Полная версия книги - "Те самые Сейморы (ЛП) - Роуз Саванна"

Йолинда — учительница музыки, настаивавшая, чтобы мы называли ее по имени, — имела струящиеся сиреневые волосы до пояса и носила слои шелков и свободных вязаных вещей, которые обвивались и струились вокруг нее, когда она двигалась. Она была сильной личностью, которой каким-то образом удавалось избегать родительских призывов к «профессионализму на рабочем месте».

— Она думает, что она ведьма, — хихикнула Джулианна мне. Возможно, она понизила голос, но комната для музыки была спроектирована так, чтобы проводить звук.

Я увидела, как плечи Йолинды слегка напряглись, но она не обернулась, чтобы сказать что-либо Джулианне.

— Лучше, чем быть сукой, — пророкотал низкий мужской голос.

Джулианна резко обернулась, глаза пылали, пока не нашла Руди в углу. Он настраивал свою гитару, но его плоский, угрожающий взгляд был сосредоточен на Джулианне.

— О, смотри, Кеннеди, — усмехнулась Джулианна. — Обезьяна, которая умеет держать гитару. Думаешь, его этому научили в цирке?

Из-за того, как он сидел, мне не оставалось выбора, кроме как пройти мимо него, чтобы взять свою собственную гитару, поэтому я ничего не ответила. К счастью, Джулианне, казалось, не нужен был ответ, так как она отбросила волосы и прошла мимо него к шкафчикам с инструментами. Ее скрипка лежала в одном из маленьких шкафчиков, в дальнем конце ряда, тогда как моя гитара была прямо за левой ногой Руди. Он не мог этого знать — не так ли?

— Так, леди и джентльмены и все между, давайте начнем это дело, хорошо? — сказала Йолинда, ярко улыбаясь. Ее небесно-голубые глаза на мгновение метнулись в сторону Джулианны, но не задержались. — Если у вас нет инструментов в руках, пожалуйста, возьмите их сейчас. Мы начнем с небольшой настройки, а затем у каждого будет шанс показать мне свой уровень мастерства.

Отлично. Обойти это было невозможно. Я глубоко вздохнула и прошла через комнату, мои мягкие туфли глухо стучали по блестящему дубовому полу. Мое сердце забилось чаще, когда приблизилась к нему, но я упрямо смотрела на шкафчик. Слишком упрямо. Я была всего в паре футов от него, когда споткнулась о его вытянутую ногу, пошатнулась и с громким стуком приземлилась на металлический шкафчик.

— Смотри под ноги, — проворчал он.

— Никаких потасовок вокруг инструментов! — резко сказала Йолинда.

Мне на мгновение стало интересно, разрешила ли бы она потасовки вдали от инструментов, но я не собиралась спрашивать. Я пробормотала общее извинение, все еще не глядя на Руди, и вытащила свою гитару из шкафчика неуклюжими пальцами.

— Отлично! Все здесь. Я расставлю вас по инструментам, пока не получу о вас лучшее представление. Гобой, иди сюда, виолончель туда, ударные… — она продолжала называть инструменты и группировать их владельцев, но я перестала слушать. Мне предстояло застрять с Руди — только с Руди, так как мы были единственными двумя с гитарами.

— …и гитара, туда. Хорошо! А теперь, э-э… Кеннеди, почему бы не начать тебе? Сыграй мне что-нибудь, что угодно, с чем тебе комфортно. Чем виртуознее, тем лучше, но не бойся проявить немного творчества. — Она ухмыльнулась и подмигнула мне.

Моя тревога была убеждена, что это ее способ отомстить ученикам, которые про нее трепались. Хотя я ничего не говорила, Джулианна очень четко обозначила меня как соучастницу.

Я сглотнула, отводя взгляд от Руди, чьи глаза жгли мою левую щеку. Я взяла аккорд — плохой аккорд — и бросила Йолинде извиняющийся взгляд, прежде чем поспешно попытаться настроить гитару.

— Пусть это будет уроком всегда держать свои инструменты настроенными, — строго сказала Йолинда, подтверждая мое предыдущее подозрение. — Руди, мы послушаем тебя первым, пока Кеннеди приводит себя в порядок.

Мое лицо горело, и я сосредоточилась на том, что делала. Я изо всех сил старалась прислушиваться к своим струнам, но бесполезно. Руди играл с нежной страстью и сладкой пряностью Карлоса Сантаны, если не со скоростью. Его музыка заполнила комнату, отражаясь от углов, обогащая мелодию, пока она не стала чем-то волшебным.

Я посмотрела на него против своей воли. Вместо жестокого, угрожающего урода был красивый загорелый парень, вкладывающий душу в гитару. Его лицо было мирным, расслабленным, за исключением моментов, когда брови хмурились от чувства или губы сжимались, затем смягчались вместе с музыкой.

Когда он закончил, он равнодушно посмотрел на Йолинду.

— Удовлетворительно? — спросил он в наступившей тишине.

Йолинда моргнула, затем наклонила голову в раздумье.

— Удовлетворительно, — согласилась она. — Пока что.

Он кивнул, словно не ожидал другого ответа.

Я разинула рот.

Он был лучше многих профессиональных гитаристов, которых я слышала, настоящий художник до мозга костей.

Я почти ожидала, что Йолинда будет суетиться вокруг него и найдет ему продюсера или что-то вроде того. Она взглянула на меня, и я поняла, что все еще не закончила настраивать струны. Я вернулась к этому, притворяясь, что выступление Руди не парализовало все мое существо.

Она нахмурилась на меня, затем повернулась к Джулианне.

— Ты можешь быть следующей, — сказала она.

Джулианна как-то сказала мне, что родилась со смычком в руке, но я никогда не слышала, как она играет, до этого момента.

Она делала со смычком вещи, которых я не совсем понимала, извлекая музыку из зверя, который для меня никогда не делал ничего, кроме визга. Ее ноты были точны, ее вибрато изысканны — но то, что придавало выступлению Руди оттенок магии, отсутствовало в ее игре.

Йолинда кивнула.

— Очень хорошо. Очень многообещающе.

Она обошла комнату в сторону от меня, давая мне время, которое мне не было нужно. Я закончила настраивать инструмент еще до того, как Джулианна закончила, но, возможно, Йолинде просто надоело на меня смотреть.

Каждый ученик в ее комнате был умелым, некоторые были хороши, но никто из них не мог сравниться с Руди. Это потрясло меня до глубины души.

Кто бы мог подумать, что у этого изгоя-задиры окажется сердце художника?

Наконец Йолинда снова дошла до меня. Я сыграла песню, которой одна из моих нянь научила меня давным-давно. Она сказала, что это кельтская колыбельная, но не та, что называется «Кельтская колыбельная».

Она была достаточно сложной, чтобы произвести впечатление, и достаточно простой, чтобы сыграть ее правильно, но в основном я просто любила ее. Это было утешением для меня, завалявшимся клочком чьего-то участия, за который я цеплялась в самые темные моменты.

Когда я закончила, выражение лица Йолинды смягчилось, но лишь немного.

— Удовлетворительно. Есть куда расти.

Я осмелилась взглянуть на Руди, чьи глаза сверкали с выражением, которого я не могла прочитать. Однако все его внимание было приковано ко мне, что… что ж, мне не должно это нравится. Но после того, как я увидела, как он ткет любовь своей гитарой, мне было трудно не импонировать.

Я заставила себя отвести взгляд и поймала взгляд Джулианны.

Она тоже смотрела.

Сплошной лед.

Сплошная ярость.

ГЛАВА 11

—  Что это было, черт возьми? — потребовала ответа Джулианна, когда мы вышли к машинам. Исходящее от нее напряжение могло бы задушить целую нацию.

— Урок музыки, — ответила я, пожимая плечами, словно атмосфера была легкой как перышко.

— Ты знаешь, о чем я. У вас с Руди был момент. Я видела, как ты на него смотрела, пока он играл. — Она сморщила нос с отвращением. — Цирковая музыка для цирковой обезьяны. Твоя была куда лучше. Я не видела его лица, но надеюсь, он пялился на тебя. Черт, жаль, что ты играешь на том же дурацком инструменте. Не уверена, что ты готова к такой фронтальной атаке, Кеннеди. — Она задумчиво нахмурилась, выглядя в точности как один из генералов с масляной картины. Ну, в женской версии, во всяком случае.

— Я могу постоять за себя, — пренебрежительно сказала я.