Полная версия книги - "Кровь рассвета (ЛП) - О'"

Бастиан молчал рядом с ней. Она слышала, как он пошевелился, канапе скрипнуло под ними.

— Ты можешь питаться от меня, — наконец сказал он.

Челюсть Изольды отвисла. Она повернулась, чтобы посмотреть на него, — какой в этом был толк, — уставившись на его смутный силуэт.

— Ты не можешь быть серьёзен.

— Я серьёзен, — спокойно ответил он. Его голос был низким и гладким, совершенно уверенным. — Я полагаю, ситуация довольно серьёзная, не так ли? И тебе придётся ждать до завтрашней ночи, чтобы питаться от человека, поскольку ты не можешь точно отправиться на охоту за обедом при ярком дневном свете.

Он был прав во всём, и если её симптомы сейчас были каким-то показателем, к завтрашнему вечеру она, вероятно, уже будет на пути к бреду. Но…

— Ты волк.

— И что? — Бастиан звучал настолько по-деловому, что Изольда не знала, что и думать. — Легенда гласит, что волчья кровь особенно сильна для вампиров — настолько, что твой вид когда-то охотился на мой из-за неё, — так что я не думаю, что есть какие-то опасения, что пить из меня тебя отравит.

Изольда нахмурилась.

— У тебя нет каких-нибудь серьёзных моральных возражений против того, чтобы вампир пил из тебя? — спросила она. — Ну, знаешь, учитывая, что мой вид когда-то охотился на твой из-за крови.

— Нет, — сказал Бастиан. — Если только у тебя самой нет моральных возражений против того, чтобы пить из волков?

Изольда замерла. Были ли?

Селена всегда была непреклонна в том, что волки — враги. Что они — величайшая опасность, существующая для вампира. Больше всего на свете именно это заставляло её быть настороженной. Да, Бастиан был по большей части тем, о чём Селена всегда говорила о волках — грубый, бессердечный и опрометчивый, — и да, он признался, что охотился на неё, но Изольда не думала, что ей есть чего бояться от него.

Возможно, это делало её дурой, но, если бы он хотел убить её, у него была масса возможностей, когда она только что в лесу была вне себя. Или в Ночь Огня, когда он приставил нож к её горлу, если на то пошло. Другой волк мог бы воспользоваться возможностью, чтобы покончить с её жизнью тогда, но Бастиан не воспользовался.

Изольда не совсем знала, есть ли у неё моральные возражения против того, чтобы пить из волков в частности, но она знала, что у неё нет никаких возражений против того, чтобы пить из него.

— Нет, — сказала она ему.

— Тогда пей, Изольда.

В тот момент Изольда желала только одного — видеть лицо Бастиана. Он звучал так серьёзно, так искренне, будто это был самый очевидный способ действий в мире.

— Кормление часто бывает очень… интимным, — сказала Изольда, поворачиваясь к Бастиану лицом полностью. Она прочистила горло, решив выложить всё начистоту. — Яд из наших укусов — афродизиак. Я не хочу ставить тебя в такое положение, если что-то физическое между нами не входит в твои интересы.

— Изольда, — голос Бастиана был почти мурлыкающим, низким и раскатистым, и этот звук снова разжёг пульсирующую боль между ног Изольды. — Несмотря на то, что мой нож был у твоего горла, я надеюсь, было совершенно очевидно в ночь нашей встречи, что я крайне заинтересован в чём-то физическом между нами.

О, Боже. Воспоминание о той ночи, о том, как он завладел её ртом своим, твёрдое, тяжёлое давление его члена у её чрева…

Изольда едва осознавала, что уже наклонилась к нему, её ноздри раздулись, когда она вдохнула его запах. Даже отсюда, с подушкой канапе между ними, она могла чувствовать сладкую, землистую роскошь его крови под запахом янтаря и дыма костра.

Медленно Изольда протянула руку. Её пальцы встретили горячую, гладкую кожу его предплечья, и она пробиралась вверх, по его бицепсу к твёрдой мышце плеча. Она придвинулась к нему, сокращая расстояние между ними на канапе, пока не прижалась к его боку, его дыхание коснулось её лба.

— Ты уверен? — выдохнула она, вдыхая полными лёгкими его запах, словно это было то, что будет поддерживать в ней жизнь.

Кончики пальцев Бастиана коснулись её щеки, затем скользнули к шее, по её пульсу и к затылку, прежде чем погрузиться в её волосы. Нежно, но всё же твёрдо, он направил её голову к своей шее.

Клыки Изольды удлинились, её рот наполнился слюной. И всё же она не пила. Она провела губами по его пульсу, вдыхая его пьянящий запах, ожидая, когда он скажет слово.

— Пей, Изольда, — повторил он.

Она вонзила клыки в толстую вену на его шее, и он был на вкус как рай.

Из неё вырвался стон, когда его кровь попала на её язык — горячая, сладкая, пряная и землистая одновременно. Она была богаче самого лучшего вина, которое она когда-либо пробовала. Он был на вкус как чёрная вишня и кардамон и что-то острое и землистое, как тот уникальный слой его запаха, который она никогда не могла точно определить.

Кровь Бастиана текла по её языку, скользя в горло. С жадностью, едва осознавая, она скользнула к нему на колени, углубляя угол своего рта у его кожи. Он застонал, звук раскатился от его груди к её, и на секунду Изольда заколебалась, чувство беспокойства, что она причинила ему боль, прорвалось сквозь туман блаженства.

Но — нет. Это был звук не боли, а удовольствия.

И нарастающая твёрдость его члена, прижатая прямо к центру Изольды из-за того, как она оседлала его, была таким же хорошим признаком, как любой другой, что ему тоже нравится это.

Когда кровь вошла в организм Изольды и её голова начала проясняться, она заставила себя замедлить питьё. Она кружила бёдрами, прижимаясь к нему в такт глубоким, томным глоткам, которые она делала из его вены.

Бастиан снова застонал от трения, она расставил руки на ягодицах Изольды и прижал её крепче. С каждым кружением бёдер Изольды он дёргался, толкаясь вверх к ней. Теперь он стонал на самом деле, для Изольды это были восхительные звуки. Крики удовольствия вырывались и у Изольды, приглушённые шеей Бастиана, когда сочетание вкуса его крови и трения его члена сквозь грубую ткань их штанов толкало её к краю.

Наконец насытившись, Изольда вытащила свои клыки из шеи Бастиана. Она прижала язык к его коже следом, успокаивая проколы, которые оставила после себя.

— Ты на вкус такой, блядь, хороший, — прошептала она у его кожи.

Рык, поднявшийся из горла Бастиана от её слов, был на грани бешенства. Внезапно его руки оказались в её волосах, откидывая её голову назад, чтобы завладеть её губами. Он провел зубами по нижней губе Изольды, вынуждая её рот открыться для его языка, чтобы скользнуть внутрь. Под ней бёдра Бастиана вращались, его твёрдый член неистово толкался в её чрево.

Изольда не могла оставаться неподвижной, когда его руки блуждали по её телу, скользя под её чужую рубашку и впиваясь в пояс её штанов.

Бастиан прервал поцелуй, его пальцы сжались на её бёдрах.

— Моя очередь попробовать, — потребовал он.

Затем он поднял её — нет, он встал, всё ещё прижимая Изольду к себе, и повернулся, опуская её обратно на канапе. Отчаянный всхлип сорвался с её губ от потери трения у её пульсирующего клитора, но затем Бастиан дёрнул за шнурки её штанов. Несколько грубых рывков — и мягкая ткань сползла с её ног.

Изольда ахнула, когда прохладный воздух коснулся её центра. Теперь её зрение стало чётче, после крови, и внезапно она увидела Бастиана, стоящего на коленях между её ног. Даже сквозь остаточную дымку она могла видеть, как его рот изогнулся в одном углу, голодный блеск в его тёмных глазах.

— Такая мокрая для меня, — пробормотал он, закидывая руки за колени Изольды. — У тебя, блядь, течёт.

Резким рывком он притянул Изольду к краю канапе. Всё ещё держа её за колени, он развёл её ноги широко, давая себе полный доступ к её центру.

А затем он опустил голову и поглотил её.

Его губы сомкнулись вокруг её клитора, всасывая его так тщательно, что Изольда чуть не закричала. Она почти кончила от одного лишь первого прикосновения его губ, но затем его язык двинулся вниз, погружаясь внутрь неё, когда он слизывал её влажность.