Полная версия книги - "Темнота в окне напротив (СИ) - Торн Вивиана"

— Здравствуйте. — спокойно и холодно произносит Хантер.

И как ни в чем не бывало, обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Он нежно, почти невесомо, касается губами моего обнаженного плеча, что еще больше выводит маму из себя. Она морщится и брезгливо, будто в припадке, трясет руками.

Мне нужно как-то это прекратить, но я не знаю как. Пробую.

— Мама, это…

— Какая разница, кто он?! — визжит она, и ее голос режет по барабанным перепонкам. Впивается, будто хлыстом, в кожу.

Меня накрывает паникой.

Я всегда старалась быть примерной девочкой, пытающейся оправдать ожидания родителей-аристократов. Искренне старалась. Но этого никогда не было достаточно, чтобы заполучить любовь родителей.

Никогда.

Я так и не стала такой, какой они хотели меня видеть. Я стала только хуже.

— Мама…

— Мы оставили тебе свободу, предоставили виллу и самостоятельность, и что? Насколько ты опустилась? Спать с кем попало? Когда ты стала такой? Кто тебя так испортил? Или ты всегда такой была? Испорченной?

Маму несет.

А меня попросту парализует под ее ругательствами. Я чувствую себя… мерзко.

Хантер ничего не говорит. Он молча встает, не стесняясь своей наготы и ора моей мамы, явно забывшей, что она аристократка, и спокойно одевается.

Он сейчас уйдет.

Еще бы.

Выдержать звонкий голос моей мамы не в силах даже отец.

Мысленно говорю себе, что так будет лучше.

Меня начинает трясти от полнейшего разочарования в себе.

Я заслужила. Действительно, съехала с катушек. И это мама еще не знает, что я сама впустила его, когда даже не знала, кем он является.

Тем временем она продолжает истерить, вспоминая и бабушку, чью память я попрала, приведя в этот дом… мужчину. О да, о бабушке я тоже думала.

Разумом я понимаю, что уже давно совершеннолетняя, но слова матери задевают за больное. Я ничего не добилась. Я пятно в их семье. Грязное. Темное. Даже не пытаюсь убедить родителей в обратном. А смысл? За все эти годы мне так въелись ее слова о моей безнадежности, что я мысленно согласилась с этим. Поэтому забросила и балет. Ведь там я тоже постоянно ошибалась и не могла терпеть издевок в танцевальном зале. Мне было достаточно того, что мной всегда были недовольны дома.

По щекам текут безмолвные слезы, когда Хантер заканчивает одеваться.

Но он не уходит.

Он приближается ко мне.

— Идем. — говорит он, протягивая мне руку.

— Никуда она с тобой не пойдет! — едким голосом бросает в него мама, отвечая вместо меня.

Я мотаю головой и слизываю соленые слезы с губ.

Господи, сейчас я выгляжу до жути жалко.

— Идем. — повторяет Хантер, а я, как и в детстве, утыкаюсь лицом в колени. Просто хочу, чтобы на меня перестали кричать. И вообще хочу исчезнуть, все равно лучше я не стану. Вот такая, безнадежная.

Проходит еще несколько секунд, и я чувствую, как меня насильно укутывают в одеяло, а потом взваливают на плечо. Я путаюсь в простынях, они съезжают мне на голову, дневной свет меркнет.

Крик мамы становится другим. Испуганным.

— Оставь ее, пугало! Я сейчас же позвоню в полицию! — орет она, но я больше не издаю ни звука.

Я обессилена.

— Когда успокоитесь, позвоните ей и попросите прощения. — слышу властный голос Хантера, пробирающий до мурашек.

Он несет меня прочь, буквально похищая на глазах у матери. И я не в силах этому воспротивиться.

Будто темнота окончательно поглотила меня, но в этот раз она служит мне… убежищем.

26

Эстер

Я около часа сижу на широкой кровати в логове Хантера и просто смотрю в одну точку. Кажется, что мир рухнул, провалился в бездну, и только присутствие моего сталкера напоминает о том, что я всё ещё жива. Он лежит рядом, в одних спортивных штанах: одной рукой поглаживает меня по лодыжке, словно боится, что я встану и убегу, а другой — что-то печатает в моём телефоне.

Он похитил меня.

Просто запихнул в свой внедорожник, не обращая внимания на крики моей мамы, аккуратно пристегнул ремнём и привёз к себе.

Я ехала, утирая слёзы простынями и не решаясь посмотреть Хантеру в глаза. Потому что чувствовала себя слишком слабой, ущербной... Настолько, что не могла выговорить ни слова. Но и он понимающе молчал.

Оказавшись в его постели, я заметила, что он прихватил с собой мою сумочку и телефон, который сейчас мелькает от входящих сообщений разгневанной мамы. Но Хантер не позволяет мне их прочитать — как он выразился, ждёт, пока мама успокоится, сам что-то ей отвечает и, похоже, удаляет самые отвратительные из её посланий.

Хантер лишает меня грязи, в которую со злости втаптывает меня мать, пытаясь вызвать чувство вины.

И мне жаль… Действительно жаль, что я не оправдала её ожиданий.

Я сломана, разрушена и никогда не буду прежней. Больше никогда не стану хорошей девочкой, какой хотела бы видеть меня мама. И вообще, пора выкинуть эту иллюзию из своей головы.

Я больная.

Ведь какая нормальная девушка добровольно впустит сталкера в свой дом, не зная кто он, и позволит ему лишить себя невинности?

Ну блин…

Если бы это сделала моя дочь, даже не знаю как отреагировала бы я. Хорошо, что мама не знает всего… Иначе отправилась бы за бабушкой…

— Держи. — Хантер наконец-то протягивает мне телефон.

Он хладнокровно спокоен, будто успел расслабиться от всего происходящего.

Я забираю смартфон и наконец-то просматриваю переписку с мамой.

Как я и предполагала, Хантер удалил огромное количество входящих сообщений от мамы, оставил только свои, чтобы я видела его ответы и то, как он выстраивал общение с ней, обещая, что вернёт телефон, как только она перестанет меня оскорблять.

У этого парня стальные нервы. Если бы у меня была хоть капля его терпения, то сейчас я не чувствовала бы себя размазанной по стеклу.

Последнее мамино сообщение выглядит… спокойным.

Она просто просит перезвонить ей, когда я приду в себя, и признаёт, что погорячилась.

Сразу же после этого всплывает сообщение о том, что она приглашает Хантера пообедать на неделе, чтобы познакомиться с ним поближе.

— Ого… — выдыхаю я, становится немного легче.

После похищения я думала, что мама и правда вызовет полицию, и даже прислушивалась к шуму за стенами дома — вдруг за мной уже едут?

— Ты… успокоил мою маму. — шепчу я.

— Я хотел успокоить тебя. — Хантер приподнимается на постели и проводит пальцем по моему лицу. — Но я не отпущу тебя, пока не буду уверен, что с тобой всё в порядке.

— Со мной всё в порядке. — слабо улыбаюсь я.

Хантер скользит взглядом по моему лицу, а затем по оголённым плечам.

— Ты не убедительна. — он склоняется к моим губам, чтобы сорвать дерзкий и жадный поцелуй.

— Она пригласила тебя на обед. — я протягиваю ему телефон, и он бегло его просматривает. Не удивлюсь, если она уже вызвонила папу и попросила срочно приехать. Боюсь, теперь родители не оставят меня одну.

— Отлично. Мне кажется, это честно. Ты знакомишься с моим отцом, я — с твоими родителями.

Я смотрю в его тёмные глаза. Я не могу поверить, что это происходит. Хантер Келлер будет знакомиться с моими родителями? После всего?

— Как часто ты знакомишься с родителями девушек?

Хантер задумчиво выдыхает.

— Я не помню, чтобы у меня был такой опыт. — искренне выдаёт. Настолько искренне, что я чувствую себя особенной.

— И тебя это не смущает?

— А должно? Ты принадлежишь мне, и рано или поздно я бы познакомился с твоими родителями.

— Ааа… — протягиваю я. — Но это значит…

— Это значит, что между нами всё серьёзно, и я не намерен тебя куда-либо отпускать. Если надо, я украду тебя ещё раз и ещё. Или… ты всё ещё надеешься, что сможешь сбежать от меня?

Взгляд Хантера настолько суров и пронзителен, что вытесняет любые сомнения. Почему его самоуверенность так очаровывает? Вероятно, потому что его слова совпадают с действиями…