Полная версия книги - "Между правдой и ложью (СИ) - Рог Ольга"

Оставшись одна, Софья прислонилась к двери спиной, чувствуя, как ее колотит. Она пыталась унять дрожь в коленях, глубоко вдыхая и выдыхая. Глеб… Рядом в их квартире. И это не сон. После стольких лет, после всего, что между ними произошло.

Между ними ложь. Ее про то, что скрыла детей… И его жесткая правда об измене.

Глава 26

— Доброе утро, — он стоял у входа на кухню взъерошенный, смотрел как она помешивает на плите кашу, снимая пенку. Ничего этакого… Обычный халат. Волосы заплетены в косу.

— Как спалось? — она удостоила его коротким взглядом и опять отвернулась, сосредоточенно рассматривая, как булькает варево.

— Давно так не высыпался… И не слышал таких приятных запахов, — он блаженно прикрыл глаза. — Ты просто кудесница, Соня. Так вкусно пахнет.

— Обычная гречневая каша. В духовке стоит творожная запеканка, — ее щеки покраснели от комплиментов.

Глеб изменился. Раньше был очень скуп на слова и проявление эмоций. Как оказалось, они были… Были чувства. Была любовь. Внутри нее все затаилось, в ожидании особенных слов о себе, для себя. Женская тоска по сильному плечу или нечто большее? Его: «Я люблю тебя», всколыхнуло в Соне теплоту, которая плескалась и исходила дурманящими парами. Почему ей раньше казалось, что они не совпадают ритмами и взглядами? Жили только ради жизненного компромисса. Сейчас многие моменты виделись иначе.

«Еще бы не было измены и совсем красота?» — в голове всплыла главная причина их развода.

У Софьи чуть каша не пригорела, пока рылась в домыслах, а Паровозов терпеливо ждал. Пару раз сходил проверить мальчишек, которые начинали возиться, но еще толком не проснулись.

Отключив газ и вынув прихваткой пышную подрумяненную запеканку, Софья пригласила бывшего мужа к столу. Поставила тарелки, разложила приборы. Вытянулась, прислушиваясь по привычке к звукам из детской. Успокоившись, присела напротив.

— Непривычно долго спят. Видимо вчера было много эмоционального всплеска, — она кивнула, когда Глеб подложил ей ложку сметаны из банки. Только потом себе.

Посмотрел ей открыто в глаза.

— Пусть спят, пока есть возможность. Потом наши дети вырастут и от разного рода проблем…

Он не успел договорить. Его телефон лежащий ближе к стене на столе, заголосил.

— Блин, Герасимов и здесь достанет, — виновато улыбнулся и хотел скинуть вызов. Что может срочного, если он уже здесь?

— Возьми. Видишь, не унимается, — сказала Соня, любопытно поглядывая на гаджет: что может быть общего у этих двоих, после всего?

— Да? — прорычал Глеб в трубку, закатив глаза в потолок.

— Глебка, ты сидишь? — весело спросил Артем, явно подготавливая его к какой-то очередной подлости.

— Сижу. И что? — последний лениво жевал кусок запеканки.

— Я выбил из Агаты признание, братан! Ничего у вас не было, она все подстроила, чтобы наказать Соньку. Уж не знаю, какие тараканы у этой идиотки в голове, — выпалил Артем. — Але! Чего молчишь? Язык проглотил? Сейчас вышлю тебе голосовое — ее чистосердечное…

— Высылай, — закивал Глеб, у него в зобу сперло, будто подавился. Кусок в горле застрял — ни туда, ни сюда. — Я тут как раз с Соней… Мы завтракаем, — еле выговорил сдавленно.

— А-а-а! — заверещал Герасимов не своим голосом. — Скажи, что я классно тебя поддел! А то бы так и сидел на жопе ровно. Не слышу благодарности⁈ — пошли шуточки, довольным голосом. — Сонь, привет! Ты меня слышишь? — интонация поменялась с ернической на игривую.

Глеб нажал на значок громкой связи и придвинул телефон на середину, между нарезкой сыра и хлебом.

— Слышу. Привет, — коротко отозвалась молодая женщина, недоверчиво нахмурившись.

Ее разыгрывают? С этих чудаков на букву «м» станется. Прослушивая запись, пересланную Артемом, искала подвох, несовпадения… Непривычно было слышать ту, другую на своей уютной кухне. Пьяным голосом Агата действительно откровенничала, порой хвасталась, как здорово развела Паровозовых. И ей не жаль. Так им, чистоплюям и надо.

«Агата, змея ты моя ненаглядная, если ты решила меня просветить в свои подвиги, то у тебя не совсем там счастливо живется?» — Артем хотел утешить и свое израненное эго. Не просто так гадина звонит — значит, пожаловаться на судьбинушку больше некому.

«Прикинь, он меня ободрал как липку. Кину-у-ул! Сижу без денег, без нормальной работы… В каком-то задрипанном баре, где негр приценяется к моей заднице. Темочка, скинь денежку?» — вот и стала понятна причина ее звонка.

«Дай, подумать…» — затянул Герасимов, словно и вправду задумался над темой: дать бывшей деньги. — «Знаешь, нет. Не получится»

«Почему?» — обиженно замычала Агата под фон иностранной речи и музыку в стиле кантри.

«Не хочу. У меня сейчас настроение — никому не занимать. Вот, за правду я скажу тебе „спасибо“! Передам, все что ты наговорила Глебу».

«Ну ты и су…»

Герасимов договорить ей не дал, видимо, прервав связь.

Запись закончилась. Двое сидели, боясь поднять глаза друг на друга. У Глеба на виске пульсировала вена.

— Мама? — пискнул один сонный в пижаме с собачками, обозначив себя в коридоре.

— Папа? — босые ноги Гриши шлепали по ламинату, приближаясь к родителям.

Глава 27

Прошел год с момента, когда отболело. Без вины виноватый Глеб остался с сыновьями и Софьей. Они начали заново, с чистого листа. Скромные ухаживания, откровенные разговоры.

Соня, осторожная и мудрая, видела в Глебе не сломленного мужчину, а человека, способного к искренней любви и преданности. Она не требовала клятв и обещаний. Не вспоминала их косячное начало. Отпустила ситуацию, доверившись чутью… Паровозов не обманет и не подведет. У него на лбу написано: «Был ослом, но хочу исправиться». Их отношения становились все крепче и глубже.

В постель Соня впустила его месяца через два, вымотав обоих от состояния: «Хочется и колется», до «Готова прыгнуть ваш терновник без экипировки». Она не боялась близости, нет. Ей хотелось убедиться в своих собственных чувствах к Глебу, в том, что она готова «вместе и навсегда». Зная как жить без него, узнала, что бывает после… После его открытого признания в любви и невероятной трогательной нежности к ней и сыновьям.

Гриша и Миша помогали, как могли родителям. Особенно в той части, где можно покапризничать, повалившись на ковер дрыгать ногами… Где мама и папа кинуться утешать, подтирать носики… До поры, пока Глеб не просек их манипуляции.

— Сонь, знаешь, похоже у наших сыновей открылся актерский талант. Они научились разыгрывать целые сцены, да так убедительно, что хочется верить каждому всхлипу.

Соня, отвлекшись от ноутбука и своих заумных таблиц, задумчиво посмотрела на него.

— Ты думаешь? Мне казалось, они просто требуют внимание.

— Внимание, это понятно. Но они используют это как оружие! Чуть что не по их, сразу — концерт. Нужно пресекать это в корне, пока не стало привычкой.

Глеб подошел к мальчикам, которые, почувствовав неладное, притихли и смотрели на отца исподлобья.

— Так, симулянты, спектакль окончен. Встали и помогли маме собрать игрушки.

Грозный. Большой. Руки в боки. Серый отцовский взгляд не шутит, переходя с одного шпанюги на другого.

Григорий, обычно заводила во всех проказах, вдруг стушевался, прекращая истерить, и принялся послушно складывать машинки в коробку. Миша, как верный оруженосец, последовал его примеру. Хитрые серые глазки косились в сторону папиного телефона, необдуманно лежащего на спинке дивана. Новенький! Взамен того, что они дружно утопили в унитазе, чтобы папа Глеб меньше разговаривал с чужими голосами. Если братец отвлечет внимание на себя, то…

— Глеб, они покушаются на твой телефон, — сказала матушка близнецов, не поднимая глаз от экрана. У нее выработалась суперспособность — видеть даже затылком. — Убери от греха подальше.

Мишенька разочарованно насупился, надув щеки. Не вышло. С матерью не забалуешь. Эта женщина, казалось, читала все их мысли и прогнозировала даже те, что еще не случились. Недавно какие-то дядьки монтировали приспособу на окнах, чтобы парни не могли окно открыть и сигануть с третьего этажа. Двери в ванну и в туалет просто так не откроешь поиграть водичкой, даже если двигать из кухни табуретку.