Полная версия книги - "Авангард (ЛП) - Халле Карина"

— Знаю, звучит наигранно, — добавляет он, заметив моё выражение лица. — Но это правда. Надеюсь, этой правды вам достаточно.

— Поглядим, — отвечаю я, стараясь не поддаваться его обаянию. — Я намерена показать настоящего вас — кем бы вы ни были.

— Другого я и не ждал, — он наклоняет голову, снова изучая меня этим тревожащим пристальным взглядом своих голубых глаз. — Знаете, вы не такая, как я думал, мисс Бакстер.

Я стараюсь не дать этим словам вскружить мне голову.

— Прошу вас. Просто Мия, — я делаю паузу, по привычке прикусывая губу. — А что вы думали обо мне?

— Откровенно говоря, я ждал кого-то более покладистого. Ту, кто будет довольна заготовленными ответами для прессы. Я думал, та женщина в Лондоне — это просто роль, которую она играла.

— М-м, нет, — качаю я головой. — Я и правда редко чем-либо довольна.

Его взгляд на мгновение словно темнеет.

— Значит, нас таких двое, — произносит он.

Дверь открывается, и появляется Тайлер с подносом кофе для нас. По его лицу видно, что Рэйчел послала его прервать то, что здесь происходило. За ним входят Рэйчел и Джейсон с планшетами в руках, с профессиональными улыбками на лицах.

Краткий, но личный момент, который мы разделили, рассыпается вдребезги. Мы снова — журналистка и объект интервью, одобренные кураторами, и всё строго на записи.

И, может, это всё, что между нами было и будет… но всё же… что-то изменилось. Я чувствую это по тому, как он теперь на меня смотрит — уже не как на проблему, которую нужно решить, а как на человека, заслуживающего внимания.

Что опасно.

Для нас обоих.

Но особенно для меня.

Мы продолжаем ещё час, я задаю безопасные вопросы, он даёт безопасные ответы, — и постепенно давление у Рэйчел возвращается к норме. Авангард рассказывает мне о любимой части своей работы (очевидно, спасение детей — хотя спасение домашних животных идёт сразу за ним) и о своих надеждах на будущее (мир во всём мире и дальнейший успех «Глобал Динамикс», разумеется). Всё звучит безупречно и полностью соответствует имиджу.

Но время от времени его взгляд встречается с моим — и на мгновение проглядывает что-то настоящее. Тот самый человек, скрывающийся за маской. Тот, кого я намерена узнать как можно лучше, чего бы мне это ни стоило.

Когда мы наконец заканчиваем, Рэйчел буквально светится от облегчения, что всё прошло гладко.

— Большое спасибо за уделённое время, мисс Бакстер. Мы свяжемся с вами, чтобы назначить следующие встречи.

— С нетерпением жду, — я собираю вещи, убираю диктофон в потрёпанную кожаную сумку. — Благодарю, Авангард. Это было весьма многообещающее начало.

— Как насчёт завтра? — вдруг спрашивает он.

— Прощу прощения? — я замираю и оборачиваюсь к нему.

— Завтра. Мы можем продолжить. Ты же сказала, что это только начало, верно? В Бруклине есть одна закусочная, которая мне нравится. Клянусь, там делают лучшие молочные коктейли в городе. Без кураторов. Возможно, кто-то и будет глазеть на нас, но мы просто поболтаем. Только мы вдвоём.

Рэйчел делает шаг вперёд:

— Авангард, я правда не думаю…

— Я тебя не спрашиваю, Рэйчел. И Джулию тоже, если уж на то пошло, — его голос звучит вежливо, но твёрдо. — Я спрашиваю её.

Он приглашает меня на молочные коктейли? Самое невинное занятие на свете? Я едва сдерживаю смех.

— Конечно, — отвечаю я, улыбаясь ему и надеясь, что не краснею. — Завтра.

— Я заеду за тобой, — его улыбка неторопливая, тёплая, и это чертовски опасно. — Это свидание.

ГЛАВА 8

АВАНГАРД

Я просыпаюсь с мыслями о ней.

В этом нет ничего необычного. Я думаю о Мии Бакстер с тех пор, как она подошла ко мне на том лондонском гала-вечере и в лицо назвала меня оружием. И сны мне снятся про неё. Отсюда и то состояние, в котором я просыпаюсь.

Необычно другое: я с нетерпением жду новой встречи с ней, даже несмотря на её бесконечные, въедливые вопросы. Жду чего-то с нетерпением — впервые за долгое время, если не считать очередного спасения, очередного появления на публике, очередного тщательно выверенного момента моей столь же тщательно выстроенной жизни.

«Всего лишь выпьем чёртов молочный коктейль», — напоминаю я себе, натягивая гражданскую одежду: тёмные джинсы, серую футболку-хенли. В каком-то смысле это тоже костюм — тот, что позволяет на мгновение забыть о работе и притвориться обычным парнем. Правда, есть одно исключение — часы на запястье, спасательный трос для города и одновременно поводок ответственности.

«Всего лишь коктейль, всего лишь интервью, — твержу я себе. «Просто выполняю свою работу».

Только вот это я сам всё предложил. Без кураторов. Без конференц-зала. Только мы вдвоём.

Да… возможно, я только что совершил огромную ошибку. Вот что получается, когда думаешь не головой.

Но отступать уже поздно.

Когда я выхожу на крышу, Дэнни уже ждёт с «Меридианом» — прислонился к двери со стороны водителя и улыбается своей обычной беззаботной улыбкой.

— Выглядишь шикарно, босс. Прям обычный парень.

— В том и суть, — отвечаю я.

— Попал в точку. Ты почти похож на обычного, пусть и несправедливо накачанного и симпатичного, жителя Нью-Йорка, — Дэнни устраивается на водительском сиденье, пока я сажусь сзади. — Итак, Бруклин, закусочная Сэла? То самое место с липкими меню и гангстерами, которые заключают сделки под столом?

— То самое место, где делают лучшие молочные коктейли в городе.

— Да, и это тоже, — Дэнни поднимает «Меридиан» в воздух и отдаляется от здания под тихое гудение. Под нами в утреннем свете простирается Манхэттен. — Знаешь, когда ты сказал, что хочешь провести дополнительное интервью в каком-нибудь непринуждённом месте, я думал, ты имеешь в виду кафетерий «Глобал Динамикс». Может, комнату отдыха с той модной кофемашиной.

— Там слишком много ушей.

— А в закусочной в Бруклине их меньше?

— Другие уши, — я наблюдаю за городом внизу: парк, река, бесконечная сетка улиц и зданий. — Не хочу забегать вперёд, но в этой девушке есть что-то особенное. Не могу это объяснить.

— Не можешь объяснить, да? Она горячая?

— Она… ну, довольно привлекательная, я бы сказал.

Он смеётся:

— Я навёл справки. Она сногсшибательна, и ты это знаешь. Эти большие глаза? Представь, как она ими хлопает перед тобой? А её губы? — он прикусывает кулак.

— Дэнни, успокойся, — говорю я. — Сосредоточься на вождении.

— Машина едет сама, помнишь? В любом случае, похоже, она уже запала тебе в душу, а?

Я молчу и смотрю в окно.

Потом и он замолкает — настолько необычно, что я бросаю взгляд в зеркало заднего вида. У него на лице то самое выражение: такое бывает, когда он собирается сказать мне что-то, что я, скорее всего, не хочу слышать.

— Просто будь осторожен, ладно? — говорит он. — Она журналистка. Вся её работа — заставить людей раскрыться, чтобы потом выложить это в сеть на потеху незнакомцам. Я должен за тобой приглядывать.

— За мной не нужно приглядывать, — я смотрю на него твёрдо. — И я знаю, кто она.

— Правда? — «Меридиан» ловко обходит дрона-доставщика, плавно меняя курс. — Потому что в прошлый раз, когда у тебя было такое выражение лица из-за женщины, это попало на шестую страницу, а у Джулии случилась истерика, которая длилась три дня.

— На этот раз всё иначе, — тихо отвечаю я, хотя не могу точно сказать почему.

— Знаменитые последние слова, — бросает он.

Мне нечего на это ответить, поэтому я просто смотрю, как город проплывает внизу, и стараюсь не думать о том, почему мне так не терпится снова её увидеть.

Мы приземляемся возле её отеля: «Меридиан» бесшумно опускается на улицу. Я сразу замечаю её, она в кожаной куртке, тёмные волосы свободно спадают на плечи, она стоит на тротуаре, скрестив руки, с выражением лица, в котором заметно недоверие и любопытство.

Теперь, когда за мной не следит «Глобал Динамикс», словно ястреб, я могу как следует её разглядеть. Она миниатюрная — примерно на фут ниже меня, — но в тех глазах, о которых так распинался Дэнни, ничего миниатюрного нет: большие и тёмные, обрамлённые косой чёлкой, из-за которой она кажется почти невинной.