Полная версия книги - "Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП) - Готье Морган"

А вот Сераксэс, Артакс и Сайринкс, напротив, напряжены, их морды подёргиваются в полурычании. Я похлопываю Сераксэс по спине и успокаиваю её, говоря, что в Троновии она в безопасности, даже если ей и приходится терпеть бесстыдные взгляды.

Моя мать первой спускается со своего дракона — с такой грацией, которой я могу только завидовать. Мне ещё повезёт, если я приземлюсь на ноги, а не на задницу. Я тренировала спешивание, но у меня до сих пор примерно пятьдесят на пятьдесят шансов опозориться.

Трэйн, Камари и даже Никс соскальзывают со своих драконов без малейших усилий. Я остаюсь единственной всадницей наверху, и мне кажется, будто на меня устремлена тысяча глаз. Вот он. Момент истины. Я глубоко вдыхаю и соскальзываю по боку Сераксэс.

Только не упади, только не упади, только не упади, только не упади.

Мои ноги твёрдо встают на землю, и, к своему восторгу, я остаюсь стоять. Разумеется, теперь, когда у меня есть зрители, я обязана вести себя так, будто уже сотни раз так спешивалась. Поэтому потягиваюсь, закинув руки за голову, пока у меня не хрустит спина, изображая полное равнодушие, хотя на самом деле невероятно собой горжусь.

Сераксэс поворачивает голову и смотрит на меня. Это что, проблеск гордости в её глазах? А может, она просто рада, что я не опозорила её, растянувшись лицом в землю. В любом случае, для меня это победа.

— Я бы сказал, это было запоминающееся появление, — дразнит Никс, стягивая перчатки. — Как думаешь, сегодня ночью мы будем детям в кошмарах сниться?

— Очень надеюсь, что нет, — я сдерживаю смешок, поглаживая Сераксэс по морде и давая ей лакомство.

— Но одно я знаю точно, — он убирает с лица выбившиеся пряди, — «У Пру» меня ждут бесплатные напитки.

— Не забывай, ты мне всё ещё должен выпивку, — пихаю его локтем в рёбра.

— И я тоже, — Трэйн обходит Сераксэс и возникает у нас перед глазами.

Я отмахиваюсь.

— Тебе не нужно покупать мне выпивку за то, что я спасла тебе жизнь. Ты ловил меня бесчисленное количество раз. Считай, мы в расчёте.

— Выпивка не за то, что ты спасла мне жизнь. Хотя я и благодарен, — Трэйн сцепляет руки за спиной, выпрямляясь как жердь. — Она за то, что ты сделала поездку с Никодэмусом выносимой.

Никс с усмешкой грозит ему пальцем, а по его лицу расползается ехидная ухмылка.

— Да ладно, признай. Тебе понравилась моя компания.

Губы Трэйна остаются совершенно ровными, но в уголках глаз появляются морщинки.

— Как я и сказал. Выносимой.

— Ну, если ты готов сменить свои изыски на простой трактир, тогда пошли с нами, — Никс закидывает руку Трэйну на плечи. Мой кузен косится на это прикосновение, и Никс тут же убирает руку. — Или нет. Как хочешь.

— Полагаю, это будет зависеть от того, как нас встретит наш хозяин, — Трэйн смотрит в сторону входа в туннель так, словно ждёт королевскую делегацию, которая выйдет нас приветствовать. Или парад в честь своего прибытия. С ним уже и не поймёшь.

— А кто присмотрит за драконами, пока нас здесь не будет? — спрашивает Камари, заново переплетая свои длинные белые волосы. Она и моя мать подходят к нашей компании. — Мне не нравится мысль, что они останутся без присмотра. Может, нам стоит по очереди ночевать рядом с ними?

— Ты боишься, что кто-то подкрадётся к нашим драконам? — небрежно бросает Трэйн, и Камари вздрагивает. — Думаю, любой, кто окажется настолько безрассуден, чтобы прокрасться на эту арену, встретит весьма жестокий конец.

Щёки Камари вспыхивают от резкости Трэйна, и у меня сердце разрывается из-за неё. Я беру её под руку, заставляя посмотреть на меня.

— Если тебе так будет спокойнее, я попрошу короля Сорена выставить стражу у всех входов, чтобы сюда никто случайно не забрёл.

Глаза Камари поднимаются к Трэйну, но я шагом встаю между ними, закрывая ей обзор.

— Я позабочусь, чтобы наши драконы здесь были в безопасности. Обещаю.

— Аурелия снова всех спасает, — тянет Трэйн.

Я резко поворачиваюсь к нему и хмуро смотрю снизу вверх.

— Можно поговорить с тобой наедине?

Трэйн жестом предлагает мне идти первой. Я направляюсь к Артаксу, уводя нас обоих на приличное расстояние от остальных.

— Почему ты сегодня ведёшь себя как полный придурок? — упираю руки в бёдра и хмурюсь.

Кажется, мой вопрос его почти радует.

— Я всегда придурок. Есть какая-то особая причина, почему это начало беспокоить тебя только сейчас?

И в этом он, как ни странно, прав. Я выдыхаю, и напряжение понемногу уходит из моих плеч.

— Камари милая и добрая. Она просто задала вопрос, а ты ответил ей слишком резко.

— Камари и правда милая и добрая.

— Чувствую, сейчас прозвучит «но», — фыркаю я.

— Она избалована, — Трэйн даже не пытается смягчить слова. — Её отец не бросает ей вызов, не подталкивает её к тому, чтобы она раскрыла весь свой потенциал. Если и я тоже начну с ней сюсюкаться, этот жестокий мир сожрёт её и выплюнет.

— Её доброта — не слабость, Трэйн, — замечаю я, а он соглашается.

— Разумеется, не слабость. А вот её неосведомлённость и склонность сдаваться — да.

Его слова застают меня врасплох.

— Она прошла обучение. У неё есть татуировки Орхэль. С чего ты вообще взял, что она сдаётся?

— Она едва прошла своё обучение. Не будь она Базилиус, я бы ещё много лет назад списал её со счетов как глупое создание, — слова Трэйна жестоки, но голос у него лёгкий, словно во всём этом нет ничего тревожного. — Я хочу видеть, как она поднимется и займёт своё место среди нас не из-за имени или титула, а по собственным заслугам, — его лицо смягчается. — Возможно, только что я был с ней слишком резок. Впредь постараюсь лучше следить за тем, как отвечаю Камари.

Наверное, это максимально близко к признанию вины, которого я когда-либо от него добьюсь. Я понимаю его логику. Братья Харланд, да и сам Трэйн, если уж на то пошло, не нянчились со мной во время обучения. Они взяли избалованную, эгоистичную, наивную принцессу и дали мне те встряски и ту подготовку, которые были нужны, чтобы я стала той, кто я есть сегодня. Возможно, Трэйну стоило бы поработать над тем, как он доносит свои мысли, но в случае с Камари его намерения идут от хорошего. Я не могу винить его за то, что он по-своему проявляет заботу.

— Я согласен с твоей просьбой.

— Что? — поднимаю на него взгляд.

— Попросить короля Сорена поставить стражу у всех входов, — Оо кивает. — Это хорошая идея.

— Спасибо, — улыбаюсь я.

— Перестань так мне улыбаться, — щурится он.

— Почему? Тебя это смущает? — дразню я.

— Дом Базилиус не славится улыбками.

Я пожимаю плечами, наслаждаясь тем, что действую ему на нервы.

— Возможно, это всё Сол во мне.

Прежде чем Трэйн успевает отпустить какую-нибудь колкую реплику, у входа в туннель начинается шум.

У самого его устья стоит небольшая делегация от короля Сорена, и над ними высоко реют знамёна. Но впереди всех посланников, отправленных встречать нас в Троновии, я вижу знакомое лицо. Слёзы щиплют мне глаза, и я бегу к Атласу.

Он без колебаний бросается мне навстречу, и, когда я до него добираюсь, прыгаю ему в объятия, обвиваю ногами его торс и сжимаю так крепко, как только могу. Никогда в жизни я не была так счастлива кого-то видеть.

— Ты дома, — шепчет он мне в волосы, и я буквально таю в его руках. — Я скучал по тебе, Стрэнлис.

— Я дома, — отстранившись, целую его.

Трэйн, проходя мимо нас, прочищает горло.

— Определённо твоя сторона Сол.

С моих губ срывается смешок. Ну не может он удержаться.

— Добро пожаловать в Троновию, король Трэйн, — вперёд выходит один из слуг в одежде насыщенного тёмно-зелёного цвета. Он кланяется в пояс, оказывая моему кузену почести. — Король Сорен прислал кареты, чтобы сопроводить вас в Старнборо. Он жаждет встречи с вами.

Трэйн дарит то, что по его меркам можно считать полноценной улыбкой, хотя на деле это не больше чем ухмылка.