Полная версия книги - "Красивый. Грешный. Безжалостный (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat""
— Пока ты разбираешься во всём этом, пока ищешь ответы, нам лучше, правильнее будет пожить отдельно, — сказала я сквозь слёзы, вытирая лицо трясущимися ладонями. — Мне нужно время. Мне нужно подумать обо всём, что происходит. Я вернусь в общежитие. Так будет правильнее для всех.
— Нет, — Каин резко схватил меня за руку, сжал так крепко, что стало физически больно, и я вскрикнула. — Ты никуда, слышишь меня, никуда не вернёшься. Ты останешься со мной.
— Каин, отпусти меня! Больно! — Я попыталась вырвать руку, дёргаясь. — Ты и так постоянно стоишь на своём абсолютно во всём! Контролируешь каждый мой шаг! Дай мне хоть немного свободы! Хоть каплю! Мне нужно время, чтобы подумать! Мне нужно разобраться в своих чувствах, ты не представляешь как на меня давит осознание, что все знают что ты принадлежишь другой, а я твоё увлечение и грязный секрет!
— У тебя никогда, слышишь, никогда не будет свободы от меня. Ты моя омега, — прорычал он, притягивая меня ближе к себе через центральную консоль, и его лицо было так близко к моему, что я чувствовала его горячее, прерывистое дыхание на своей коже. — Слышишь меня? Никогда. Ты принадлежишь мне. Только мне, а я тебе.
От его слов, от этого собственнического, почти животного заявления внутри всё болезненно сжалось. Страхом перед его одержимостью, болью от ситуации, в которую мы попали, и какой-то странной, пугающей, иррациональной надеждой, которую я боялась даже признать перед самой собой.
— Я не вещь, не предмет мебели. Я живой человек. И не могу просто принадлежать кому-то, как собственность.
— Можешь, — Каин притянул меня к себе ещё ближе, обнял так крепко, что стало тяжело, почти невозможно дышать полной грудью, воздух застревал в лёгких. — И уже принадлежишь. Мне. Только мне. Запомни это раз и навсегда и прекращай бегать от меня.
Глава 40. Красивая
— Каин, что ты делаешь, прекрати! — Упираясь руками в его горячий торс, проговорила я. Он лишь крепче сжал руки на моих бедрах и усадил на высокую деревянную тумбу. Теперь он стягивал с меня кофту через голову резким, грубым движением, взъерошивая мои и без того растрёпанные волосы. Я даже понять не успела как его раздражение в миг сменилось желанием лишь стоило нам переступить порог его квартиры.
— Пиздец, я по тебе изголодался, не смей больше сбегать от меня, не доводи до греха, непослушная омега, — прорычал хрипло, низко, и его голос был настолько наполнен желанием, настолько пропитан жаждой и чем-то тёмным, что у меня по всей коже, от затылка до самых кончиков пальцев на ногах, побежали мелкие мурашки, поднимая волоски. — Весь день думал только о тебе. О том, как ты будешь подо мной. А ты сбежала. Я думал свихнусь пока искал тебя.
Он впился губами в мою шею жадно. Голодно. Как будто пытался поглотить меня целиком. Оставляя горячие мокрые следы на разгорячённой коже, прикусывая её так сильно, что я знала, что останутся яркие багровые отметины, которые будут видны всем. Он даже не старался оставлять свои метки, чтобы их было не видно.
Его мощные руки обхватывали мою талию так крепко, что я почувствовала каждый его палец, впивающийся в мою плоть. Они касались всего, абсолютно всего, до чего только могли дотянуться, и он прижимался ко мне так близко, так властно, что между нами не оставалось ни миллиметра свободного пространства, и я чувствовала каждый изгиб его горячего тела. Каждую напряжённую до предела мышцу, которая ходила под кожей, и его возбуждение, которое он даже не пытался скрыть.
— Ты моя. Только моя. Нервы мне мотаешь, нарываешься…
А потом он просто, одним уверенным, нетерпеливым движением, не отрываясь от моей шеи, закинул мои ноги себе на торс, обхватил меня под попу своими ладонями. Приподнял, как будто я ничего не весила, и жадно, ожесточённо, почти болезненно впился в мои губы. Так, что они начали распухать и гореть, и с лёгкостью, которая меня одновременно испугала и прошлась жаром по телу. Перенёс через весь длинный коридор в просторную гостиную с панорамными окнами, где рухнул кожаный диван.
Я оказалась сверху. Широко раздвинув ноги, и между моих бёдер я остро, до головокружения ясно чувствовала его твёрдость, огромную, горячую, пульсирующую даже через несколько слоёв одежды, и от этого ощущения внутри всё сжалось.
— Смотри на себя, — прорычал он, разворачивая меня лицом к огромному зеркалу напротив. И я ощутила укол сожаления и готова была проклясть его. Зачем в этом доме зеркало в гостинной?!— Смотри, какая ты сейчас. Ты создана для того, чтобы быть моей.
Его руки скользнули вверх по моей спине под тонкой футболкой, оставляя за собой огненные, обжигающие следы на чувствительной коже, которая мгновенно покрывалась мурашками. Его пальцы нащупали застёжку моего лифчика, начали расстёгивать и я, испуганно вздрогнув всем телом, остановила его, схватив за запястья дрожащими руками:
— Подожди... не надо... — выдохнула прерывисто, задыхаясь, с трудом отрываясь от его горячих губ, и между нами протянулась тонкая ниточка слюны. — Я ещё не готова к этому... правда... мне страшно...
Каин зарычал сквозь стиснутые до боли зубы. Низко. Гортанно. По-звериному.
Этот звук шёл откуда-то из глубины его груди, вибрировал в воздухе, заставляя меня сжаться от первобытного страха
Не дав мне сказать больше ни слова он впился в мой губы новым беспощадным поцелуем. Буквально выдавливая из моих лёгких весь воздух до последней капли.
Не давая вдохнуть. Забирая всё. Его сильные руки вцепились в толстый шов на моих джинсах прямо между ног и, просто без всяких видимых усилий разорвали плотную ткань пополам. Шов треснул с громким, пугающим звуком, эхом отразившимся от стен.
Я испуганно взвизгнула от неожиданности, шокировано распахнув глаза, понимая с нарастающим ужасом что что-то не так. Собрав остатки быстро тающего здравомыслия, приложила свою ладонь к его горячему, покрытому испариной лбу, с усилием оттолкнула его голову от себя и оторвалась от разрушительного поцелуя:
— Что с тобой?! Каин! — спросила глядя в его потемневшие, почти полностью чёрные глаза, в которых почти не осталось привычного серого цвета, только тонкое кольцо по краю радужки, и в этих глазах я увидела что-то дикое, первобытное, опасное.
— У меня скоро начнётся гон, — прорычал Каин низко, и его голос был таким хриплым, таким нечеловеческим, что мне стало по-настоящему страшно. — И я не могу больше ждать. Слишком долго я себя сдерживал рядом с тобой.
И меня буквально окатило кипятком изнутри, по венам разлился жар и холод одновременно от мгновенного, отчётливого понимания того факта, что если у него действительно скоро, может быть уже сегодня ночью или завтра начнётся гон, то мы в любом случае, хочу я того или нет, готова я или нет...
Даже представить было страшно до дрожи в коленях, что будет дальше, как это произойдет, выдержу ли я это.
— Боишься меня? — он обхватил меня за затылок своей большой, горячей ладонью, пальцами жёстко, почти болезненно вплетаясь в мои спутанные волосы, дёргая за них так, что я вскрикнула, притягивая ближе к себе неумолимо, не оставляя выбора, и прорычал прямо в мои дрожащие губы, и его учащённое дыхание обжигало моё лицо:
— Не бойся. Потому что я не отпущу тебя. Никогда. Ты понимаешь это? Даже если захочешь сбежать — я найду. Даже если спрячешься — я достану. Ты моя. Навсегда.
В его словах была такая одержимость, такая собственническая уверенность, что по спине пробежал холодок.
— Но я буду с тобой осторожен сейчас. — Его голос стал чуть мягче, но в глазах всё так же плескалось что-то тёмное. — Обещаю тебе. Тебе понравится то, что я с тобой сделаю... А потом, когда начнётся гон, я возьму тебя так, как хочу. Так, как жаждал все эти недели.
— Ты же... ты же сможешь себя хоть немного контролировать во время гона? — прошептала я неуверенно, и в моём дрожащем голосе явственно звучал плохо скрываемый страх перед неизвестностью. — Пожалуйста, скажи, что сможешь...