Полная версия книги - "Красивый. Грешный. Безжалостный (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat""

Но я-то видела, как за её белыми волосами покраснели уши, выдавая волнение, и кончики пальцев слегка дрожали, хотя она старательно это скрывала.

Скорее всего, это было даже не от стыда за содеянное, а от смущения перед ним, перед этим мужчиной, который смотрел на неё так пристально.

— Как бы то ни было, вы не имели права так сильно её избивать, — директор откинулся на спинку кожаного кресла, которое тихо скрипнуло под его весом. — У девочки сломан нос, рассечена губа, сотрясение мозга наверняка. Вы готовы понести ответственность за её состояние и оплатить лечение?

Кисе перевела хмурый взгляд на мужчину, и в её глазах вспыхнуло что-то упрямое, непокорное, после чего она скрестила руки на груди и произнесла холодно:

— Да, готова. Я ей и психиатра готова оплатить, раз она не понимает элементарных вещей. А если будет ещё так разговаривать, то мне придётся ей стоматолога оплачивать.

Директор внимательно посмотрел на Кисе, и его кулаки на столе медленно сжались, костяшки побелели, а взгляд стал холодным, ледяным, таким, что даже мне стало не по себе, хотя этот взгляд был направлен не на меня.

— То есть вы не раскаиваетесь? — Голос прозвучал жёстко, с угрозой.

— Нет, — отрезала Кисе, вздёрнув подбородок выше.

Вот тут я решила вмешаться, потому что видела, что он просто в бешенстве, и боялась, что Кисе исключат из университета.

— Простите, пожалуйста! Этого больше никогда не повторится! Это я виновата! — Я наклонилась вперёд на стуле, заламывая пальцы.

— Помолчи! Ты ни в чём не виновата, Юна! — рыкнула на меня Кисе, кидая холодный взгляд, очень злой, полный предупреждения.

— Но это правда! Если бы не я, этого не было бы... — Голос дрогнул, и я опустила взгляд в пол.

Директор откинулся на спинку кресла и устало потёр переносицу двумя пальцами, прикрывая глаза.

— Я так понимаю, вы встали на защиту своей подруги, потому что...? — Он сделал паузу, ожидая ответа.

— Потому что эта крыса распускала слухи, унижала её, а также написала непотребное слово на нашей двери, к слову, абсолютно новой двери, — Кисе начала перечислять, загибая пальцы, — а потом чудесным образом нашу комнату сожгли. Совпадение? Я так не считаю.

Директор тяжело выдохнул, массируя виски.

— Вам нужно было сообщить об этом кураторам, а не лезть в драку.

— Слушайте, кураторам на нас плевать, — Кисе наклонилась вперёд, упираясь локтями в колени. — Ну скажу я им, что распускают о моей подруге слухи, которые мешают ей жить, которые порочат её честь и достоинство, и что будет? Нас соберут вместе в дружном блядском кружке и погрозят пальчиком по типу "ай-ай-ай, так делать нельзя"? Это только сильнее подстегнёт тех, кто её обижает! Они будут действовать скрытно, но ещё более жестоко!

— Не думал я, что среди вас, милых пташек, процветает такая анархия, а еще у вас Бильмор очень грязный ро… словарный запас, — усмехнулся директор, наклоняясь через стол чуть ближе к Кисе, заставляя её выпрямиться и вздёрнуть подбородок защитно.

— Вы многого не знаете, — прошептала она, не отводя взгляда.

— И всё же я прошу вас не наказывать Кисе, — я заговорила снова, перебивая их странное противостояние. — Если так, то накажите лучше меня. Отработки или... — Я замялась, потому что не знала, ну что же я ещё могу сделать, чтобы Кисе больше не прилетело за это. Не хотела я, чтобы она пострадала из-за меня.

Директор выдохнул, расслабил плечи и произнёс спокойнее:

— Я не буду вас обеих наказывать. Институт сам оплатит лечение этой девушки.

Но он перевёл хмурый взгляд на Кисе, которая казалось бы ещё больше задрала нос выше и сделала вид, как будто ей всё равно на его слова.

— Но я больше не хочу слышать про рукоприкладство с вашей стороны, — его голос стал твёрже, требовательнее. — Если что-то выходит за рамки приличного поведения, что-то порочит честь другой омеги или даже простой девушки, вы придёте ко мне. Лично. Вам ясно?

Кисе зыркнула на него исподлобья и прорычала сквозь зубы:

— Да, ясно. Я могу идти?

Директор усмехнулся, и на его губах заиграла какая-то странная улыбка, после чего он откинулся на спинку своего стула и произнёс, не отрывая от неё взгляда:

— Вы останетесь. Юна, вы можете идти.

— Нет, что вы! Я побуду с Кисе! Если у вас есть что ещё сказать, то говорите нам обеим! Мы в этом виноваты вместе, это ведь... — затараторила я, вцепившись руками в подлокотники стула.

Но Кисе повернулась ко мне, и в её взгляде было столько решимости, что я замолчала на полуслове.

— Иди домой. Я тебе, как выйду, сразу же напишу.

Она подмигнула мне, пытаясь успокоить, но я всё равно была напряжена, чувствовала, как внутри всё сжимается тревогой.

На негнущихся ногах я вышла из кабинета, закрывая за собой дверь, и обратила внимание, что моих надсмотрщиков, которых обычно приставлял Каин, здесь нет.

Домой?

К кому домой?

К человеку, который так мне толком ничего и не рассказал?

Я достала телефон дрожащими пальцами и начала копать информацию, не самого Каина, конечно, а эту Лауру.

В поисковике вылезло очень много статей, когда я набрала её имя, и действительно, в прошлом году она умерла, а парой Каина она стала на выпускном в старшем классе школы, когда у них появились метки.

Как они выглядели, никто не знал, потому что оба клана держали это в тайне, но оба семейства тогда праздновали начало слияния.

Как говорилось в статье, они дружили с детства, ходили в одну элитную частную школу, в которую вместе ездили на занятия, и даже были их совместные фотографии на разных мероприятиях.

Эффектная брюнетка невысокого роста, с пышной грудью, тонкой талией и покатыми бёдрами, на высоких каблуках, в дизайнерском платье. Она была образцом моды и красоты. Воздушная и элегантная одновременно.

А ещё рядом с Каином она смотрелась просто умопомрачительно.

Это была красивая пара. Идеальная. То, как он держал её за тонкую талию, прижимая к себе бережно и нежно, было видно на каждой фотографии.

От этих снимков моё сердце начало разрываться на куски.

Как же так? Как же вообще такое могло быть?

Вот почему он не представлял меня другим. На фоне его прошлой истинной я смотрелась просто неказисто, серо, невзрачно.

Кто она и кто я?

Наследница влиятельного клана и обычная девушка, ещё и непробуждённая омега из простой семьи,мусор, как говорила Лина.

На душе стало ещё более паршиво, и чувства, которые меня захлёстывали, были просто удушающими, они сжимали моё горло и сердце железной хваткой, не давая дышать полной грудью.

Они требовали от меня сбежать прямо сейчас, немедленно, пока не стало ещё хуже.

Я развернулась и вышла через чёрный выход из университета, через пожарную дверь, наплевав на то, что на ней висела предупреждающая бумажка о том, что выход опечатан. Сорвала эту чёртову бумажку, открыла защёлку, которая поддалась со скрипом, и вышла на улицу.

Слёзы жгли глаза, размывая всё вокруг, и я пошла в единственное место, в котором могла хоть немного почувствовать себя лучше, где меня не будут судить.

Когда я проходила мимо спортплощадки, обратила внимание на то, что там занимается несколько альф, бегают, отжимаются, но не придала этому значения, стараясь пройти мимо быстрее, опустив голову.

Вот только когда зашла за угол между зданиями, столкнулась нос к носу с Дином.

После того случая, когда он просил меня дать ему номер и сходить на свидание, мы виделись только в клубе, где он понял, что мы с Каином имеем какие-то отношения.

На слове "отношения" меня передёрнуло, и в душе стало ещё больнее, острее, и я не хотела сейчас видеть этого человека, не хотела ни с кем разговаривать.

— Какая встреча, — протянул он с улыбкой. — И что же маленькая омега делает здесь? У малышей же сейчас пара должна быть.

— Тебя это не касается. Дай пройти, — я сделала шаг в сторону, обходя его.

Но Дин сделал такой же шаг, загораживая мне путь, и выход между зданиями был достаточно узкий, и он просто загородил всё пространство своим телом, не давая мне пройти.