Полная версия книги - "Нью-Йорк (ЛП) - Андрижески Дж. С."
Он повернулся боком, позволяя мне вновь увидеть стеклянные двери отеля. Последовав за его вежливым жестом, я пошла сама, оглянувшись, когда он последовал за мной. Я по-прежнему двигалась медленнее обычного, слегка стиснув зубы от боли в бёдрах и руках.
Ещё я вдруг осознала, что иду босиком, в одежде, которая, возможно, и подходила для клуба, когда была безупречной в семь вечера, но в такой обстановке, особенно в столь поздний час, больше напоминала наряд потрёпанной проститутки.
К тому же я была вся в саже, и лицо, наверное, было перепачкано копотью.
Я даже не хотела думать о том, как выглядят мои волосы и макияж.
Но больше всего меня мучила боль.
Особенно болели руки, которые до сих пор ощущались так, будто стали на несколько сантиметров длиннее, чем должны быть.
Он снова взял меня за руку, как раз когда мы подошли к стеклянным дверям. Я увидела, как один из швейцаров оглядел меня, перевёл взгляд на видящего, приподняв бровь, а потом выражение его лица стало отсутствующим.
Вместо этого он улыбнулся видящему отрешённой улыбкой.
— Добрый вечер, сэр, — бодро поздоровался мужчина.
— Добрый вечер, — сказал видящий, кивая.
Я взглянула на другого швейцара и увидела на его лице такое же отсутствующее выражение. Он не смотрел ни на кого из нас, а уставился в сторону парка.
Я всё ещё таращилась на них обоих, когда черноволосый видящий крепче сжал мою руку, ведя меня через стеклянные двери. Как только мы оказались в вестибюле, вместо того, чтобы отпустить меня, он притянул меня ближе и обнял за талию, как только я оказалась рядом с ним.
В тот раз я не могла не почувствовать в этом жесте желание защитить.
Он провёл меня через четырёхэтажный вестибюль прямо к ближайшему ряду лифтов. Когда мы проходили под хрустальными люстрами, мимо настенной мозаики, изображающей красивый белый дом на холме, поросшем белыми деревьями, я заметила, что на нас вообще никто не смотрит.
Глава 25. Нормальная жизнь
Он остановился на шестьдесят третьем этаже.
Это был второй по высоте этаж в отеле.
Пока мы поднимались в лифте, видящий пробормотал, что нас никто не побеспокоит.
Он сказал, что на верхних этажах есть собственный консьерж, что они спроектированы скорее как жилые помещения с обслуживанием, а не как гостиничные номера, хотя их можно использовать и в том, и в другом качестве. Когда я спросила об этажах, номеров которых не было на панели лифта, он ответил, что там находится штаб-квартира какой-то навороченной технической компании и туда можно попасть только на другом лифте с помощью специального ключа.
После этого он перестал разговаривать.
Казалось, что мы целую вечность поднимались до верхних этажей.
Конечно, я бывала в зданиях и повыше — от бара на крыше здания «Чёрной Стрелы» в Сиэтле до Эмпайр-стейт-билдинг, где я побывала буквально вчера в качестве туриста — но не думаю, что когда-либо поднималась в гостиничный номер на такой высоте.
Он по-прежнему чувствовал себя неловко в моём присутствии.
Я видела, как он прислонился к латунным перилам лифта, избегая моего взгляда, и на его лице читался смутный дискомфорт.
Когда мы вышли из лифта, вокруг царила полная тишина.
Он молча взял меня за руку и повёл по левому коридору.
Пока мы шли, я обратила внимание на две вещи. Во-первых, в стене было очень мало дверей. Во-вторых, все двери, которые я видела, располагались только с левой стороны, и это навело меня на мысль, что стена между двумя коридорами была возведена скорее для уединения, нежели по какой-то конструктивной необходимости.
Он подвёл меня к самой последней двери.
Отпустив мою руку, он открыл дверь с помощью ключа-карты, которую достал из бумажника, и сканера отпечатков пальцев. Замок щёлкнул, когда он убрал палец, и дверь приоткрылась. Он взялся за ручку и рывком распахнул дверь, после чего вежливо пригласил меня войти.
После секундного колебания я последовала внутрь.
Сделав всего несколько шагов, я остановилась и оглядела просторное помещение.
Оно было больше, чем моя квартира в Сан-Франциско, которую я снимала вместе с соседкой.
На этом возможность сравнивать эти два помещения практически заканчивалась.
При виде открывающегося из огромных окон от пола до потолка вида на Центральный парк у меня закружилась голова. Слева от меня, за дверями в стиле французского шале, я заметила слабое мерцание и поняла, что там, скорее всего, находится балкон. Балкон был сделан из одного из тех прозрачных суперматериалов, которые явно были спроектированы так, чтобы не загораживать обзор для тех, кто находится внутри.
В общем, если вы боитесь высоты, то это, пожалуй, не лучший вариант.
К счастью, я высоты не боялась.
Я подошла ближе к окну.
Почти весь вид блокировала темнота парка. Даже в столь поздний час на затенённых участках с деревьями и лужайками то тут, то там мерцали уличные фонари, похожие на волшебные огоньки, а в озёрах и прудах отражался свет от неба и зданий. По краям парка в воздухе извивались голограммы: от морского конька, который плыл по небу, до азиатки в бикини, которая улыбалась и подмигивала с высоты тридцати метров. Я наблюдала, как стая голографических птиц покружила над Метрополитен-музеем, а затем распалась на несколько тысяч бабочек.
Только одна голограмма парила над самим Центральным парком, рядом с одной из его аллей.
Она представляла собой красивую изящную конструкцию, похожую на многоярусное стеклянное здание. Я смотрела, как она меняет цвета и форму, а внутри стеклянной конструкции падает голографический снег.
Мне стало интересно, что это за место.
— Ресторан, — сказал видящий, видимо, услышав мой вопрос. — Ну… скорее, частный клуб. Но там есть ресторан и бар. Славное место.
Я кивнула, не утруждая себя ответом.
Обычно я не из тех, кто часто и подолгу размышляет о том, как живут богатые люди. За годы жизни в Сан-Франциско я познакомилась с довольно большим количеством богатых людей, особенно в художественной школе, и даже с родителями Джейдена, у которых было около пяти объектов недвижимости в разных частях света. У меня были друзья-айтишники, которые хорошо зарабатывали, и один друг, чей отец был вице-президентом компании «Файрсторм», одного из крупнейших оборонных подрядчиков на Западном побережье. Я знала, что его родители живут в настоящем дворце на Чайна-Бич.
Однако деньги никогда не были для меня приоритетом, поэтому зацикливаться на том, как живут богатые люди, казалось мне нелогичным. Если бы я захотела сделать богатство своей главной целью, мне пришлось бы многое переосмыслить.
Но сейчас я поймала себя на мысли, как странно было бы иметь возможность позволить себе жить в таком месте.
Справа от себя я заметила полноценную кухню с плитой, большим холодильником и барной стойкой с мраморной столешницей. На столешнице стояла массивная корзина с фруктами, в которой не хватало нескольких штук, ряд бутылок красного вина, некоторые из них были наполовину опустевшими, и несколько бутылок с напитками, которые на вид были гораздо крепче вина.
Саймон-видящий любил выпить.
Полезная информация.
Слева от меня пространство было разделено перегородками из натурального дерева, за которыми располагалась рабочая зона с огромным настенным экраном, вероятно, оснащённым голограммами с полным эффектом присутствия, двумя креслами с откидной спинкой и встроенными гарнитурами, а также чем-то вроде камеры сенсорной депривации с высококачественной жидкостной плазмой, позволяющей свободно перемещаться в виртуальном пространстве.
Я заметила несколько дверей, в том числе одну в стене за рабочей зоной, которая, вероятно, вела в хозяйскую спальню.
Интересно, сколько в этом помещении спален.
В главной комнате имелся даже камин, а также полный комплект мебели для гостиной и обеденный стол. Должно быть, кто-то знал, что мы придём, потому что камин уже был разожжён. Интересно, консьержу на верхнем этаже позвонили из вестибюля и предупредили о нашем приходе, или они просто каждый вечер одновременно разжигают все камины?