Полная версия книги - "Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка (ЛП) - Харк Брайони"

Пока он говорит, его пальцы мучительно медленно продолжают ласкать меня, лишь слегка проникая внутрь.

— Сделай глубокий вдох, Серавин.

Я дрожащим вдохом наполняю лёгкие. И в этот момент он глубоко вводит в меня один палец. С его губ сыплются приглушённые ругательства. Он всё глубже двигается внутри меня.

Я отчаянно пытаюсь удержаться за воспоминание о прикосновениях Рена. О том, как моё тело отвечало именно ему…

Я резко втягиваю воздух, когда Алдрик добавляет второй палец. Потом третий. Растягивая меня. Он ставит колено на кровать, чтобы двигаться свободнее.

Я мёртвой хваткой вцепляюсь в простыни.

— Проклятье всех миров… как же это хорошо. Какая же ты будешь тесная вокруг моего члена, любовь моя. Даже не представляю, как мне быть осторожным. Боги… я растяну тебя так широко…

Ради собственного рассудка я убеждаю себя, что всему виной Рен. Что именно его прикосновения довели моё тело до такого состояния. Что именно они сделали меня такой.

Пусть руки Алдрика двигаются иначе. Увереннее. Опытнее. Заставляя моё тело предавать меня. Он вырывает из меня звуки, которые я уже не могу сдержать.

Стыд вспыхивает внутри, словно лесной пожар. Всё моё тело горит. Жаждет. Просит ещё.

Его довольный стон даёт понять, что он чувствует это. Чувствует, как я становлюсь ещё влажнее. Как сильнее сжимаюсь вокруг его пальцев. Я прячу лицо в багровом покрывале.

— Какая хорошая… грязная девочка, — хвалит он. — Такая мокрая… такая готовая для меня. Чёрт, Серавин… ты сведёшь меня в могилу.

И вдруг его пальцы исчезают. Внутри остаётся только пульсирующая пустота. Я слышу, как он спускает брюки. В следующее мгновение его тяжёлое тело снова ложится на меня. Головка его члена касается моего влажного входа. Он нетерпеливо проводит им между моих складок. От этого движения у меня перехватывает дыхание.

И вдруг…

Он замирает.

— Алдрик…

Где-то за балконными дверями в ночи раздаётся звук.

Я напряжённо прислушиваюсь. Оглядываюсь через плечо. Только лёгкие занавески колышутся на ветру. И вдруг раздаётся тяжёлый глухой удар.

Тело Алдрика безжизненно наваливается на меня. Я уже собираюсь закричать, но чья-то ладонь накрывает мне рот.

— Сера… это я. Тише.

Стоит мне услышать голос Рена, как облегчение накрывает меня с такой силой, что глаза наполняются слезами.

Он убирает руку. Я жадно хватаю ртом воздух. Осторожно сталкивает Алдрика в сторону, укладывая его на бок. Я поспешно переворачиваюсь к нему.

— Что ты здесь делаешь? — требую я, торопливо оглядывая его.

В руке он сжимает тяжёлый латунный подсвечник. Потом мой взгляд падает на неподвижно лежащего Алдрика.

— О богиня… что ты наделал?

Он запускает руку в растрёпанные волосы.

Вторая всё ещё до побелевших костяшек сжимает окровавленный подсвечник.

— Я услышал, как ты вскрикнула… и не смог… — Он обрывает себя, проводя ладонью по лицу. — Я ходил по коридору, сходил с ума. Услышал твой крик из королевской спальни. Представил, как Алдрик, пьяный от собственной жестокости, силой берёт тебя. Я понял, что мимо стражи мне не пройти. Поэтому вылез из окна своей комнаты на балюстраду… и по стене добрался до вашего балкона.

Его объяснение совсем меня не успокаивает.

Я смотрю на окровавленный подсвечник. Холодный, парализующий ужас накрывает меня. Государственная измена. Он только что ударил короля подсвечником по голове. Я быстро склоняюсь над Алдриком. Проверяю пульс. Дыхание.

— Он жив, — выдыхаю я с облегчением.

Рен выпускает подсвечник из рук. Тот с грохотом падает на каменный пол.

Он берёт моё лицо в свои тёплые ладони.

— Я дал тебе клятву, — говорит он тихо, почти мёртвым голосом. — Я сказал, что не существует такой силы ни в одном из миров, которая помешает мне покончить с ним, Сера.

Он тяжело сглатывает.

— Я всегда держу своё слово.

Я выдыхаю. Обнажённую кожу пробирает холод. Смерть нависает над нами обоими.

Я медленно поднимаюсь на колени на кровати.

Беру его ладони в свои.

— Рен, послушай меня.

Я заставляю его посмотреть мне в глаза.

— Сними брюки.

На его лице появляется потрясение.

— Сера…

В этом слове одновременно звучат предупреждение и молитва.

Он бросает взгляд на короля, распростёртого среди руин собственной брачной постели.

Потом снова смотрит на меня, будто пытаясь понять, не сошла ли я с ума.

Но видит только решимость.

— Если к утру на этих простынях не будет крови… если не останется доказательства, что Алдрик разделил ложе со своей женой и завершил брак… — медленно произношу я, тщательно выговаривая каждое слово, — униженный король не ограничится одной казнью. Он уничтожит каждого, кого я люблю.

Я вижу, как смысл моих слов постепенно доходит до него.

Осознание отражается на его лице. За ним же внутренняя борьба. Та самая борьба, что терзала его в тёмной комнате, когда ему пришлось отпустить меня.

— Сера… — потрясённо выдыхает он.

Сердце колотится так, будто вот-вот вырвется из груди, но голос остаётся ровным.

— Должно остаться доказательство, что я легла в эту постель девственницей, а покинула её женой. Иначе возникнут вопросы. Вопросы, после которых никто из нас не выживет.

Несмотря на внутреннюю борьбу, отражённую на его лице, я вижу, как в его глазах вспыхивает желание.

Я тянусь к завязкам его брюк, но он перехватывает мою руку.

— Ложись, — хрипло приказывает Рен. — Позволь мне самому.

Я сглатываю и медленно опускаюсь обратно на кровать, ощущая рядом безвольное тело Алдрика.

Сердце подпрыгивает к самому горлу.

— Подожди…

Я соскальзываю с кровати и хватаю со стола кубок.

— Сначала переверни его, — говорю я Рену. — Запрокинь ему голову.

Он колеблется лишь мгновение. Потом делает, как я сказала. По виску Алдрика струится кровь, окрашивая его светлые волосы.

Из его груди вырывается глухой стон.

Я осторожно подношу кубок к его губам и начинаю вливать вино с подмешанным зельем. Часть стекает по подбородку.

Но он машинально сглатывает, проглатывая большую часть напитка.

— Так я буду уверена, что он останется без сознания, — говорю я, осторожно поглаживая его по горлу, заставляя сглотнуть остатки. — И завтра почти ничего не вспомнит. Он слишком тщеславен, чтобы не придумать недостающие подробности самостоятельно.

Когда всё заканчивается, Рен отпускает его. Тело Алдрика безвольно заваливается набок, на алый шёлк.

Пламя свечей становится всё слабее. Тишина комнаты сгущается вокруг нас. Полумрак укрывает нас от всего мира. Я поспешно отползаю к изголовью кровати. Моя ночная сорочка разорвана на плече. Грудь тяжело вздымается.

Несколько долгих мгновений мы просто смотрим друг на друга через это поле боя…

Через распростёртого между нами бесчувственного короля.

Рен забирается на кровать. Медленно сокращает расстояние между нами. Опускается передо мной на колени.

— Ты уверена? — спрашивает он так, будто требует ответа.

— Это всегда должен был быть ты.

Я вижу, как он замирает.

— Какая-то часть меня поняла это ещё в тот миг, когда ты растянулся на полу в тронном зале и заставил меня рассмеяться. С тех пор я хотела только одного… чтобы это был именно ты.

Он судорожно выдыхает.

Его ладони ложатся мне на талию.

— Скажи ещё раз, — почти умоляет он. — Скажи, что ты моя.

— Я твоя, Реник Эшборн.

И вся борьба исчезает с его лица. Её сменяет нечто куда более сокрушительное. Такая сильная, похожая на скорбь, нежность. Взгляд человека, которому наконец подарили единственное, о чём он никогда не смел даже молиться.

Его пальцы крепче сжимают мою талию. Он находит мои губы. И целует меня так… Будто наступает конец света. Потому что так оно и есть. По крайней мере, конец одного мира. Мира, в котором я принадлежала только Алдрику.

Он заканчивается здесь. В этой спальне, освещённой свечами. Рядом с поверженным королём. Под оглушительный стук наших сердец.