Полная версия книги - "Нью-Йорк (ЛП) - Андрижески Дж. С."

— Ты что, издеваешься надо мной?

На это у меня не нашлось ответа, поэтому я просто уставилась на него.

Тихо щёлкнув языком, он покачал головой.

— Прости, — грубовато сказал он. — Но мы не можем говорить об этом здесь. Не могла бы ты просто… ну знаешь… Помолчи пару минут, ладно? Даже твои мысли слишком громкие, а он умирает, накачанный под завязку, и его свет как будто заблокирован. Я потом всё объясню, хорошо? Просто будь начеку. Если что-то услышишь, хватай меня за руку.

Я молча кивнула.

Я не шелохнулась, когда он снова склонился над мужчиной.

Но я не могла отвести от него взгляд, хотя многое встало на свои места. Как он узнал о бомбе. Почему он отправил нас в тот секс-клуб. Почему я не слышала, как он разговаривал с той женщиной-видящей. Откуда он знает язык жестов видящих.

Конечно, он всё равно мог быть из СКАРБа. Я слышала, что они нанимают видящих, чтобы те выслеживали других видящих. Но какого чёрта он выслеживает меня? И где его куратор?

Я поймала себя на том, что смотрю на его шею и на то, что на ней нет никакого ошейника.

Насколько мне было известно, в общественных местах в США на всех видящих надевали ошейники — даже на тех, кто работал на правительство, если только они не были под присмотром человека и не выполняли какую-то конкретную работу. Это было требование не только калифорнийского законодательства, но и всей страны. Более того, наказание должно было быть суровым, учитывая, что правоприменение по-прежнему находилось в юрисдикции Мирового Суда.

Так где же, чёрт возьми, его куратор?

Если предположить, что он у него имелся, и что они работали на ФБР или СКАРБ, то они, должно быть, использовали его нелегально. Либо же Саймон был совершенно вне поля зрения правоохранительных органов.

В последнем случае его бы точно причислили к террористам.

Я не могла не связать это с тем, почему он снял ошейник с той женщины-видящей.

Взгляд черноволосого мужчины снова сфокусировался. Он покачал головой и нахмурился, раздражённо уставившись на блондина.

— Я не могу пробиться, — пробормотал он.

— Что значит «не можешь пробиться»? Почему?

Он раздосадованно выдохнул.

— Я же сказал, почему.

Я нахмурилась, размышляя.

— Но какое это имеет значение? Он человек, верно? Я думала, что видящие могут читать любого человека. Я думала, что у вас проблемы только с другими видящими.

Медленно повернувшись, он наградил меня изумлённым взглядом.

— Несмотря на мифы о людях, мы никогда не умели читать «любое» существо любой расы. Есть много причин, по которым мы не можем читать мысли людей. Кроме того, есть видящие, которых мы можем читать довольно легко, особенно если они молоды, не тренированы или имеют более низкий уровень зрения, чем мы.

Я сглотнула.

— О.

Повисла тишина, и я, помедлив, взглянула на мужчину, лежащего на бревне.

— Так почему ты не можешь его прочесть? Потому что он отравлен?

Взгляд видящего немного смягчился.

Выдохнув, он указал на мужчину.

— Он умирает. И кто-то вмешался в его свет. Там несколько блоков, и, похоже, их наложил не один видящий.

Он пристально посмотрел на меня.

— Я даже не могу понять, что он чувствует по поводу того, что произошло сегодня вечером. Большая часть его aleimi скрыта за щитом. Я не хочу слишком сильно с ним связываться, иначе тот, кто стоит по ту сторону, скорее всего, сможет меня вычислить. Учитывая, что я здесь с тобой, это не сулит ничего хорошего ни для кого из нас. Возможно, они смогут вычислить и тебя.

Я почти ничего не поняла, но не хотела переспрашивать, поэтому просто кивнула.

— Окей.

Видящий пристально посмотрел на меня, и в его взгляде читалась настороженность.

— Я почувствовал кое-что, — сказал он.

Увидев его изучающий взгляд, я нахмурилась.

— Что?

— Он боится тебя.

— Меня? — я сдавленно рассмеялась. — Ты уверен, что он боится не парня, который то и дело бьёт его башкой о бревно, чтобы разговорить?

— Уверен.

Он продолжал смотреть на меня, и я вздохнула.

— Почему? Почему он меня боится, Саймон?

— Я как раз собирался спросить тебя об этом.

Я разочарованно выдохнула.

— Послушай, ты сам меня срезал с бревна. Что, по-твоему, я могла с ним сделать? С любым из них?

Проведя рукой по волосам, я добавила:

— В любом случае они думали, что я какой-то магический видящий. Наверное, они просто винят меня в том, что произошло на самом деле, потому что это вписывается в их извращённую теорию о культе видящих.

Вспомнив, что я говорю это настоящему видящему, я замолчала и посмотрела на него. В тот же миг мне пришло в голову, что сегодня вечером я его поцеловала.

Я целовалась с видящим. Какая-то часть меня не могла в это поверить.

Увидев, что он пристально смотрит на меня, я откашлялась.

— Как так вышло, что ты разгуливаешь по улицам… вот так? — спросила я, чувствуя, как краснеют мои щёки. Я указала на его шею. — Разве это не запрещено законом?

Он лишь нахмурился, и я прислонилась бедром к бревну.

— …Не думаю, что даже копам разрешено позволять своим видящим разгуливать без ошейника. В любом случае, полиция Лос-Анджелеса не может позволить себе собственных видящих, так что я сильно сомневаюсь, что это возможно в полиции Нью-Йорка. Ты действительно из СКАРБа? Или работаешь на кого-то другого? На какую-то компанию?

Он нахмурился ещё сильнее, глядя в мою сторону.

Прежде чем я успела что-то сказать, он подхватил меня за талию, снял с бревна и прислонил к себе. Как и в прошлый раз, это движение было машинальным, почти небрежным, но теперь я обратила на него внимание.

— Пошли, — хрипло сказал он. — Он мёртв. Нам пора уходить.

У меня сжалось сердце.

Я посмотрела на мужчину, прикованного к бревну.

Он продолжал смотреть на звёзды, но его дыхание больше не вырывалось облачками пара в ночной воздух. Челюсть у него отвисла, рот слегка приоткрылся. Зрачки полностью расширились.

Его тело не двигалось.

Я вдруг осознала, что он был первым после моего отца человеком, рядом с которым я оказалась в момент его смерти.

От этой мысли у меня защемило в груди.

Я с трудом дышала, борясь с подступающими слезами.

Возможно, это был шок. А может, его противоположность — чувство, которое возвращалось ко мне по мере того, как адреналин и шок отступали. Может, мой разум наконец включился и осознал, что моей жизни больше ничего не угрожает.

Я всё ещё пыталась отдышаться, когда рука видящего крепче обхватила меня и прижала к себе.

Волна жидкого тепла ударила мне в грудь — шокирующе интимная, разжавшая кулак, стискивавший мои лёгкие и пресекавший дыхание. Мои щёки потеплели, грудь перестала казаться сдавленной, и я обнаружила, что снова могу дышать, а какая-то глубинная часть меня расслабилась. Я бездумно прислонилась к твёрдому телу и руке, испустив что-то похожее на вздох.

Я подняла глаза, когда поняла, что это сделал он.

Что бы ни произошло, это определённо исходило от него.

Он не ответил на мой взгляд.

Прежде чем я успела заговорить, он уже вёл меня к каменным аркам, в том же направлении, в котором, как я видела, ранее уходила женщина-видящая. Я подумала о том, чтобы попытаться поговорить с ним, расспросить его подробнее о человеке на бревне.

Затем, быстро оглядев поляну, я поняла, что просто хочу убраться отсюда к чёртовой матери.

Глава 24. Дом на холме

Я почти не слушала, когда он говорил роботакси, куда ехать.

Я вообще толком не думала о том, куда мы направляемся, пока такси не подъехало к обочине и боковые двери не открылись.

Не глядя на меня, видящий начал выходить из машины.

Я подумала, что он просто оставит меня в такси и скажет adieu, но не успела ничего спросить, как он взял меня за руку. Крепко сжав её своими длинными пальцами, он молча вытащил меня с заднего сиденья и захлопнул за нами дверь.