Полная версия книги - "Те, кого не существует (ЛП) - Рид Элль"

Меня даже разлучили с тенями, и их отсутствие жжёт кожу, будто её содрали об асфальт.

А потом в комнату вошёл Адисиус, и ад стал ещё хуже.

— И в этом у тебя тоже не будет выбора, — шепчет он ей на ухо достаточно громко, чтобы я услышал.

Он собирается взять её силой и насильно заставить обменяться кровью. Это средневековое варварство. Принуждение к связи пары запрещено уже много веков. Если бы совет всё ещё существовал, за такое Адисиуса приговорили бы к смерти.

Неважно. Я сам его прикончу уже за одну попытку.

Мне нужно снять эти грёбаные наручники.

Я делаю единственное, что уже приходило мне в голову, но к чему до сих пор не решался прибегнуть. Отвожу левую руку от стены настолько далеко, насколько позволяет цепь, и вкладываю всю силу в удар. Когда кулак врезается в бетон, по руке взрывается боль, но я почти её не чувствую. Две крайние костяшки раздроблены. Этого недостаточно. Я бью снова, на этот раз разворачивая кисть так, чтобы основной удар пришёлся на большой палец. Попадаю как надо. Резко дёргаю руку вниз, сломанные костяшки отвратительно хрустят ещё раз, и кисть выскальзывает из наручника.

Слышу, как Адисиус ещё что-то говорит Рэд, но всё моё внимание сосредотачивается на Ронане. До этого момента он стоял у двери подвальной камеры под домом на ранчо, словно грёбаная статуя. Заметив, что моя рука освободилась, ублюдок направляется ко мне.

— Адисиус, он освободился от одной цепи! — кричит он через плечо и бросается ко мне. Теперь, когда к стене прикована только одна рука, пространства для манёвра больше, и я уворачиваюсь.

Если Адисиус и отвечает, я не слышу. Комнату заполняют крики Авроры, и я на секунду смотрю в её сторону.

Мой бывший лидер прижал её к стене лицом вперёд, руки выглядят так, будто ещё немного и сломаются. Сам он вплотную прижимается к ней сзади.

Если он успеет войти в неё, я не просто убью его — сделаю это медленно и самыми мучительными способами, какие только смогу придумать.

Да к чёрту, я уже решил. Сдеру с него кожу живьём и выпью до последней капли крови, вырву клыки, потом разделаю, как свинью на вертеле, и лишь в самом конце оторву ему голову.

Но сначала нужно разобраться с Ронаном. Он снова бросается на меня. Я успеваю пригнуться и выбрасываю ногу в боковом ударе. Попадаю ему под колени и сбиваю на пол. У меня есть несколько драгоценных секунд, чтобы избавиться от второй цепи. Вторую руку ломать нельзя. Левая теперь бесполезна, а мне нужна хотя бы одна целая, чтобы драться.

Вместо этого я хватаю здоровой рукой цепь у самого наручника и упираюсь обеими ногами в стену. Наваливаюсь всем весом на крепление, отталкиваясь от бетона. Металл стонет, но не поддаётся.

Ронан уже пришёл в себя и снова стоит. Он бьёт меня в бок, заставляя рухнуть на пол. Мы мечемся туда-сюда в пределах короткой цепи, как на поводке, пока он ещё несколько раз пытается меня схватить. Я вожу его за собой ещё несколько секунд, а потом использую шанс. Позволяю ему прижать меня к стене, когда он бросается к моей груди. Пальцы вцепляются в рубашку, он толкает меня назад.

Но дрался я всегда лучше. Ему стоило целиться в горло. Или в здоровую руку. Я завожу правую ладонь ему за затылок и резко наклоняю голову. Его нос встречается с моей макушкой, и я слышу приятный хруст кости. Ронан камнем падает к моим ногам. Я несколько раз подряд с силой наступаю ботинком ему на лицо. Кровь брызжет во все стороны, кости ломаются под подошвой. Этого недостаточно, чтобы убить его, но лицо я раздробил так, что восстанавливаться ему придётся несколько часов.

Снова сосредотачиваюсь на освобождении, натягиваю цепь и вонзаю клыки в металл. Губы обжигает, дёсны протестуют, когда я стискиваю челюсти изо всех сил. Кажется, ещё немного — и клыки расколются. Крики Рэд продолжают звучать самым ужасным сопровождением этой пытки. Я кусаю сильнее.

Металл наконец начинает поддаваться под зубами, и один из клыков действительно трескается, кончик отламывается начисто. Рот мгновенно наполняется кровью, и мне приходится отпустить цепь.

Блядь, сука, как же больно.

Он отрастёт, как только я напьюсь крови, но сейчас от обнажившегося нерва по всей челюсти расходится такая боль, что хочется выть.

Я повторяю прежний приём: хватаю цепь ниже того места, где успел продавить металл зубами, и здоровой рукой тяну изо всех сил, наваливаясь всем весом. Цепь скрипит, и после ещё одного мощного толчка ногами в стену наконец рвётся. Я падаю спиной прямо на бессознательного Ронана, но тут же перекатываюсь и вскакиваю на ноги.

Взгляд уже прикован к добыче, и я срываюсь с места на полной вампирской скорости.

Пальцами здоровой руки впиваюсь Адисиусу в шею и отдираю его от моей самки.

Он изворачивается в моей хватке, словно кот. Удержать его не удаётся, но ногти успевают глубоко войти в плоть и разодрать мягкую кожу горла. От инерции нас обоих отбрасывает на шаг назад.

Он стоит напротив, сверля меня взглядом. По шее течёт кровь, ширинка джинсов распахнута. Он быстро застёгивается, снова прикрываясь.

Он успел взять её силой?

Ярость вспыхивает с новой силой, и я снова бросаюсь на него. Сейчас я не могу посмотреть на Рэд — сначала нужно прикончить эту мразь. Но слышу её резкий вдох рядом, болезненный, будто она только что вынырнула после того, как слишком долго пробыла под водой.

Мы с Адисиусом сталкиваемся.

— Проклинаю день, когда вообще тебя нашёл, ядовитая мелкая тварь, — рычит он.

— Ещё бы. Я тебя прикончу, — выплёвываю в ответ.

Он выше меня, но физическая форма хуже. Годы, когда всю грязную работу за него делали прихвостни, сейчас сыграют мне на руку. Правда, одна рука у меня не действует, так что легко не будет.

Я успеваю несколько раз ударить его по рёбрам и один раз в челюсть. Каким-то образом мне удаётся встать между ним и Рэд, и я клянусь богами, что с этого места больше не сдвинусь. За спиной слышу её и звон удерживающих её цепей. Рискую на мгновение оглянуться, чтобы увидеть, что делает Рэд, и тут же расплачиваюсь за ошибку.

Адисиус бьёт меня в висок. На секунду зрение плывёт, зубы клацают. Хрен ему, а не преимущество. Я снова бросаюсь вперёд, намереваясь повалить его на пол. Врезаюсь плечом ему в живот и обхватываю за корпус. Здоровой ладонью хватаю сломанное запястье, и по руке простреливает такой болью, будто в неё бьют молнии, но хватку я не ослабляю. В падении разворачиваю нас. Лучше было бы приземлиться сверху, но я берегу сломанную руку от удара о твёрдый пол. Мы валимся на бетон боком, и я тут же пытаюсь перекатить нас.

Он удивляется, когда я перекатываю его поверх себя, но под его телом оказалась зажата моя здоровая рука. К счастью, инерции хватает, чтобы продолжить движение, и в итоге уже я оказываюсь сверху, а рука свободна.

Я несколько раз подряд бью его кулаком в лицо, подбирая колени под себя, пока наконец не усаживаюсь верхом ему на грудь. Он яростно извивается, почти сбрасывая меня, но я обхватываю его горло и сжимаю, перекрывая воздух. Одной рукой делать это тяжело, но силы постепенно покидают его, пока я полностью не сминаю трахею.

— Тай, пожалуйста. — Рыдания Авроры наконец пробиваются сквозь ярость, и я рискую на секунду посмотреть на неё. Пытаясь вырваться, она до мяса раздирает запястья.

— Рэд, не калечь себя. Дай мне ещё минуту, — рычу я ей.

Пальцы ещё сильнее сжимаются на горле Адисиуса. Я перекрыл ему воздух и теперь лишь удерживаю, пока он не потеряет сознание. Наконец его тело обмякает подо мной, но рисковать и верить, что он не притворяется, я не собираюсь. Резко наклоняюсь и единственным целым клыком вместе с оставшимся обломком второго разрываю ему сонную артерию. Он всё равно восстановится, но теперь это займёт гораздо больше времени.

Как только убеждаюсь, что он действительно без сознания, сразу оказываюсь рядом с Рэд. Подтягиваю боксеры, застрявшие у неё на щиколотках, чтобы прикрыть её, а затем прижимаю к груди. Несмотря на кровь и пот на моём теле, её слёзы обжигают кожу даже сквозь рубашку. Она вжимается в меня настолько, насколько позволяют всё ещё поднятые и скованные наручниками руки. Кончики пальцев у неё разбиты и окровавлены.