Полная версия книги - "Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП) - Готье Морган"

Когда мы больше не можем разглядеть друзей, мы с Никсом идём обратно через оживлённый город Эловин. И каким-то образом, среди бесчисленных лиц, я чувствую себя одинокой.

Никс толкает меня плечом, привлекая внимание.

— Не вешай нос, Китарни. Через пару дней мы их увидим.

Я слабо улыбаюсь и киваю.

— Знаю. Просто… просто странно смотреть, как они уплывают без нас.

Никс смеётся.

— Я бы сказал, что в плане дороги нам достался лучший вариант, — он указывает на пекарню, к которой я рванула в первый же день, как только мы месяц назад ступили на берег Эловина. — Завтрак? За мой счёт.

Киваю, и мой желудок тут же урчит, едва я чувствую аромат восхитительной выпечки, плывущий к нам. Прямо сейчас мне не помешает что-нибудь вкусное, особенно учитывая, что позже этим утром у Никса первый день полётов на драконе.

С черничной тарталеткой в руках и Никсом, уплетающим свою шоколадную сдобу, мы долго идём к Фэндруилу. Хотелось бы сказать, что я уже привыкла к ледяному холоду, но, пока не проведу хотя бы несколько минут в небе на Сераксэс, я очень долго не могу согреться. С Никсом всё наоборот. Стоит нам приблизиться к драконьим загонам, как он уже жалуется, что вспотел, и, если бы мать позволила ему не надевать новые драконьи кожаные доспехи, он бы разделся до белья. Удивительно, что никто раньше не заметил признаков его древней крови Базилиусов. Он может выглядеть как троновианец и вести себя как троновианец, но терморегуляция у него Базилиусовская до мозга костей.

— Доброе утро! — приветствует нас мать, едва замечает.

Драконов уже седлают для наших тренировочных вылетов, и Дрэксел впервые с момента смерти Армаса выглядит в хорошем настроении. Я решаю считать это добрым знаком для Никса, который отвечает моей матери улыбкой, а потом сразу направляется к своему дракону.

Я уже открываю рот, чтобы предостеречь его не быть слишком прямолинейным, но слова застревают у меня в горле, когда Никс уверенно и ласково прижимает ладонь к морде Дрэксела. От этого прикосновения настроение дракона заметно светлеет.

— Ну что, готов лететь, Дрэксел? — шепчет Никс, прижимаясь щекой к драконьей чешуе.

— Поразительно, — бормочет моя мать.

— Что именно? — спрашиваю я.

— Не припомню, чтобы кто-то так ладил с драконами, как он, — она скрещивает руки на груди и кивает подбородком в сторону новой парочки.

— От Никса так и веет обаянием, — усмехаюсь я. — Я не удивлена, — но серьёзность тут же накрывает меня, когда вспоминаю свою первую неделю тренировок и бесчисленные разы, когда вылетала из седла. Никс умеет регенерировать, но от одной мысли о падении с такой высоты на острые камни внизу у меня переворачивается желудок. — Отправь меня с ним наверх, на всякий случай.

— Что? — Сильвейн смотрит на меня в замешательстве.

— Никс, может, и куда более спортивный, чем я, но, если он упадёт, хочу, чтобы у него была подстраховка.

— Она у него будет, — она ободряюще улыбается. — Просто не ты. Ты в паре с Трэйном и Артаксом.

— Тогда кто присмотрит за Никсом? Ты?

— Не я, — она качает головой, переводя взгляд через площадку на мою кузину Камари. За всё время моего пребывания здесь я, кажется, видела, как она летает, всего однажды. Камари точно не из тех, кого можно назвать жаворонком. Она любит вечер, а это уже даёт ей преимущество как партнёрше Никса. В последнее время он встаёт рано только потому, что ему поручено присматривать за мной.

— Камари и Никс? — прокручиваю в голове их новую пару и не нахожу в этом ничего плохого, кроме одного. Камари молода, жизнерадостна и красива. Смертельное сочетание для такого, как Никс, который тут же решит, что она ему нравится.

— Точно так же, как Трэйн присматривал за тобой, когда ты только начала тренироваться, — Сильвейн кивает на мою кузину, забираясь на своего дракона, — Камари проследит, чтобы Сайринкс поймала Никса, если тот упадёт.

Никс каким-то образом улавливает наш разговор, едва звучит имя Камари, и ухмыляется. Он подмигивает моей кузине.

— Значит, если я упаду, она будет там, чтобы меня поймать.

Мать улыбается, а у меня сердце уходит в пятки.

— Каждый всадник падает, Харланд.

Никс пожимает плечами, похлопывая Дрэксела.

— Посмотрим.

— Самоуверенность далеко тебя не уведёт с Ледяными драконами, — появляется рядом со мной Трэйн, скрестив руки на широкой груди. От веселья на его лице не остаётся и следа. Я не была уверена, что он появится на первом полёте Никса — королевские обязанности занимают его почти каждый день и часть ночей. Но, с другой стороны, учитывая, как эти двое постоянно пререкаются, я не удивлена, что Трэйн выкроил время в своём плотном расписании, чтобы посмотреть, как Никс падает.

— Вижу, лицемерие сегодня тоже поднялось ни свет ни заря, ваше почитательство, — Никс с издёвкой кланяется. Если Трэйна это и задевает, он того не показывает.

Камари снова разражается звонким смехом, и моё внимание вновь переключается на неё. Её яркая улыбка заразительна, и, сама того не замечая, я тоже улыбаюсь. Мы похожи, только Камари, как и остальные ледяные эльфы, на несколько сантиметров выше меня. У неё дружелюбное лицо и россыпь веснушек на переносице, напоминающих звёзды в ночном небе. У большинства всадников Базилиус — особенно у Трэйна — лица суровые, а у неё мягкое и располагающее. Она младше меня на год или два, но у меня есть чувство: если нам выпадет шанс узнать друг друга получше, мы тут же станем подругами.

Трэйн бросает на Камари прищуренный взгляд.

— Тебя забавляют его жалкие попытки шутить, Камари?

— Похоже, я всё-таки не против иметь напарника, — она хихикает, подмигивая Никсу, и тот, кажется, ошарашен — в самом лучшем смысле. Мои подозрения подтверждаются. Эти двое ещё натворят дел.

Трэйн закатывает глаза и снова смотрит на Никса.

— Ну что ж, покажи нам свои умения, Никодэмус.

Никс бледнеет, и его взгляд мечется ко мне с обвинением. Я роняю челюсть и мотаю головой, давая понять, что не имею никакого отношения к тому, что мой кузен знает его настоящее имя. Я удивлена не меньше его — тем, как далеко тянутся щупальца Трэйна, когда дело касается добычи информации.

— Есть проблема? — спрашивает Трэйн, и в уголках его губ играет лукавая улыбка.

— Меня так никто не зовёт. Даже родная мать, которая дала мне это имя, — хмурится Никс.

— Тогда утро обещает быть восхитительным, — ухмыляется Трэйн.

— Садись на своего дракона, Харланд, — моя мать выходит вперёд, полностью войдя в роль наставницы.

Никс нехотя отрывает взгляд от Трэйна и резко вдыхает, подбадривая себя. Он разбегается и с молниеносной скоростью взлетает по боку Дрэксела. Усевшись ему на спину, он торжествующе ухмыляется остальным, но в тот же миг Дрэксел встаёт на задние лапы и сбрасывает Никса.

Трэйн смеётся. По-настоящему, в голос. Я ещё никогда не слышала, чтобы он звучал таким довольным.

Я цыкаю на него, проходя мимо, и иду помочь Никсу подняться. Он потирает задницу и в полном недоумении смотрит на Дрэксела.

Когда он переводит взгляд на меня, то хмурится.

— И чего ты улыбаешься, Китарни?

Пожимаю плечами, сдерживая улыбку, которая так и просится растянуться ещё шире.

— Приятно видеть, что и ты терпишь неудачи. Я уже начала думать, что ты идеален.

Никс прищуривается и стряхивает снег со своих кожаных доспехов.

— Я думал, Дрэксел хочет, чтобы я стал его всадником. Тогда зачем он меня сбросил?

Я встаю между ним и Дрэкселом, разворачиваюсь к Никсу плечом к плечу и тихо говорю:

— Может, Трэйн в чём-то прав, Никс.

Он вскидывает руку в знак протеста.

— Для пораженческих настроений ещё слишком рано.

— Я серьёзно, — подхожу ближе, чтобы остальные нас не услышали. — Может, немного смирения пойдёт тебе на пользу с Дрэкселом, — Никс уже открывает рот, чтобы возразить, но замирает, когда я добавляю: — Вспомни, каким был его предыдущий всадник.

На его лице вспыхивает понимание. Я даю ему минуту переварить всё, что он сейчас думает, а потом слегка толкаю носком сапога его сапог.