Полная версия книги - "Дым и шрам (ЛП) - Фокс Гретхен Пауэлл Гретхен Пауэлл"

Он медленно, с благодарностью кивнул Тристану, после чего вернул внимание Аурелии прежде, чем эта давящая хрипота в горле уступила место чему-то совсем неловкому. Как-никак, он все еще оставался на виду у всех.

— Взгляните на тех, кто покорил Испытания, на тех, кто идет путем единства, а не розни, — произнесла Аурелия. — На тех, кто доказал, что достоин короны.

— Но кому принадлежит корона? — раздался голос из толпы. Седрик не понял, кому он принадлежал, но этот вопрос был лишь первым в шквале расспросов и выкриков, обрушившихся на них.

— Кто из них победил?

— Не могут же победить оба!

— Хейвенсрич или Нирунделл заберет ее силу?

Их пыл наконец вывел Элирию из оцепенения. С чудным выражением на лице она уставилась на корону в своей руке, сжимая ее крепче. Седрик почувствовал, как остальные чемпионы подошли ближе к ним двоим за спины — словно готовые к тому, что толпа ринется на них или соберется бунтующий оскал.

Беспокоиться им не следовало. Аурелия подняла обе руки, и волна силы прокатилась по толпе. Все снова смолкли, вынужденные слушать:

— Корона никому не принадлежит.

Некоторые из зрителей обменялись косыми взглядами, включая Харгрейва и Тибо, но их пыл больше не выходил из-под контроля.

— Пока нет, — продолжила Аурелия. — Испытания покорены, но сила Короны Согласия еще не была завоевана. И так оно и останется, пока…

Несколько вещей произошло одновременно.

Сиренево-зеленая вспышка пронеслась перед глазами Седрика.

Общий ах эхом отозвался по зале.

Элирия издала резкий крик, отшатываясь назад и врезаясь в Нокса. Она сжала одну ладонь в другой, алая кровь капала с края ее руки.

С ее пустой руки.

А Зефир уже стояла в нескольких футах перед Седриком: кинжал, которым она когда-то спасла ему жизнь, был сжат в одной руке, а корона — в другой.

Мука отпечаталась на каждой линии ее нежного лица, когда она посмотрела на Седрика умоляющими зелеными глазами:

— Прости, — сказала она, и её голос задрожал. — Мне так жаль.

Она сделала шаг назад. Седрик сделал шаг вперед:

— Почему? — Его голос сорвался на этом слове.

— Корона действительно принадлежит кое-кому, — сказала она. — И у меня нет выбора, кроме как принести ее ему. Он не оставил мне выбора.

Седрик протянул к ней руку, но она была быстрой — очень, очень быстрой. Не слабой, не хрупкой, не истощенной, как он думал. Нет, этот пепельный вид, взвинченность и нервозность, которые он уловил в Святилище, были вызваны не угасанием магии. Они были вызваны ее виной.

— Нет! — закричала Аурелия, и её многослойный голос прозвучал остро от древней силы. Ее рука выскочила из-под одеяний, галактика цвета закружилась по коже, а сфера магии сформировалась в ладони. Божественный удар, призванный остановить сильвану от побега с их завоеванным в тяжкой борьбе призом.

Но Зефир оказалась быстрее. Во вспышке зеленого света её тело внезапно замерцало, сместилось, сжалось — изменилось. Крылья вырвались из спины. Зеленая кожа уступила место изумрудным перьям. И внезапно перед Седриком стояла уже не сильвана, а орел, улетающий прочь и сжимающий половину Короны Согласия в когтях.

Перевертыш.

Оборотень.

Удар Аурелии разминулся с Зефир на какие-то дюймы, рикошетом отскочил от дальней стены и рассеялся над зрителями с такой силой, что большинство сбило с ног.

Голова Седрика пошла кругом, когда Зефир взмыла над ошеломленной толпой, клекот вырвался из ее птичьего горла, пока она неслась сквозь двери замка прочь из виду.

«Он не оставил мне выбора».

Кто «он»? Варит Мальхиор? Кусочки времени, проведенного Седриком и Зефир в Святилище, сплетались в его ошеломленном разуме в мозаику, сотканную из каждого момента, предвещающего ее предательство. Он внезапно начал разбирать каждое их взаимодействие с той самой секунды, как спас её от тварей.

Его мысли запнулись. Неужели даже это было подстроено? Ее крики ужаса, хлещущая рана на ноге? Седрик уставился на место, где исчез орел, а в памяти всплыл образ. Зеленоватая шкура твари, раздравшей Диссидуу Пир насмерть. Он думал, что это обман зрения, отблеск северного сияния над головой. Он вспомнил вопль боли, когда его меч полоснул существо. Полоснул по её ноге.

Это была она.

Она водила Седрика за нос с той самой секунды, как он вошел в Испытания, наблюдая за ним, поджидая его. Она убила Диссидуу. Использовала ту самую рану, которую Седрик невольно нанес ей, чтобы сыграть на его сочувствии. И он попался на всю эту игру. Он принимал каждую робкую улыбку, выманенную им, за чистую монету. Боль, которую она выражала после его попытки объединиться с другими человеческими чемпионами. Каждый тревожный взгляд, нервное заламывание рук. Он считал все это признаками того, что она действительно переживает за его благополучие. Переживает за него. Что они союзники.

Хуже того — что они друзья.

Сквозь жертву, тьму и преданную дружбу…

Ни разу он не подумал, что она использует его как средство достижения цели, подталкивая его к покорению Испытаний, чтобы для нее появилась корона, которую можно украсть. Знала ли она, какова цена завоевания этой короны, когда подгоняла его к ней? Знала ли, что либо ему, либо Элирии придется умереть, чтобы забрать финальный приз?

«Это должны быть вы двое… Дойдите до конца. Ради всех нас».

Разумеется, она зналa. Если она работала под началом Варита, то наверняка точно знала, чего ожидать с самого начала. Он подумал об ее шоке при виде того, как они вдвоем снова появились после финального испытания. О ее полном неверии.

Она не просто не сумела полностью исцелить Кит, Трайгга и Нокса после битвы с Эвандером из-за того, что её магия иссякла. Она сделала это, чтобы удержать их слабыми. Чтобы помешать им одолеть ее, когда неизбежно настанет миг нанести удар. Чтобы разыграть свою финальную карту.

Седрик развернулся, тяжесть нарастала с каждым шагом его сапог, когда он вернулся к остальным чемпионам у Врат. Трайгг все еще поддерживал слабеющую Кит, и на их лицах застыли одинаковые выражения ошеломленного изумления. Даже обычно невозмутимое лицо Нокса скривилось в раздумьях, словно он не понимал, что только что произошло.

Элирия туго сжимала израненную руку другой, прижимая край блузы к ране, чтобы остановить кровь. Ярость вспыхнула в груди Седрика при этом виде, хотя рана, которую Зефир полоснула по ее коже, чтобы вырвать корону, не казалась глубокой.

Одного взгляда на каменное выражение лица Элирии могло хватить, чтобы убедить остальных в том, что с ней все в порядке. Легкое ранение. Просто царапина. Но боль в ее глазах выдавала ее стойкость. В них отражалось то самое предательство, которое, Седрик был уверен, сияло и в его собственных глазах.

— Нам нужно идти за ней! — крикнула Элирия. Крикнула — потому что ошеломленная тишина, павшая на толпу, быстро испарялась, и новая волна неопределенности накрывала залу.

— Что это значит?

— Арканийские предатели! Они украли корону!

— Вы видели, как она переговаривалась с человеческим победителем? Она работает на них!

Новая вспышка божественной силы от Аурелии заставила их крики застрять в горле, хотя самые громкие из них выглядели откровенно недовольными этим. Седрик видел взвинченность в глазах тех, кто все еще оставался, сомнение, закрадывающееся в их выражения, пока они обменивались настороженными взглядами. Праздник окончился. Многие зрители развернулись на каблуках и вылетели из залы — начало исхода, который, как надеялся Седрик, не был ошибкой. Кто знал, какие слухи и сплетни будут собраны из того, чему они стали свидетелями.

— Боюсь, она уже далеко, — произнесла Аурелия, и закипающая ярость в ее многочисленных голосах заставила волоски на затылке Седрика встать дыбом. Он понимал ее ярость. Без их половины короны у них не было способа найти второй осколок. И очень скоро Варит Мальхиор найдет его.

Комок подступил к горлу Седрика: