Полная версия книги - "Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП) - Готье Морган"

— Бастиан! — кричу я, привлекая его измученный взгляд. — Сражайся!

Он никак не показывает, услышал ли меня или ему всё равно. Он просто поворачивается ко мне спиной и смотрит на ворота, за которыми его ждёт наказание.

Я прижимаю руку к животу.

— Кажется, меня сейчас стошнит.

— Из-за него? — Никс указывает на Баса, и в его глазах вспыхивают злость и изумление. — Ему ещё повезло, что Назиры не казнили его на месте, когда спасли нас.

Я вздыхаю, пытаясь взять себя в руки. Я знала, что он разозлится, когда узнает, что я хочу, чтобы Бастиан выжил, но надеялась, что успею поговорить с ним об этом до боя. Теперь уже поздно.

— Никс, ты имеешь полное право ненавидеть его…

— Ещё бы, — с рычанием перебивает он. — Ты тоже должна его ненавидеть. Из-за него Дрогон теперь получил доступ в наше королевство и начнёт свою войну. Не говоря уже о пытках, которые мы пережили…

— Ты прав, — перебиваю его в ответ, возвращая ему ту же любезность. — Я должна его ненавидеть.

Он всматривается в моё лицо, но, похоже, не находит того, что ищет.

— Но не ненавидишь? Почему?

Я сглатываю эмоции, подступившие к горлу, и смотрю вниз, на Бастиана. Теперь в него бросают куски еды, а он просто стоит и принимает каждый удар.

— Когда я смотрю на него, я надеюсь, что в нём всё ещё жив тот мальчик, которого я когда-то знала. Что, может быть, для него ещё возможно искупление.

— Он уже не тот, кого ты когда-то знала. Почему ты просто не можешь это принять? — Никс задаёт вопрос, который я сама задаю себе уже несколько дней. И, если честно, у меня нет на него твёрдого ответа.

— Можешь с абсолютной уверенностью сказать мне, что у него нет шанса искупить вину? — отвечаю я на его вопрос своим.

— Я люблю тебя, Шэй, но это надежда дуры, — Никс вкладывает свою ладонь в мою и сжимает её.

— Значит, я дура, — у меня дрожит губа, и я тыльной стороной свободной ладони смахиваю слезу с глаза. — Я верю, что он может помочь нам победить Дрогона и вернуть себе честь. Он знает внутреннее устройство их действий лучше, чем кто-либо другой в нашем королевстве.

— Если каким-то чудом он переживёт это испытание, которое, между прочим, задумано так, чтобы он его не пережил, ты правда думаешь, что Атлас позволит ему дышать после того, что случилось с тобой? После того, что случилось со мной? — он поддевает пальцем мой подбородок и поворачивает моё лицо к себе. Он тревожится. Это написано у него на лице. — Китарни, он ходячий мертвец. Мы это знаем, и Бастиан тоже это знает, — когда я не отвечаю, он добавляет: — Что бы сегодня ни случилось, ты не должна вмешиваться.

— Никс…

— Если ты вмешаешься, Назиры его казнят. Ты лишь окончательно подпишешь ему приговор. Не лезь в его бой. Теперь это не в твоих руках.

Генерал Назир поднимается со своего места, и зрители затихают. Он объявляет правила испытания. Бастиану позволено использовать магию, но запрещено брать в руки какое-либо оружие. Судьба решит, что здесь сегодня произойдёт. Если Бастиан проиграет, это будет считаться оправданным наказанием и казнью. Если победит, значит, судьба решила пощадить его и дать ему второй шанс. Любое вмешательство во время боя будет караться смертью.

Я сглатываю, чувствуя, как к горлу подступает желчь. Но у меня нет ни мгновения, чтобы и дальше тонуть в тревоге. Из-за ворот разносится мучительный крик. Они выпускают чудовище.

Крускорпио врывается через распахнувшийся проход и рычит. Его пронзительный визг заставляет людей, и меня в том числе, закрыть уши.

Когда монстр появляется, Бастиан выглядит безразличным. Я всё ещё не понимаю, собирается он сражаться или нет.

Как я и слышала, крускорпио движется с молниеносной скоростью и сотрясает землю, сбивая Баса с ног, когда налетает на него. От Бастиана слышны только несколько глухих стонов и хрипов. Пыль и песок взвиваются по всей арене. Ни Бастиана, ни крускорпио не видно. Во второй раз за это утро все молчат, ожидая, поднимется ли Бас, или же, когда песок осядет, выяснится, что его сразу затоптали насмерть. Когда пыль рассеивается, Бастиан встаёт уже в своей звериной форме. Он рычит на существо, и зрители взрываются криками, улюлюканьем и изумлёнными вздохами.

Спасибо Звёздам! Он собирается сражаться.

Бас срывается с места и мчится к твари, выпустив когти, а его клыки сверкают на солнце.

Я прижимаю ладони к лицу, подглядывая сквозь растопыренные пальцы за тем, что происходит. Моё тело одновременно напряжено и дрожит. Никс, похоже, сжалившись надо мной, накидывает руку мне на плечи и притягивает к себе, как наседка утешает своих цыплят.

Бастиан бьёт крускорпио когтями и застаёт того врасплох. Он отрывает одну из ног твари и использует её, чтобы обрушить удар на её бронированную голову. Крускорпио взвывает от боли из-за раны, но до конца ему ещё далеко. Его хвост устремляется вниз к Бастиану, и тот выпрыгивает из зоны удара. Второй, третий, четвёртый удар хвоста в песок, пока Бас уворачивается от ядовитого жала. Он пытается когтями пробить броню существа, но понимает, что уничтожить его не так-то просто.

Паника вспыхивает у меня в груди, когда крускорпио полосует Бастиану грудь и по его шерсти струится алая кровь. Бас рычит, запрокидывая голову. Но когда он снова смотрит на монстра, в его глазах вспыхивает такая ярость, что даже я поражаюсь. Для человека, готового умереть, он сражается отлично. Я не уверена, сам ли Бастиан сейчас управляет собой или его зверь. Я вообще не знаю, как работает магия Бастиана. И если он умрёт сегодня, все его тайны умрут вместе с ним.

Бас использует свою грубую силу, чтобы повалить существо, опрокидывая его на спину. Его брюхо не защищено, и Бастиан вонзает в него когти, разрывая тварь на части. Крускорпио пытается ужалить Баса хвостом, но именно хвост он и отрывает первым, прежде чем выпустить наружу внутренности чудовища. Существо несколько раз дёргается, пока окончательно не замирает. Бастиан покрыт своей кровью и кровью твари. Он встаёт и делает несколько шагов в сторону Назиров, прежде чем рухнуть лицом вниз.

Бой окончен. Я перепрыгиваю через перила перед собой и бросаюсь вниз, на арену. В правилах ничего не говорилось о том, что я не могу спуститься, когда крускорпио уже мёртв.

По толпе прокатывается ропот, но я всё это отключаю. Бастиан — мой единственный фокус. Я скольжу рядом с ним и, собрав все свои силы, пытаюсь перевернуть его на спину. У меня не выходит. Я кряхчу, стону и стискиваю зубы, но всё равно не могу справиться с этим, чтобы проверить, жив ли он.

И вдруг ко мне присоединяются ещё две руки.

— Никс, — тихо говорю я, благодарная за то, что он спустился за мной. — Спасибо.

— Не благодари меня раньше времени, — цедит он сквозь зубы, пока мы вместе переворачиваем Баса на спину. — Мы ещё не знаем, пережил ли этот ублюдок бой.

Когда он оказывается лежащим на спине, я вздрагиваю, увидев рану. Издалека она казалась царапиной. Вблизи — это рваный разрез, который придётся зашивать и который точно оставит шрам. И вдруг его звериная форма исчезает, и он лежит обнажённый на песке.

— Он не мог превратиться обратно до того, как мы подняли его задницу? — стонет Никс, но всё же милосердно снимает свою накидку и прикрывает Бастиана от чужих глаз.

Я прижимаюсь ухом к его груди.

— Ну же, Бас, — уговариваю я. — Только не умирай у меня на глазах.

Есть слабый пульс и едва заметное дыхание.

Назиры спускаются всей группой. Щёки генерала пылают, и я не могу понять, от жары это или от злости, что Бас убил его существо.

— Он жив, — сообщаю я им. — Тяжело ранен. Но я могу исцелить…

— Если судьба позволит ему выжить…

— Он убил вашу тварь! — перебиваю я Назира, прежде чем он успевает добавить к игре ещё одно правило. — Бастиан заслужил помилование. Судьба была к нему благосклонна. Я исцелю его.

Я кладу руку на раненое место.

— Наши законы ясно гласят…

— К демонам ваш закон! — рычу, моя ладонь начинает светиться. — Я не стану смотреть, как он умирает.