Полная версия книги - "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция - Рейли Кора"

Мне стоило послушаться совета Арии, но, несмотря на эту мысль, пришедшую мне в голову, я понимала, что всё равно не озвучила бы Маттео правду из‑за своей гордости. Мой взгляд не торопясь путешествовал вдоль каждого сантиметра его тела, даже не обращая внимания на его самодовольную ухмылку над моим неприкрытым восхищением.

И, господи, он был великолепен. Всё в нем было совершенно: широкая грудь и накачанный пресс, да даже его член. Я ненавидела его за это. Ненавидела то, как мое тело настолько быстро и легко отзывалось на него, как никогда не реагировало ни на Сида, ни на других парней, с которыми я целовалась. Маттео грациозно двинулся к кровати, рассчитывая каждый шаг. Каждое движение было призвано продемонстрировать его мускулы и силу. Боже, как бы мне хотелось, чтобы это не произвело на меня такого впечатления! Он поставил одно колено на кровать, и от его взгляда, пригвоздившего меня к месту, я задрожала.

– Кончай валять дурака, – прошипела я, потому что нервозность брала надо мной верх, а это последнее, что мне нужно сейчас.

И он исполнил мою просьбу. Забравшись на кровать, устроился между моих ног, с мрачным оскалом ухватив меня за бедра.

– Я заставлю тебя забыть каждого уебка, с которым ты когда‑либо была.

Я сердито уставилась на него, собираясь съязвить в ответ, когда он резко потянул меня за бедра и одним жёстким толчком врезался в меня. Я закричала и выгнулась, боль пронзила меня насквозь. Проклятье. Ария не шутила. Это чертовски больно. Слишком больно ради того, чтобы лишь сохранить секрет. Зажмурившись, я сделала несколько быстрых вдохов через нос.

– Вот черт! – выдохнула я, когда снова смогла говорить. Это гораздо больнее, чем я думала. Я медленно открыла глаза, страшась того, что увижу. Лучше бы я укусила эту гребаную подушку или хотя бы свой дурацкий язык.

Маттео замер надо мной, удивленно глядя на меня сверху вниз.

– Джианна?

Мое лицо пылало.

– Заткнись, – гаркнула я и ослабила вцепившиеся в простыню пальцы.

Взгляд Маттео смягчился.

– Почему ты мне не сказала?

Я решила разыграть из себя дуру. Может, смогу убедить его, что всё не так, как кажется.

– Сказала тебе что?

Его губы изогнулись в лукавой улыбке, и больше всего на свете я хотела стереть ее у него с лица. Разумеется, он не купился на мою ложь. Он же не идиот. Он искусный манипулятор, и мне, конечно, придется ещё учиться и учиться, прежде чем удастся его обмануть.

– О том, что я у тебя первый. – Почему это прозвучало с таким… облегчением и… гордостью?

Если бы я не боялась, что вытащить его член из меня будет так же больно, как это было, когда он вошел, то оттолкнула бы его. Лежа под ним, было трудно спорить.

Я прищурилась.

– Я думала, мы будем трахаться? Мне надоело с тобой трепаться.

Маттео опустился на руки, сблизив наши тела. Я напряглась от боли, вызванной его движением.

– Прежде я хочу, чтобы ты ответила на мой вопрос. Почему? Ты могла бы избавить себя от сильной боли, если бы сказала мне, – произнес он тихо. Казалось, будто для него проще простого находиться глубоко внутри меня и вести беседу.

Когда стало ясно, что он будет ждать до тех пор, пока не дам ему то, что хочет, я ответила:

– Потому что не хотела, чтобы ты знал.

Его ухмылка стала еще нахальнее.

– Потому что ты не хотела признаться, что ждала меня.

– Я не ждала тебя. А теперь прекращай болтать и трахни меня, черт побери. – Все это становилось слишком личным, и мне не нравилась эта моя уязвимость, как будто я была голая не только снаружи, но и внутри. Как мне избавиться от этих ощущений, если Маттео продолжает меня спрашивать о том, о чем мне не хотелось задумываться?

Маттео не сводил с меня глаз. Они были темными и властными и, казалось, видели меня насквозь. Если бы это не смахивало на поражение, я бы отвернулась. Он медленно вышел из меня, прежде чем скользнул обратно, а я напряглась от боли. Мое тело оказалось отвратительным предателем. По крайней мере, на этот раз мне удалось сдержаться и не охнуть. Маттео двигался медленно и осторожно, его мышцы перекатывались с каждым толчком.

Я ненавидела то, что он был так деликатен. Ненавидела, что не вел себя как полный мудак, ненавидела, что ненавидеть его было не так просто, как я рассчитывала. Если он не мудак, значит, в смерти Сида даже больше моей вины, потому что побег был ненужным, эгоистичным и необоснованным поступком.

Я схватила его за плечи.

– Прекрати сдерживаться.

Маттео нахмурился, но всё равно не стал двигаться быстрее.

Впившись ногтями ему в кожу, я дернула бедрами, несмотря на боль между ног.

– Прекрати сдерживаться!

На этот раз он послушал. Его глаза сверкнули, и он начал вколачиваться в меня сильнее и быстрее. Я прикрыла веки, вцепившись в его плечи, наверняка оставив следы от ногтей. Мне было всё равно, и Маттео, кажется, не возражал, если судить по его учащенному дыханию.

Я была рада боли, она давала мне возможность сосредоточиться на чем‑то еще, помимо сокрушительного чувства вины. Но была не только боль. Вскоре чувство растянутости превратилось в восхитительное давление, в слабый отголосок удовольствия, какого никогда прежде я не испытывала. Маттео опустился ниже, изменив угол проникновения, одним толчком задев какую‑то ошеломительную точку глубоко внутри меня. Затем склонил голову и легонько прикусил кожу на горле. С моих губ слетел стон, я открыла глаза, встретившись с напряжённым взглядом Маттео. Я не могла отвернуться. Мне хотелось одновременно притянуть его ближе и оттолкнуть, хотелось спрятаться и открыться ему, хотелось и не хотелось.

– Ты близко? – прохрипел Маттео.

Я отрицательно покачала головой, не доверяя своему голосу. Может, мне и удалось бы кончить, потому что становилось всё приятнее, но я нуждалась в пространстве между Маттео и мной, мне необходимо было время, чтобы взять контроль над собственными эмоциями, прежде чем они захлестнут меня. Я устала, была сбита с толку и опечалена.

Маттео вновь приподнялся на руках и задвигался быстрее, снова и снова вколачиваясь в меня, а затем напрягся надо мной, лицо его исказилось от удовольствия, и, черт возьми, в этот момент он был прекрасен настолько, что даже Микеланджело не сотворил бы лучше. Толчки Маттео стали резкими, а затем он замер, прикрыв глаза, несколько прядей темных волос прилипли к его лбу.

У меня зачесались пальцы от желания смахнуть их, прикоснуться к его губам и челюсти. Вместо этого я отняла руки от его плеч и прижала их к кровати рядом с собой, где они не могли сделать какую‑нибудь глупость, о которой я бы пожалела позже.

Маттео медленно открыл глаза, а я потихоньку вздохнула. Почему он не может перестать так на меня смотреть? Он не улыбнулся, лишь смотрел на меня своим пронзительным темным взглядом.

Я пихнула его в грудь.

– Ты становишься тяжелым. Слезь с меня.

Уголки его рта дрогнули, затем он медленно вышел из меня и, повалившись на кровать, потянулся ко мне, как будто собирался обнять. Запаниковав, я выскочила из кровати. Если он обнимет меня сейчас, если поведет себя так, как будто мы настоящая пара, заботящаяся друг о друге, то я слечу с катушек. Я протопала в ванную комнату, не удосужившись прикрыться. Маттео уже всё у меня видел, и я не собираюсь позволять ему считать, что мне стыдно ходить перед ним голой.

Я не услышала, что он последовал за мной, но почувствовала, как внезапно Маттео схватил меня за руку, прежде чем я успела скрыться в безопасности в ванной. Наши глаза встретились. В его было почти… сожаление.

– Мне не следовало так жестко вести себя с тобой, но ты знаешь, как вывести меня из себя, Джианна. Я сделал тебе больно?

Ну вот, пожалуйста – обеспокоенность. Опять. Проклятье. Почему он не может прекратить вести себя, как нормальный парень? Неужели он и правда думает, что это заставит меня забыть, кто он и какой на самом деле?

– Не притворяйся, что тебе это не понравилось.

– Нисколько не притворяюсь. Я наслаждался каждую гребаную секунду. Я долго ждал этого момента. Пока искал тебя, всё время представлял твое горячее тело подо мной. Но в моем воображении ты стонала мое имя, и у тебя было несколько оргазмов. Боль ты определенно не испытывала.