Полная версия книги - "Кровь рассвета (ЛП) - О'"

Поэтому она бросила взгляд на Бастиана и сказала:

— Я понимаю.

Теперь, когда наступила ночь, они возвращались в хижину, чтобы поговорить с Селеной о встрече с волчьим кланом. Воздух был ледяным и неподвижным, как всегда перед бурей, и Изольда притянула плащ ближе, чтобы согреться.

Бастиану, конечно, казалось, всё равно, хотя его плащ едва ли был достаточно тёплым для такой погоды. В те части дня, когда они не спорили или не занимались… физической близостью, из-за неконтролируемого желания Изольды, он спал и ел столько, что можно было накормить небольшую армию. Он всё ещё ходил заметно напряжённой походкой и морщился, если двигался слишком резко, когда думал, что Изольда не смотрит.

Что касается маленькой оплошности Изольды в суждениях тем утром… но на не жалела об этом. Не после того, как услышала, как Бастиан стонал, когда она взяла его член в рот, или какие дикие звуки он издавал, когда она отдала ему контроль.

Чисто физически, — напомнила она себе. Он был голым и таким дразняще мускулистым, и когда он перевернулся, с жаром в глазах и его членом, натягивающим одеяло, накинутым на его бёдра, Изольда не смогла устоять.

Независимо от того, кем он был для неё, ладят они или нет, похоть на его лице была настолько лучше агонии, когда она сказала ему те слова: «Мне жаль, что они отняли у тебя выбор».

Словно он не осознавал, что на самом деле сделал с ним его отец, пока она не сказала этого, и Изольда ненавидела, что вынудила его чувствовать эту боль. Поэтому, когда он посмотрел на неё, и боль сменилась желанием, она забрала этот взгляд и убежала с ним.

Чисто физически. Просто чтобы разогнать боль.

Изольда должна была заставить себя думать о чём-то другом, сейчас, с ощущением его рук в её волосах, всё ещё покалывающим кожу головы.

Что-то вроде того, чтобы взять Бастиана на встречу с Селеной без предупреждения — это её немного беспокоило. Ладно, больше чем немного. Селена была в откровенно отвратительном настроении, когда вернулась с охоты с пустыми руками, и Изольда подозревала, что, даже если она немного успокоилась, дела на самом деле не улучшились.

— Нападения на людей в Бладхейвене — это одно, — указала Изольда, заметив, как сжалась челюсть Бастиана, и она быстро поняла, что он собирается снова начать лекцию об опасностях территории волков, — но вампир, убивающий оборотня, или наоборот… это означает войну в любом сценарии.

— Это не значит, что какой-либо из видов будет следовать этой логике, — проворчал Бастиан. — Ансельм достаточно разумен, чтобы не делать ничего, что могло бы причинить тебе боль, и Эверетт подчинится, но другие волки вероятно убьют тебя, как и Селена — меня.

— На самом деле, я бы предположила, что Селена немного более вероятно убьёт тебя, чем волки — меня, — сказала Изольда. Она старалась сохранять свой тон как можно более лёгким, когда они перешли с главных, булыжных улиц деревни на более узкие, грязные. — Волки, технически, нарушили Пакт первыми, знаешь ли.

— Я в курсе, — сказал Бастиан.

Они некоторое время шли молча, обходя кучи снега и грязные лужи на дороге. Изольда кусала внутреннюю сторону щеки, более чем немного нервничая из-за того, как Селена отреагирует, когда она войдёт в хижину с волком на буксире.

Когда они проходили через ряд деревьев, отделяющих деревню от хижины, Бастиан схватил Изольду за локоть и потянул, чтобы остановить.

— Прежде чем мы войдём туда, есть кое-что, что я должен тебе сказать.

Изольда приподняла бровь.

— О?

Бастиан вздохнул. Он потянулся вверх и откинул капюшон, проводя рукой по волосам.

— Эверетт приходил ко мне пару недель назад, на следующее утро после того, как чудовище убило тех коз. Он рассказал мне кое-какие… вещи.

— Какие вещи?

— По-видимому, в Лейк Холле есть немало волков, которые хотят отменить Пакт. Они хотят снова начать охотиться на вампиров.

Вторая бровь Изольды поднялась, присоединившись к первой.

— Почему? — спросила она. — Вампиры больше не охотятся на волков. Кроме нас двоих, у вампиров не было контактов с волками веками. Зачем им снова начинать охотиться на нас?

— Есть это… первобытное, непреодолимое желание, которое у нас иногда возникает — выследить что-то, поймать и сделать своим, тем или иным способом, даже если мы не собираемся это есть. — Бастиан переступил с ноги на ногу, отводя взгляд от Изольды. — Каждый волк знает, что вампиры для нас самая соблазнительная добыча.

Часть Изольды шептала ей отступить от него, бежать, как заяц бежит от… ну, волка. Другая часть — более сильная — кричала, что если бы Бастиан собирался убить её, он уже сделал бы это. Даже если инстинкт управляет волком в нём, он никогда не казался ей тем типом мужчины, который так легко теряет контроль. Он достаточно хорошо доказал это утром, когда дрожал и сдерживал себя, с членом у неё в рту, пока она не дала ему разрешение взять то, что ему было нужно от неё.

— Ты чувствовал это раньше? — спросила его Изольда, не отступая. — Это желание?

Была долгая пауза, прежде чем Бастиан ответил.

— Не знаю. Я был волком всего восемь лун, помнишь?

Бастиан перевёл взгляд обратно, чтобы встретиться с глазами Изольды, и она обнаружила там жар, и не была уверена, что хочет слишком пристально разглядывать.

— Итак, волки жалуются на Пакт, — сказала Изольда. — Что ещё?

— Эверетт не рассказал мне других подробностей, но, по-видимому, эти волки хотят, чтобы Пакт исчез. Я предполагаю, они хотят получить свободу действий над Бладхейвеном и северными лесами, и они думают, что первый шаг — истребить вампиров.

Даже если бы волки просто охотились на вампиров, человеческие жизни, несомненно, тоже были бы потеряны. Это была бы снова Кровавая война, с волками, убивающими людей, чтобы уморить вампиров голодом. По словам Селены, эта тактика сработала так хорошо, потому что, когда они голодали, вампиры не могли устоять перед искушением волчьей крови.

Теперь, когда Изольда попробовала кровь Бастиана, она могла понять, почему.

— Почему ты не рассказал мне всего этого раньше? — спросила Изольда, прищурившись. В груди у неё разрасталось раздражение, пока она прокручивала в уме все их разговоры за последнюю неделю, всё время, которое они потратили на споры о том, кем могла быть эта тварь. — Это выглядит вполне правдоподобным мотивом для Волка, чтобы напасть на Бладхейвен — почему кто-то мог бы помогать ему убивать людей, — а ты решил ничего не говорить?

— Я ничего такого не решал, — с защитными нотками сказал Бастиан. — Мне почти не пришло в голову ничего из этого, когда Эверетт рассказал, потому что такие разговоры ведутся в Лейк Холле уже много лет. И в любом случае, в тот момент я не верил, что чудовище Бладхейвена — волк.

Изольда продолжала щуриться.

— Ты всё равно должен был мне рассказать.

— О, разумеется, я вывалю перед тобой всё грязное бельё моей стаи. Перед вампиром.

— Немного грязного белья кажется незначительным, если учесть, что член твоей стаи убивает людей.

Бастиан резко вдохнул, его ноздри раздулись. Глаза вспыхнули, и Изольда ждала, что он обрушится на неё какой-нибудь колкостью.

Вместо этого он потянулся к её лицу.

Изольда дёрнулась назад, инстинкты кричали ей, что он хочет сделать ей больно. Он замер на секунду, лицо его было нечитаемым, рука всё ещё протянута между ними.

— Что ты делаешь? — потребовала ответа Изольда.

Бастиан не ответил. Он снова попытался дотянуться до неё, Изольда на этот раз осталась неподвижна, он зажал край её капюшона между пальцами. Потёр большим пальцем по алой подкладке.

— Шёлк, — задумчиво произнёс он. — Не самая тёплая ткань, какую можно выбрать для зимнего плаща. Какой в этом смысл?

Изольда уставилась на него, и на одну безумную секунду правда была на кончике языка.

Затем её здравый смысл взял верх, и она отбила его руку.

— Это была единственная ткань, которую я смогла найти точно такого же оттенка, как кровь, — сказала она ему. — Прячет пятна, если я устрою беспорядок, во время кормления.