Полная версия книги - "В западне (ЛП) - Куинн Ребекка"

Оглушённая, я мгновенно моргаю, жадно хватая воздух и дрожа.

— Очень красиво, — проводит Бо властной рукой по моему позвоночнику и сжимает попку.

Дом отпускает мои запястья, и я опираюсь о его грудь, наслаждаясь твёрдой кожей под своими пальцами. Моё дыхание остаётся частым и отрывистым, но я пользуюсь своей свободой и скольжу ладонями по его груди и рукам, вниз по кубикам пресса.

Когда добираюсь до его члена, качающегося над водой, то колеблюсь. Бросаю на него взгляд из-под ресниц и вижу, что он наблюдает за мной с некоторым замешательством, будто сам не совсем понимает, почему позволяет мне так к себе прикасаться.

— Не стесняйся перед нами сейчас, — шепчет Бо мне на ухо.

Он берёт мою руку в свою и обхватывает ею толстый член Дома. Моё дыхание перехватывает.

— Хорошо и крепко, дорогая, только следи за ногтями.

Член Дома горячий и разбухший по всей длине, с широкой, покрасневшей головкой, жаждущей внимания. Бо двигает моей рукой в устойчивом ритме, и вода вокруг нас начинает бурлить. Я удивлена, что от неё не идёт пар. Он ощущается таким приятным, шелковистым и одновременно твёрдым, и каждое вздрагивание под моей ладонью заставляет меня тяжело дышать. Я отдаюсь тихим указаниям Бо, где-то ослабляя хватку, а где-то сжимая сильнее.

Я теряю себя в их ритмах, в том, как они зажимают меня между собой, как используют, чтобы задевать струны друг друга — и мои собственные. В конце концов, это их специальность: заботиться друг о друге так же сильно, как они заботятся о своей сабмиссив. Это их тандемное взаимопонимание, их дружба, их способность делиться желанием и этими уязвимыми, идеальными моментами вместе. Теперь я вижу это настолько чётко.

Дом расставляет ноги шире, когда я нервно смотрю на него снизу вверх, гадая, как он воспринимает мои смелые прикосновения. Не то чтобы я спрашивала разрешения. Он наклоняет голову, привлечённый моим вниманием, вопросительно приподнимая бровь. Затем просто скрещивает руки на груди и отводит взгляд, словно ему слегка скучно. Словно он принимает должное как наш король и командир.

Бо опускает мою руку ниже, побуждая меня ласкать его яйца, растирать чувствительный участок кожи под мошонкой, пока равнодушие Дома не начинает давать сбой. Мы возвращаем мою руку на его член, и обжигающая пульсация в моём кулаке вместе с тёмным румянцем на его скулах выдают его похоть. Я вздрагиваю, прижимаясь спиной к Бо и сжимая бёдра от этой боли.

Я хочу обслужить его как следует. Хочу заставить нашего командира дрожать.

Со стоном я снова ласкаю его, на этот раз уже не полностью подменяемая движениями Бо, и провожу большим пальцем по разбухшему кончику. Зубы Бо прикусывают мочку моего уха и сжимаются в качестве предупреждения, и я прижимаюсь к нему, получая, пожалуй, слишком много удовольствия от этого укола боли.

— Хочешь ублажить меня, питомец? — взгляд Дома возвращается ко мне, и на этот раз в золотистых глубинах снова таится забава.

На этот раз это прозвище не режет слух.

Решив, что честность — это то, к чему должна стремиться хорошая девочка, я киваю:

— Да, сэр.

Его губы дёргаются, и он произносит:

— Хорошо, — Дом касается своими губами моих. — Тебе стоит увидеть, как он распадается на части, когда его член оказывается в хорошем, тёплом рту. Он настоящий зверь.

Мои глаза расширяются от этих грубых, небрежных слов.

Его взгляд переводится на Бо:

— Нам следует вытащить её на берег. Хочу видеть, как ты берёшь её рот, а если мы сделаем это здесь, она утонет до того, как доведёт тебя до конца.

— Отличный план, — Бо подхватывает меня и с задорным толчком перебрасывает через плечо.

Я извиваюсь по инстинкту, и широкая ладонь Бо больно шлёпает меня по попке:

— А ну-ка сиди спокойно.

Его пальцы задерживаются, пока он несёт меня к берегу, скользя между моих бёдер, чтобы подразнить влагу между ног, а затем размазать её между ягодицами. Я хочу вырваться от этого вторжения, от этого восхитительного прикосновения, но я действительно хочу показать им, что умею подчиняться. Несмотря на то что ранее я убежала, я отнеслась очень серьёзно к словам Дома о том, что ему нужно мне доверять.

Поэтому стараюсь лежать как можно неподвижнее, дрожа, пока пальцы Бо исследуют мои складки, задевая нежный клитор, а затем дразня сжатый, сморщенный бутон, пока моё дыхание не становится частым и отрывистым. Я стараюсь не напрягаться, хотя он наверняка чувствует, как я трепещу каждый раз, когда он потирает меня там.

Эти медленные прикосновения не менее шокируют, чем внезапное вторжение Джейка, но они также глубоко интимны, будто Бо решил, что имеет полное право на моё тело и будет использовать любые мои части так, как захочет. Затаив дыхание, я гадаю, планирует ли он оттрахать меня туда?

Хочу ли я этого вообще?

Несмотря на смущение — а может, именно из-за него — к тому моменту, как мы достигаем края воды, я снова насквозь промокшая и нетерпеливая. Тщательные прикосновения Бо сделали меня скользкой и готовой везде между бёдрами и ягодицами.

Его скользкие пальцы снова прижимаются к моему тугому отверстию, проникая за цепляющееся внутреннее кольцо, и я выгибаюсь навстречу прикосновению, скуля. Бо стонет и кусает меня за бедро, достаточно сильно, чтобы оставить след, и с лёгким толчком вытаскивает их. Он опускает меня на землю, но удерживает возле себя.

Я благодарна за поддержку, ведь уверена, что мои колени подогнулись бы, останься я предоставлена сама себе. Уткнувшись лицом в его грудь сбоку, прижимаюсь к его коже несколькими короткими, дрожащими поцелуями, и он успокаивающе поглаживает меня по плечу.

Мои ноги касаются чего-то мягкого, и я понимаю, что Дом раскатал свой матрас прямо на траве.

— На колени.

Команда действует на меня неуловимым, но абсолютно нутряным образом, и я уже стою на коленях ещё до того, как успеваю осознать сказанное Домом.

— Очень хорошо, — Бо проводит рукой по моей голове, словно я и вправду питомец, как они меня назвали. — Это идеально, сладкая.

— На четвереньки, — приказывает Дом. — Хочу, чтобы ты нагнулась.

Я шокирована приливом желания, который сопровождает его слова. Нагибаюсь, выставляя себя напоказ перед ними обоими. Дом теперь позади, и он не может не видеть влагу, блестящую между моих складок.

— Широко раздвинь ноги, дорогая, и выгни спину, — Бо опускается на колени рядом со мной и надавливает на центр моей спины, пока я неприлично не выгибаюсь. Моя грудь подаётся вперёд, а ноги широко раздвинуты, попка в воздухе.

Дыхание перехватывает. Я так незащищена в такой позе. Скрыть что-либо невозможно, и, хотя моя кожа гудит от ожидания, меня накрывает приступ стеснения.

Бо обхватывает ладонью одну из моих грудей и сжимает её:

— Блядь. Ты хоть представляешь, насколько ты красива?

Он дёргает мой замученный сосок, и я пищу, хотя и заставляю себя оставаться неподвижной, как они мне сказали. Его слова проникают в меня, и нервозность исчезает почти так же быстро, как и появилась. Большой палец Бо успокаивает боль от щипка.

— Значит, ты умеешь слушаться, — Дом издаёт глубокий звук удовлетворения.

Он опускается на колени позади меня и проводит властной рукой по моей спине.

Его голос становится тёмным:

— Что означает, что до этого ты просто предпочитала этого не делать.

Ладонь с силой обрушивается на мою левую ягодицу, и разряд электричества бьёт из его руки прямо мне в клитор.

— Считай для меня, питомец. Тебе положено пятнадцать за то, что ты не следовала приказам сегодня. Если собьёшься со счёта или дёрнешься в сторону — мы начнём заново.

За болью от удара следует горячее жжение, и моя киска сжимается вокруг пустоты.

Пятнадцать? Я смогу выдержать пятнадцать, верно? Это не так много. Это всего лишь три раза по пять. Я справлюсь. Он даже не бьёт меня так сильно, как Джейк — хотя Джейк был внутри меня в тот момент, так что это немного другое.

Ладонь Дома опускается снова — сильнее и с резкой болью прямо поверх первого жжения: