Полная версия книги - "Нью-Йорк (ЛП) - Андрижески Дж. С."

Наверное, я выглядела так же, как видящая.

Как и она, я висела под бревном, хватая ртом воздух, пытаясь вдохнуть через кляп и стараясь пошевелить руками.

Но я перестала пинать бетонный блок, на котором держалось бревно. Теперь, когда у нас появился шанс на спасение, я не хотела случайно совершить суицид посредством дерева. Я заметила, что видящая гораздо больше беспокоится о том, кто мог прийти нам на помощь, и не винила её, но всё же надеялась, что нас отпустят.

В любом случае у неё было намного больше поводов для опасений, чем у меня.

Эта мысль вызвала у меня угрызения совести.

Где-то в разгар моих размышлений на лужайке появился стрелок.

Как и культисты, он был одет во всё чёрное. Он бесшумно пробирался между деревьями, выискивая что-то на земле, и его фигура сливалась с более тёмными тенями, не затронутыми угасающим светом костра. Я даже не могла с уверенностью сказать, с какой стороны он появился. Я просто видела его — высокую тёмную фигуру, бесшумно скользящую между деревьями и следящую за пистолетом, который он держал на вытянутой руке.

Я не могла не восхититься его движениями.

Он был похож на крадущегося хищника, выслеживающего добычу. Он двигался с грацией, которой я никогда не видела в людях.

Он спас нам жизнь. Теперь я была в этом уверена, но почему-то, пока я наблюдала за тем, как он осматривает дело своих рук, моё облегчение и надежда сменились тревогой. Как и он, я смотрела на всех тех, в кого он стрелял.

И ещё я остро ощущала свою полную беспомощность.

Это он сделал что-то с костром? Если да, то как?

Стараясь не издавать ни звука, как и он, я ещё сильнее задёргалась в путах, едва не задохнувшись от натуги. Я не сводила с него глаз, наблюдая, как он наклоняется и опускается на колени рядом с телами, проверяя их одно за другим.

Я видела, как он обыскал Хвостика, достал откуда-то пистолет, а потом забрал второй у рыжего и сунул его в карман. Затем он выпрямился и, бросив взгляд на рыжего, выстрелил ему в голову.

От раскатистого звука я вздрогнула.

Рыжий перестал кричать.

Тяжело дыша, я смотрела, как стрелок в чёрном бесшумно удаляется.

Я понимала, что убийство рыжего могло быть проявлением милосердия или даже чистой воды целесообразности. Но кем бы он ни был, он явно действовал вне закона. Более того, меня до чёртиков поразила сама обыденность этого поступка.

Если он и услышал мою реакцию, то не обернулся.

Перейдя к следующей группе тел, он обезоружил ещё двоих, хотя они не двигались и не издавали ни звука. Стрелок не останавливался, а продолжал методично действовать, и его пистолет всегда был направлен на тех, до кого он ещё не добрался.

Кем бы он ни был, он, похоже, никуда не торопился.

Теперь я слышала дыхание лишь нескольких человек на поляне. Парень с обгоревшими волосами и лицом вообще не двигался. Как и лысый русский с чёрной бородой, или рыжий, или парень с хвостиком, или молодой латиноамериканец, который назвал меня Змеем.

На самом деле, единственным, кто двигался сейчас, не считая нас троих, привязанных к брёвнам, был парень с длинной светлой косичкой, который в конце пытался убежать.

Я смотрела на него, наблюдая, как он ползёт по траве к музею, и тут звук ещё одного выстрела застал меня врасплох.

Его тело рухнуло на траву всего в паре метров от каменных ступеней.

Я ахнула, оглянувшись на стрелявшего.

Я по-прежнему не видела его лица — то ли из-за того, что он держался в тени, то ли из-за странного угла обзора из-под бревна. Когда он подошёл ближе, сделав ещё один круг по поляне, я смогла разглядеть только его ноги, обтянутые тёмными штанами.

Не успела я собраться с мыслями, как эти ноги двинулись в мою сторону.

Невольно вскрикнув сквозь кляп, я ещё сильнее задёргалась в наручниках, но, казалось, застряла на месте и не могла пошевелиться. Я не знала, то ли мои мышцы напряглись до предела, то ли наручники и цепи наконец зацепились за какую-то часть бревна. Я всё ещё пыталась освободиться, хватая ртом воздух, когда стрелок подошёл к моему бревну.

Он согнул колени, присел и оказался лицом к лицу со мной.

Я уставилась на него, оцепенев от шока, когда разглядела его черты.

Бледные, похожие на кристаллы глаза светились в угасающем свете костров и прищурились, изучая моё лицо.

Это был Саймон, агент СКАРБ.

Глава 22. Секрет

Я могла только смотреть на его лицо, пока он развязывал кляп у меня во рту.

Не успела я придумать, что сказать, как он бросил кляп и выпрямился.

Я почувствовала, как он ощупывает мои руки, цепи и наручники на запястьях.

С трудом разжимая челюсти, чтобы сглотнуть, я выплюнула остатки мерзкого привкуса от кляпа. Закашлявшись, я сплюнула ещё раз, всё ещё пытаясь размять затёкшую челюсть. Я висела, хватая ртом воздух, и на мгновение почувствовала облегчение, когда несколько раз сглотнула.

Я почти снова могла дышать.

Я увидела, как он двинулся в мою сторону, и вытянула шею, стараясь разглядеть его как можно лучше. Я увидела его ноги в тёмной одежде, когда он двинулся к моим ногам с другой стороны бревна.

Я почувствовала, как что-то натянулось у меня на лодыжках, пока он что-то сделал с цепью, которой они были прикованы к бревну.

Внезапно наручники на лодыжках раскрылись.

Я невольно вскрикнула, когда нижняя часть моего тела упала, ещё сильнее потянув за руки и плечи.

Я почувствовала, как его пальцы снова скользнули по моим запястьям, на этот раз с другой стороны бревна. И снова возникло ощущение тяги, когда он начал дёргать за цепочку, впившуюся в дерево между моими наручниками. Я невольно застонала, когда он потянул сильнее, растягивая мои и без того чрезмерно вытянутые руки. Мой стон не остановил его от того, что он делал.

Затем, внезапно, я оказалась свободна.

Я грохнулась мёртвым грузом.

Из-за того, что я не могла пошевелить руками, я упала лицом и коленями прямо на оставшуюся поленницу дров под моим бревном. Было больно, но не так сильно, как заболели руки, когда я пыталась пошевелить ими, чтобы подняться с земли.

Ожидая, когда ко мне вернётся чувствительность, я несколько секунд лежала, как парализованная.

Пока я лежала, тяжело дыша, я поняла, что наручники с моих запястий тоже сняты.

Он не разрезал цепи; он каким-то образом расстегнул металлические кольца.

Мне пришлось долго и тяжело дышать, прежде чем я смогла заставить себя снова сесть.

Медленно, но всё же мне удалось приподняться и сползти с бревна.

Казалось, прошла целая вечность.

Меня тошнило, я была невероятно слаба. Руки сильно тряслись, когда я опиралась на них даже совсем чуть-чуть, а кисти превратились в онемевшие куски мяса. Задыхаясь каждый раз, когда я опускала руки, я хваталась за дерево, скользила по нему и карабкалась, пока не оказалась на траве.

Я вдруг поняла, что Саймон меня не дожидался.

Он ушёл.

Повернув голову, я увидела его рядом с женщиной-видящей, по другую сторону каменного возвышения, которое занимало центральную часть поляны.

Он освобождал и её тоже.

В руках у него был какой-то инструмент. Я смотрела, как он обматывает им один из толстых наручников, сковывающих её тонкие запястья.

Через несколько секунд она упала так же грузно, как и я, и издала такой же крик.

В отличие от меня, он помог ей выбраться из-под бревна. Потом он стал что-то делать с её шеей. Я поняла, что он использует другой инструмент, чтобы разрезать ошейник, который был на ней.

На это у него ушло меньше времени.

Когда ошейник распался на две части, я увидела, как она судорожно вдохнула.

Затем он снял его с неё.

Она перекинула волосы на одно плечо, пока он снимал ошейник, и я увидела, как он прищурился, осторожно снимая его с её шеи, и поджал губы. Он сделал это так, словно часть ошейника была внутри неё и, возможно, даже каким-то образом с ней соединена.