Полная версия книги - "Варвар. Одержимость (СИ) - Ангелос Валерия"

Но что?

Осторожно отстраняюсь от него.

Взгляд невольно падает на мою, сползшую с его плеча, руку. Застываю, глядя на багровые следы.

— У тебя кровь, — выдаю, вскинувшись.

Смотрю на Байматова.

Но выражение его лица особо не меняется на моих словах.

— Что это... - начинаю.

Он снова приподнимает меня за талию.

— Херня, — говорит. — Несколько царапин.

Крови много. На моей руке виднеются очень заметные следы. Просто рубашка у

Байматова темная, пятен на ней не видно.

Поднимаю руку, едва касаясь, дотрагиваюсь до его плеча. Кончиками пальцев прикасаюсь. Ладонь словно повисает в воздухе.

Но даже от такого, казалось бы, совсем легко касания Варвар мрачнеет сильнее. И снова угол рта вздергивается. Будто у оскалившегося зверя.

— Что там у тебя? — бормочу.

Начинаю расстегивать его рубашку, чтобы самой посмотреть. Но он не позволяет.

Мягко перехватывает мое запястье. Слегка отводит от себя.

Царапины, — выдает. — Сказал же. Давай я просто...Ты чего так рано с постели подорвалась? — обрывает он. — Иди ложись. И я скоро приду. Вместе подремаем. Тебе к врачу нужно, — сглатываю. — Там же... что-то не то. Только от врача, — заявляет невозмутимо. — Нормально все. Дамир.

Опять тянусь к нему.

— Жди меня в спальне, — говорит.

И за собой увлекает.

До порога комнаты доводит.

— Все, — заявляет. — Ложись.

Киваю.

Пока не спорю.

Стою и смотрю, как он в ванную заходит. Слышится шум включенной воды.

Выжидаю и шагаю вперед. Приоткрываю дверь.

От того, что вижу, все внутри переворачивается.

На плече у Байматова повязка. Сейчас она почти вся кроваво-красная. Жутко даже просто смотреть.

Варвар поворачивается. Хмуро сдвигает брови.

А я захожу в ванную.

Давай помогу, — замечаю тихо. Тебе не надо этим заниматься, — отрезает он. А тебе одному неудобно. Разберусь.

Тянусь к нему.

Однако Байматов одной рукой оба мои запястья перехватывает. В капкан заключает.

Нет, — говорит твердо. Пожалуйста, — прибавляю. — Мне так спокойнее будет. Если помогу тебе. Хоть немного. А мне спокойнее, когда ты в моей кровати.

Молча смотрю на него.

— Иди, Настя, — заключает он с нажимом. — Нечего тебе в этом мараться.

Создается ощущение, будто Байматов сейчас совсем не про рану говорит.

Потряхивает меня. От волнения, от тревоги за него. Холодно внутри.

Глава 44

— Иди, — твердо повторяет Варвар.

Так на меня давит и голосом, и взглядом, что остается лишь рассеянно кивнуть, развернуться и уйти в спальню.

А на душе полный раздрай.

Он не разрешает мне помочь. Не разрешает даже просто остаться рядом. Не хочет, чтобы я видела рану.

Сердце судорожно сжимается.

Обнимаю себя руками, хожу по комнате, прислушиваясь к тому, что происходит в ванной. Слышу, как он включает воду. Через время снова все становится тихо.

Никаких звуков не доносится. Еще пара секунд — опять льется вода.

Ему в больницу нужно. Там столько крови.

Почему не едет?

В памяти невольно всплывают обрывки криминальных фильмов. Там бандиты не едут в клинику, опасаясь, что их поймают. По огнестрельным ранениям будет все ЯСно.

Значит... в него стреляли?

Прислоняюсь к стенке. Застываю. Внутри все переворачивается.

Он так резко уехал. Что-то наверняка случилось. Какие-то проблемы. Возможно, с тем Авериным. Или же с Профессором.

Здесь один вариант хуже другого. Просвета не вижу.

Вслушиваюсь в то, что сейчас творится за стенкой.

Опять тишина.

Не выдерживаю и выхожу в коридор. Хочу понять, как он. Что делает сейчас. И прекратилось ли кровотечение.

Вскрикиваю от неожиданности, когда буквально наталкиваюсь на Байматова.

Это так ты меня в кровати ждешь? — хрипло спрашивает он, приподнимая бровь.

Тебе в больницу надо. Мне надо в тебя.

Смысл его слов докатывается до сознания не сразу.

Дамир! Чего? Ай пусти, ты что с ума сошел?!

Он пробует меня подхватить на руки, а я как могу выпутываюсь из его захвата.

Стараюсь рану не задеть.

Байматов сейчас голый по пояс. На плече уже свежая повязка. На автомате отмечаю, что выглядит это все, будто профессионал занимался.

Мой папа хирург. Примерно понимаю, как должно быть.

Видимо, для Варвара нечто подобное далеко не новый опыт.

Зависаю, глядя на повязку. Потом на его лицо взгляд перевожу.

Тебе нельзя тяжелое поднимать, — замечаю. Ты не тяжелая. Дамир. Понял, идем.

Он обхватывает меня за талию. Увлекает за собой. Ведет обратно в спальню. Там заваливается на кровать. И меня сверху заваливает.

Его тяжелая ладонь по-хозяйски опускается пониже поясницы.

Ты говорил, что криминала нет, — говорю и в глаза его смотрю. Нет, — выдает. А это как тогда? Разное бывает. Разное?

Его ладонь движется выше по спине. Застывает между лопаток. Ненадолго. Давит, притягивая крепче. И снова скользит вверх.

Пальцы зарываются в мои волосы.

— Тебе не надо ни о чем волноваться, — чеканит Байматов. — Я всегда сумею тебя защитить.

Я не за себя волнуюсь. За меня? — он как будто даже усмехается. А что смешного? — взвиваюсь.

Пробую встать. На эмоциях аж трясет. Но он не дает мне шевельнуться. Не позволяет отодвинуться.

Теснее притягивает. Крепче. Буквально впечатывает в себя.

Ты даже не понимаешь, какая ты, — хрипло заявляет он. Какая? — роняю нервно. — Дура? Переживаю за тебя, когда повода нет. Ты же весь такой. Уверенный. И ничего тебя не пугает. Даже огнестрельное ранение. Это же от пули? От пули, да? Тише, Насть. Да что — «тише»? Ты вообще слышишь меня? Ты...Настоящая ты. Что? Ты о чем сейчас? Настоящая, — чеканит снова, продолжает медленно пропускать пряди моих волос между пальцами. — И очень красивая. Таких как ты не встречал.

Глава 45

Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Веки тяжелеют. Мысли путаются. Сперва просто прикрываю глаза. Ненадолго. А потом будто в бездну проваливаюсь. Ускользаю все дальше, все глубже.

Укладываюсь на груди Байматова. Крепче прижимаюсь к нему, пока он дальше мои волосы перебирает, медленно ведет пальцами по прядям.

Конечно, обстановка мало располагает к тому, чтобы расслабиться. Напряжение никуда не девается. Тревога пульсирует под сердцем. Не дает мне покоя то, что Варвар ранен. И похоже, там огнестрельное. Значит, была какая-то стрельба.

И на ум в таком случае приходит единственный вариант — криминальные разборки.

Для него в этом нет ничего особенного. Привычное дело.

A у меня сердце судорожно сжимается от осознания того, как легко могу его потерять. В один момент.

Но сейчас, находясь в его железных объятьях, ощущая мерное биение пульса, понемногу выдыхаю. Успокаиваюсь. Рядом с ним тепло, хорошо. В его руках я будто в другой мир попадаю. Закрытый. Уютный. Только наш.

Байматов засыпает. Его дыхание становится тише, выравнивается. И я тоже уплываю в сонное забытье вместе с ним.

Короткий покой нарушает вибрация телефона.

Сперва звук раздается словно где-то вдалеке. Едва различимо. Но стремительно нарастает, становится все громче.

И вот уже над самым ухом дребезжит.

Невольно морщусь. Приподнимаюсь.

Ладонь Байматова соскальзывает с моего затылка. Он достает телефон из кармана брюк и кривится.

— Блядь, — выдает мрачно. — Надо ответить.

Через секунду он уже совсем другим тоном выдает:

— Да.

Так рявкает в трубку, что невольно сжимаюсь. Его манера говорить едва ли сочетается с тем, как он сейчас по моей спине пальцами скользит. От шеи до лопаток. Нежно дотрагивается, едва касаясь. Чертит незримые линии.

Внимательно наблюдаю за Байматовым. Не слышу, что именно ему сейчас по телефону говорят. Но видно, ничего хорошего.

Выражение лица меняется. Как будто ожесточается. Он мрачнеет. Его челюсти сжимаются крепче. Вены на шее раздуваются от напряжения