Полная версия книги - "Любовь Сурового (СИ) - Ангелос Валерия"

60

Едва успеваю отвернуться, когда он рывком подается вперед, желая впиться в мои губы. Его рот прижимается к щеке. Но моя реакция ни капли не сбивает животный настрой Айдарова.

Он прихватывает зубами кожу на скуле. Слегка. И продолжает покрывать влажными скользящими поцелуями мое лицо. Потом перемещается немного в сторону, прикусывает мочку уха, обводит языком. Ощущение такое, будто сожрать меня готов.

И ничто его напор не ослабляет. Ни то как дергаюсь в железном кольце его рук, ни то, как пробую оттолкнуть его бедра от себя, поменять откровенную позу, в которой он меня зажал и, наконец, сдвинуть ноги.

Впечатление, словно каждое мое движение лишь сильнее провоцирует. Обостряет накал там, где совсем не хочу.

Супружеский долг, значит. Отдавать мне собрался.

Нет, спасибо.

— Я домой хочу, — говорю.

Еще сильнее пытаюсь его от себя отодвинуть. Упираюсь ладонями в его грудь изо всех сил. Но кажется, проще сдвинуть бетонную плиту, чем его от себя отлепить. Хоть немного.

— Вернемся, — бросает Айдаров, будто отмахивается.

Лишь ненадолго отрывается от меня, в глаза смотрит, а после опять — поцелуи. Полу укусы. Тисканье.

— Нет, нет, — мотаю головой, снова его от себя отталкивая, спрашиваю: — Когда? Я сейчас хочу домой. Ты не мог бы что-нибудь сделать? Ну эвакуировать меня может быть как-то?

Он отклоняется слегка. Взгляд мой ловит. И понимая, что я на полном серьезе сейчас с ним говорю, как будто немного подвисает.

Глядя на его лицо, можно было бы даже обрадоваться. Похотливый настрой как будто бы ослабевает. Но я не обманываюсь. Айдаров продолжает прижиматься ко мне всем телом. Вдавливает свои бедра в мои. Между нами нет ни единого клочка одежды. Чувствую его. Твердость. Накал. Возбуждение. Одержимую пульсацию тела, плотно вжатого в меня.

— Аня, — наконец, выдает он хрипло.

Хищный оскал. Помрачневший взгляд. В его глазах горит решимость и тяга. Ничего хорошего это мне не предвещает.

Похоже, совсем не про мою эвакуацию отсюда он думает.

Но я не отступаю.

— У тебя же все под контролем, — добавляю мягче, прежде чем Айдаров успевает продолжить. — Ты все решить можешь.

Молчит.

Его пальцы крепче сжимаются на мне. Одна ладонь на плече, другая на талии. Сам он ястребом надо мной нависает.

— Реши, пожалуйста, это, — говорю и подаюсь к нему, прижимаюсь губами к его шее. — У тебя здесь дела. Понимаю. Хорошо. Ты занимайся своими делами дальше. А я домой хочу. Очень тебя прошу. Отправь меня домой, пожалуйста.

Айдаров вдруг оскаливается шире.

— Ты мне зубы не заговаривай, — выдает.

В ответ он губами в мою шею впивается. Каждым поцелуем будто помечает. Обжигает кожу горячим ртом.

Вырываюсь. Толкаю его в плечи.

— Самир, — откидываюсь назад. — Ты меня слышишь?

Он слышит. Потому что сразу отрывается от моей шеи. Вбивается взглядом в мое лицо. Глаза у него сейчас совсем черные. Пылающие. И в то же время беспросветные.

— Отправь меня, пожалуйста, домой, — повторяю и чувствую, что хожу по краю с такими разговорами, особенно когда он настолько заведен. — Или как ты думаешь? Мне все нипочем? Тут такое творится. А ты…

— Я тебя хочу, Аня, — в его низком голосе прорезаются рычащие ноты. — И ты меня хочешь. Давай отложим разговоры на потом.

От слов он моментально переходит к действиям.

А я… просто не могу.

Вырываюсь. Дергаюсь в его руках и случайно задеваю локтем какой-то выключатель на джакузи.

Включается бурление. Потоки клокочущей воды с разных сторон. И один из таких потоков прямо под моей поясницей. Ударяет сзади так, что мои бедра рефлекторно подаются вперед.

Прохожусь по Айдарову. Против воли. Самым чувствительным местом проезжаюсь по всей его затвердевшей длине.

Тут же пробую отвести бедра в сторону. Но потоки воды мешают. Бурление усиливается. И я лишь безуспешно пытаюсь то вырваться, то отклониться. Ну или хотя бы этот дурацкий режим отключить.

Все-таки получается выскользнуть из рук Айдарова.

Наверное, просто чудом. Потому что пока давлю на все подряд рычаги под рукой, неожиданно громко включается музыка.

Он отвлекается.

Этого хватает.

Только ненадолго.

Я успеваю вжаться в противоположную сторону от него. Но Айдаров уже снова подается вперед.

Ухватившись пальцами за край джакузи, понимаю, что выскользнуть отсюда не успею.

На раздумья секунда.

И я просто выставляю вперед ногу. Упираюсь стопой в его грудь, надеясь так помешать нашему сближению.

Рефлекторно пробую его оттолкнуть.

Айдаров застывает. Смотрит на мою ногу. Потом на меня. И уже в следующий момент обхватывает щиколотку. Дернуться не дает. Прижимается губами к выступающей косточке. Трется о кожу щетиной.

Колючие мурашки рассыпаются морозным ворохом. От лодыжки до икры. И выше — к бедрам. К низу живота.

Судорожно дергаюсь.

Но он так и удерживает меня. А потом вдруг порывистым жестом перемещается выше. Короткими грубоватыми поцелуями. По стопе, по икре. К бедрам. И резко погружается под воду. Только чтобы куснуть меня. За внешнюю часть бедра, а после за внутреннюю.

Путает, сбивает ощущения так, что опомниться не могу. Впадаю в оцепенение от его диковатого порыва.

Одной заминки достаточно, только бы он снова меня зажал. Еще жарче и жестче, чем прежде.

Выныривает. И теперь у меня не получается увернуться от поцелуя.

Губы Айдарова отбирают кислород. Душат.

— Хочу тебя, Аня, — хрипло выдает он прямо в мой рот, едва отрываясь. — Пиздец как хочу.

Айдаров смотрит в мои глаза.

Молчу.

— Ты, блядь, меня доведешь, — заявляет.

— Ты мог бы, — выдыхаю нервно. — Хотя бы без… этого твоего?

— Дурею, — говорит он. — Так тебя хочу.

Глаза у него теперь и правда совсем безумные. А еще я не могу не почувствовать как его плоть становится все тверже, крупнее.

Айдаров слишком заведен. Не в том состоянии, чтобы притормозить.

И у меня остается совсем мало вариантов.

Он смотрит на меня, будто все же ожидает ответа.

А я ничего не говорю. Но и не отказываю.

Айдаров больше не хочет выжидать. Добиваться полного согласия. Он с хищным рычанием берет меня.

Толкается внутрь, заставляя вскрикнуть от мощного вторжения. Движется плавно, размеренно. Будто на волнах качает.

Горячая вода помогает расслабиться.

Принять? Хотя бы попытаться.

В какой-то момент мое тело все же отвечает ему. Включается в эту порочную игру. Бедра будто сами собой толкаются вперед. Навстречу его движениям. И что-то внутри отзывается, ловит ритм.

Я… не чувствую отвращения.

Наверное, к лучше. Да, лучше так, чем если бы меня от него воротило.

Прикрываю глаза. Откидываюсь на бортик джакузи. Мне хорошо.

Айдаров покрывает мою шею и грудь поцелуями. С жадностью. Алчно. Прямо в каждом его жесте считывается — дорвался.

Толчки становятся резче. Сильнее.

Морщусь.

Он будто замечает мою реакцию. Сбавляет напор. Подавляет животную грубость. И жестковатость его движений смазывается, уходит.

В низу живота накапливается тягучее напряжение. Его будто намеренно растянутые толчки. Его одержимые поцелуи. Все это действует. Заставляет откликнуться.

Возбужденная плоть ритмично движется внутри меня. Растягивает. Распирает. Впечатывается все мощнее, сокрушительнее.

А я… стараюсь просто не думать.

Подчиняюсь. Отдаюсь моменту. И… Айдарову. Я уступаю ему там, где нельзя не уступить. И когда он нависает надо мной, толкается глубже, заставляя открыть глаза, возникает чувство, будто в бездну смотрю. А бездна заглядывает в меня.

Черные глаза бешено горят.

И я накрываю ладонью его щеку, провожу пальцами по щетинистой скуле.

Айдаров оскаливается. Довольный. Вонзается в мои губы поцелуем, продолжает толкаться вглубь. Доводит до пика.

А потом, почувствовав, как дрожь разливается по моему телу, как мышцы лихорадочно сокращаются, он отпускает и себя.