Полная версия книги - "Дым и шрам (ЛП) - Фокс Гретхен Пауэлл Гретхен Пауэлл"

— Ты готова? — спросил Седрик.

Она не была готова. В ту секунду, когда они пройдут сквозь эти Врата обратно в реальный мир, все это — чем бы оно ни было — закончится. Столько всего оставалось неизвестным. Столько вопросов. Элирия не была готова к тому, что они вернутся на свои противоположные стороны континента, что их народы снова окажутся в розни.

Что это означало для их народов?

«Оба чемпионы, оба победители», — сказала Аурелия. Означало ли это что-то? Почтет ли король — оба короля — этот факт? Поверят ли они им вообще?

Обещанная сила короны больше не лежала на кону. Ни одна из сторон не заберет божественную мощь, не сможет использовать ее против другой — Элирия позаботится об этом. Существовал ли шанс, что это может означать начало чего-то вроде… мира?

Она качнула головой. При всех их разговорах о совместной работе по запечатыванию Разломов, о восстановлении земель и о «после», Элирия и Седрик не обсуждали, как это может выглядеть на самом деле. В тот миг все казалось простым. Теперь же оно казалось все более невозможным, чем дольше она смотрела на Врата.

Им нужно отыскать вторую половину короны. Им нужно гарантировать, что Варит Мальхиор останется как можно дальше. Им нужно планировать и строить стратегию, и им нужно время вместе, чтобы сделать все это.

Вместе.

Слово запнулось в разуме Элирии, реальность начала расплетать края надежды, зреющей вопреки ее воле. Никакого «вместе» после выхода из Святилища не существовало. Ее и Седрика ждали два совершенно разных, совершенно несовместимых «после».

Щеки залил жар от глупости тоски по чему-то иному. Она начала собирать комок эмоций, бурливших в груди, завязывая их в узлы, выкапывая дыру глубоко внутри себя, где смогла бы их похоронить.

От легкого сжатия ее руки Элирия повернулась и увидела, что Седрик смотрит прямо на нее. Нечто похожее на решимость и, возможно, даже капля тоски отпечатались на прочных линиях его бровей, сжатой челюсти.

— Найди вторую половину, — сказал он, наконец разжимая её руку и оставляя осколок короны в её открытой ладони.

Она тут же ощутила отсутствие его присутствия, угасающее тепло его касания. Это казалось… окончательным.

— Воссоедини корону, запечатай Разломы. Заверши то, что мы начали.

— А ты? — Элирия прогнала дрожь, которую чувствовала в груди, не давая ей пробиться в голос. — Что сделаешь ты?

— Я сделаю так, что Варит Мальхиор никогда не приберет её к рукам. Я гарантирую, что он заплатит за все, что совершил здесь. — Убежденность. Уверенность.

Сердце Элирии одновременно наполнилось и опало. Горько-сладкий вкус заполнил язык. Она не знала, как он надеялся этого добиться, но предположила, что если кто-то и способен преследовать безумного чародея в человеческом мире, так это именно он.

Седрик улыбнулся — слабо, печально, но с наименьшей искрой надежды. Словно, быть может, это не должно стать прощанием навсегда.

Она надеялась, что это не так.

Хотела верить, что это не так.

Должна была верить, что это не так.

Даже если знала, что так оно и есть. Знала, что они всегда играли в эту игру с разных сторон доски. И ничто из произошедшего между ними двумя не имело значения за пределами Святилища.

Даже если это имело значение для нее.

Она зарылась еще глубже.

Опираясь на Трайгга, Кит наконец подошла к Элирии. Зефир шагнула к Седрику с другой стороны, Нокс задержался в нескольких шагах за линией чемпионов. Бывших чемпионов. Выживших и победителей — во всяком случае, в глазах Элирии.

Ее пальцы сомкнулись вокруг половины короны.

И она прошла сквозь Врата.

Рев толпы был оглушительным. Возгласы и ликующие крики разносились по великой зале, окружая Седрика, окутывая его своим ликованием.

Элирия шла всего в двух шагах впереди — казалось, она замерла на месте под давлением всеобщего восторга. Он повернулся и увидел, как Кит, Трайгг, Нокс и Зефир выходят вслед за ним; подобное оцепенение сковало их движения тоже.

Он сосчитал бы столь пышное празднование неуместным среди руин Затерянного Города… оставайся они тем, к чему герои привыкли. Но Седрик с трудом узнавал Замок Люмин. Пыльные ковры, осыпающиеся фрески и потрескавшийся камень исчезли. Развевающиеся знамена висели вдоль стен — эмблемы Хейвенсрича и Нирунделла, вышитые серебряной нитью, чередовались на каждом флаге. Зажженные настенные факелы из хрусталя и стекла отбрасывали мерцающий свет на полированный мраморный пол.

Это было уже не то гнилое место, которое Седрик оставил позади, когда Арбитр приковал его к Святилищу. Оно возродилось, словно покорение Испытаний пробудило былое величие Люминарии. Словно, пройдя обратно сквозь Врата, он шагнул назад во времени.

Седрик оглядел залу, вглядываясь в лица зрителей — людей и арканийцев, перемешавшихся между собой и приветствующих их дома. Большинство лиц сияли от счастья, глаза лучились радостными слезами. Но некоторые были… испуганы. Подбородки дрожали, а глаза метались в отчаянной попытке разглядеть кого-то за их шестеркой, выискивая собственного чемпиона. И тогда Седрик уловил печальный гул, вплетавшийся в радостный гомон в зале. Его желудок сжался при виде фейри с коротко остриженными кобальтовыми волосами, тихо рыдающей в стороне.

Свет разросся за спиной Седрика: Врата запульсировали оттенками серебра, розового, фиолетового и зеленого. Облаченная в белое фигура шагнула наружу, и свет испарился. Врата закрылись. Капюшон женщины был низко надвинут, ее божественные черты прятались под плотной белой тканью, пока голос Аурелии — голос Арбира для всех остальных присутствующих — разносился бесконечным хором:

— Ваши чемпионы вернулись!

Новый шквал криков прокатился по собравшейся толпе, прежде чем они погрузились в благоговейную тишину, затаив дыхание. Седрик сделал еще пару шагов вперед, пока не оказался подле Элирии. Он бросил на нее нервный взгляд, но она на него не смотрела. Ее внимание было полностью приковано к Аурелии, пока небожительница продолжала речь, и её многочисленные голоса разносились по зале подобно колокольному звону:

— Взгляните на ваших победителей, народы Арканиса! Выкованные испытаниями. Они сражались. Страдали. Приносили жертвы. И вышли победителями! Элирия Лайтбрейкер и Седрик Торн покорили Испытания!

Ликующий крик прорезал тишину. Сердце Седрика заколотилось, и его взгляд метнулся к троице мужчин, стоявших в дальнем конце залы. Харгрейв опирался на колонну, на его суровом лице играла ухмылка, а темные волосы были убраны назад. Рядом с ним Тибо неловко переминался с ноги на ногу, косясь на окружающих его арканийцев, но когда его взгляд встретился со взглядом Седрика, тот просиял от восхищения.

Впрочем, именно третий мужчина овладел всем вниманием Седрика. Это был не холодный, осуждающий лик лорда Левиафана Черча, каковой он ожидал увидеть, а куда более дружелюбное лицо. Лицо человека, по которому Седрик, как он только что понял, невероятно скучал.

Улыбка Тристана расплылась по его лицу, шрам под левым глазом изогнулся к мерцающим синим глазам. Гордость исходила от него, ощутимая даже оттуда, где стоял Седрик, и в горле у рыцаря внезапно пересохло.

«Он пришел».

Даже зная, насколько ничтожно малы были шансы на возвращение Седрика, он все равно пришел.

Разочарование от отсутствия лорда Черча среди встречающих испарилось. И если быть честным с самим собой, Седрик не был уверен, что действительно разочарован. Нечто куда более похожее на облегчение разлилось по его телу, смешиваясь с тем самым вечным тлением в центре груди. Он не винил судьбу за дополнительное время, чтобы собраться с духом, разложить мысли по полочкам и распутать чувства перед тем, как придется держать ответ перед благодетелем обо всем, что произошло в Святилище. Седрик не знал, скольким он захочет поделиться — скольким поделится. В конце концов, Седрик и сам еще многого о себе не понимал.