тоже. Надеюсь, они поймут это как можно скорее.

— Пап, — вновь предупреждающе произносит Хантер.

Он всё это время не спускает с меня тёмного взгляда, от которого становится жарко.

— Что? Я просто хочу… — Пол запинается, а его губа подрагивает. — Я просто хочу успеть погулять на вашей свадьбе.

— И ты успеешь, — грозно и уверенно цедит Хантер, будто уже успел сделать предложение.

Пол поднимает печальный взгляд на сына. Повисает молчание, которое ощущается болезненным, как будто в нём застряли невысказанные слова.

Внезапно Пол натягивает улыбку.

— У вас год, чтобы договориться, иначе я похищаю вас обоих и удерживаю на своей яхте, — говорит он в шутку, но в глазах блестит печаль, от которой не весело.

Лицо Хантера мрачнеет. Он смотрит прямо перед собой несколько секунд, будто что-то осознавая для себя, а потом поднимает глаза на меня.

Я натягиваю улыбку, даже если горло сдавливает неприятное предчувствие, и поворачиваюсь к Полу.

— Тогда нам понадобится много цепей, — подыгрываю ему, — чтобы связать Хантера как полагается.

— Это кто кого будет связывать! — подключается Хантер, приподнимая подбородок и глядя на меня с вызовом.

— Эстер, осторожнее, — смеётся Пол. — Хантер ведь и правда может заковать тебя в цепи.

— Серьёзно? — сощуриваю глаза, глядя на Хантера.

— Хочешь попробовать? — шепчет он.

За столом становится весело, но ненадолго. Смех Пола внезапно перетекает в удушающий кашель. Хантер на этот раз подрывается со стула и приближается к отцу.

— Может, хочешь мне что-то рассказать? — спрашивает он Пола, когда тому удаётся совладать с кашлем.

Пол поворачивается ко мне.

— Эстер, извинишь нас с Хантером? Мы на пару слов, — с уважением говорит он, и я киваю.

Однако в сердце разрастается неприятное предчувствие.

29

Хантер

Светофор. Красный. Я торможу.

«Врачи сказали: три года. А может, и четыре».

«Рак лёгких».

Я сглатываю. Шумно. На весь салон машины. Но горечь продолжает терзать и отравлять рот.

Загорается зелёный свет. Жму на газ.

Слова отца эхом повторяются в голове. Их словно дрелью ввинчивают в мозг.

Больно, зараза.

Аж до слёз.

Я не помню, как попрощался с папой, как забрал Эстер, усадил её в машину и повёз.

Не помню.

Я даже не помню деталей разговора с ним. Только диагноз.

Дядя ушёл. Мама ушла. Теперь собирается уходить отец.

Опять светофор.

Мы в четвёртый раз проезжаем под этим светофором.

В четвёртый.

Потому что я не могу найти путь домой.

Потерялся.

Эстер понимает, но молчит.

Просто принимает мой личный ад. Она не стала спрашивать подробностей, за что я ей безмерно благодарен. Она всё прекрасно поняла.

Мог ли отец соврать, чтобы как-то на меня повлиять и заставить вернуться в казино? Вряд ли. Я вообще не помню, чтобы он когда-либо мне врал.

Нет, это правда.

Сейчас я подмечаю про себя, как он постарел за последние месяцы. Намеки на его плохое состояние здоровья были.

И этот кашель.

Я сразу почувствовал неладное, ще в «Седьмом небе».

И не только я.

Бросаю взгляд на Эстер. Становится сразу легче.

Нахожу её руку и сжимаю ладонь. Ещё легче.

Она здесь, тёплая, мягкая, идеальная, и я уже думаю о том, как привязать её к себе так, чтобы она никогда от меня не ушла…

Чтобы даже смерть не посмела нас разлучить.

Я несколько раз пропускаю зелёный свет просто потому, что не могу отвести глаз от Эстер. Улицы пустынны, но кто-то всё же подъезжает сзади, и когда я вновь медлю на зелёном — сигналит.

Эстер молчит. Чёрт, я её обожаю просто за то, что она даёт мне время самому решить: ехать или подождать, пока водитель позади не выйдет из машины и не постучит мне в окно…

Она идеальна.

Выдыхаю и всё же срываюсь с места, потому что я знаю, как убрать горечь из моего рта.

В этот раз мы доезжаем прямо до моего логова. Подумав о том, какая сладкая Эстер на вкус там, я сразу же обрел ориентир.

Она успевает выбраться из машины сама, но делает только два шага, дальше я поднимаю её на руки и несу в дом. Силы ей сегодня ещё понадобятся.

Вбив пароль и открыв дверь, я захожу внутрь и несу к моему мотокроссу. Усаживаю Эстер сверху так, чтобы ноги свисали с одной стороны, и отхожу на пару шагов, любуясь.

Эстер покорно сидит на мотокроссе и ждёт своей участи. Она прекрасна. Я вижу, что она взволнована, и мне это нравится.

Пока я обхожу её вокруг, убеждаясь, что только она может сидеть на этом мотокроссе, кроме меня, Эстер смущённо расправляет несколько мелких бабочек на юбке.

Полупрозрачные, но чёрные. Нежные. Прямо как она.

Эстер смотрится идеально здесь и сейчас. Под этим дождём из цепей. Это была идея дизайнера: поставить инсталляцию из мотокросса, с которым я выиграл европейский чемпионат, и спустить к нему разной длины цепи, словно тяжелые капли дождя.

Но я сделаю ещё лучше.

Подхожу к Эстер спереди, обхватываю подбородок и всматриваюсь: реальная ли она или плод моего воображения?

Прикасаюсь к нежным губам своими и слышу, как она стонет в ответ.

Эстер передо мной настоящая. Моя.

Нахожу подол юбки и яростно сжимаю мягкую ткань и всех этих бабочек, которые сейчас кажутся недостойными украшать её тело. Поднимаю подол выше, оголяю упругие ноги и раздвигаю их в сторону.