Полная версия книги - "Феромон (ЛП) - Стунич С. М."

— Потому что тебе нужно накопить на дом, и я убедила тебя, что это умная идея? К тому же, тебе только практически двадцать шесть, — отвечает Джейн, но потом замолкает, и я понимаю: дело плохо.

Джейн никогда не молчит, если только ей что-то не нужно, но она знает, что ей, скорее всего, откажут. Тишина нужна лишь для того, чтобы выиграть время и придумать, как сманипулировать собеседником. Обычно этот собеседник — ваша покорная слуга.

— Можешь сделать мне огромное одолжение? — спрашивает она, и я вешаю трубку.

Потому что я знаю, что это будет за одолжение.

Если бы не Джейн, у меня не было бы успешного кейтерингового бизнеса, и я не зарабатывала бы хорошие деньги. Именно благодаря одолжению для Джейн я вообще получила эту возможность. Но я только что отработала десятидневную смену, переходя с одного мероприятия на другое, и я не собираюсь стряпать какое-то халтурное мероприятие в свой единственный выходной. Джейн перезванивает, и я сажусь, прежде чем ответить, хмуро глядя на свои всклокоченные после сна волосы в ростовом зеркале напротив. На меня в ответ смотрят острые зеленые глаза. Я не жаворонок.

Или… Я отнимаю телефон от уха, чтобы проверить время.

Оказывается, я и не «полпервого дня»-воронок тоже.

— За что ты меня так ненавидишь? — спрашиваю я, ответив на звонок, и Джейн с облегчением вздыхает.

— Первые гости ожидаются около шести, но Табби появится не раньше половины восьмого.

Ну еще бы. С чего бы хозяйке вечеринки приходить на собственный благотворительный вечер вовремя?

Свободной рукой я пытаюсь распутать волосы. К этому моменту я уже забыла про табличку «Люди… питомцы, мясо или пары», и полностью погрузилась в воспоминание об этом утре. Я вычесываю колтуны из своих каштановых волнистых волос и зеваю, как в любой другой день.

— Табби, — фыркаю я, переводя взгляд на полосатую кошку, развалившуюся в ногах кровати.

У меня легкая аллергия на кошек, так что я покрываюсь сыпью, когда глажу ее, но эй. Оно того стоит. Я улыбаюсь и шевелю пальцами, чтобы приманить кошку — ее зовут Аннабель — но она игнорирует меня, с презрением вылизывая плечо. «Табби Кэт», о которой я говорю (произносится так же, как «tabby cat» — полосатая кошка), — это известная поп-звезда и избалованная, претенциозная исчадие ада, клиентка Джейн. Сегодня вечером Табби устраивает благотворительный вечер в своем пентхаусе, в самом центре города.

Я заставила Джейн нанять другого кейтера; я работала с Табби один раз и зареклась делать это снова.

Но увы, в этом городе нет никого столь же трудолюбивого или надежного, как я (мне же во вред).

— Я же говорила тебе, что надо было позволить мне нанять тебя с самого начала, — ноет Джейн, пока я свешиваю ноги с кровати и зеваю в сотый раз.

Четырех часов сна просто недостаточно, особенно после того, как последние полторы недели я спала по два-три часа за ночь. Я чувствую себя так, будто умираю. Нет, если бы я умирала, я бы хотя бы могла поспать.

А может, так и есть? Учитывая, что я заново проживаю день, который уже прошел.

— Первые кейтеры объяснили причину отказа? — спрашиваю я, и Джейн снова замолкает.

Видите, о чем я? Она пытается найти способ убедить меня, что это не ее вина. Или, скорее, что это не вина Табби.

— Табби уволила их сегодня утром… — увиливает Джейн, и я снова вешаю трубку.

Она тут же скидывает мне адрес и детали смской, пока я тащу свое уставшее тело в душ. Разумеется, Табби Кэт уволила своих кейтеров утром в день важного мероприятия. Ничто другое и смысла бы не имело.

Я принимаю душ, а затем делаю звонки в разных стадиях раздетости. Один звонок в трусиках, другой — надев лифчик, третий — натянув черные брюки. Собрав команду, я выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице.

— Ты сегодня снова работаешь? — окликает мама, но я лишь машу рукой в знак подтверждения.

У меня сейчас нет времени с ней спорить. Она считает, что я слишком много работаю, что мне нужно отдохнуть… и она права. Просто я не смогу согласиться с ней по этому поводу до завтра.

— Ив? — спрашивает папа, пока я проношусь мимо него к своему фургону — ассоциация домовладельцев уже весь мозг моим родителям выела из-за того, что я его там паркую, — и запрыгиваю внутрь, пока он подходит к окну со стороны пассажира.

Я опускаю стекло и смотрю на него.

— Ты куда собралась? Я думал, мы сегодня играем в гольф.

Я не то чтобы фанатка гольфа, но играю с папой по выходным просто чтобы провести время вместе. К сожалению, сегодня придется отменить.

— Куда же еще? Еду спасать задницу Джейн от одной злобной киски. — Я натянуто улыбаюсь, папа хмурится и отступает назад, чтобы я могла выехать с дорожки.

— Заодно поработай над своим языком. Тебе практически тридцать лет.

Отец возвращается к мытью машины, а я замечаю младшего брата на крыльце. Дерьмо. Я же обещала дать ему машину для свидания сегодня вечером.

Я останавливаюсь посреди улицы, сдаю назад к дорожке и опускаю стекло.

Я кидаю брелок на траву, пока Нейт таращится на меня, и уезжаю.

— Я знала, что ты справишься. — Джейн сияет, глядя на море аристократов, музыкантов и политиков, слоняющихся по пентхаусу Табби и уплетающих слайдеры с грибами и луком и брускетту с помидорами и базиликом.

Поскольку Поп-Принцесса — гордый веган, мяса нигде не видно.

— Кажется, всем нравится еда.

Я обильно потею в своей белой рубашке с длинным рукавом и черных брюках, но все равно заставляю себя улыбаться. Кто знает, каких клиентов я могу подцепить на этом мероприятии?

— Еле-еле, — отвечаю я, продолжая улыбаться и кивать проходящим мимо.

Мой взгляд перемещается на Табби Кэт, одетую в блестящий розовый верх от бикини и объемный кардиган того же цвета. На ней мешковатые «вареные» джинсы и громоздкие кроссовки. А еще она держит домашнего опоссума — ну знаете, единственное североамериканское сумчатое с лысым хвостом — это вроде как ее фишка. Я это не одобряю, но что я могу поделать? Девица — мультиплатиновая дива с характером.

Опоссум забирается ей на плечо и сидит там, шипя на проходящих людей, и я бросаю взгляд на Джейн.

— Достаточно одного человека, одного укуса, и бедняге конец.

— Этот опоссум — девочка, — шепчет Джейн, наклоняясь ко мне. — Тот умер от старости всего несколько месяцев назад. Оказывается, они живут всего года четыре.

У меня от отвращения кривится губа; в Табби нет ничего, что мне бы нравилось.

Словно почуяв, что мы говорим о ней, она поворачивается и плывет к нам.

— Вечеринка мне надоела. Можем мы попросить всех уйти? — шепчет она, будто Джейн не только ее менеджер, но и личный ассистент.

За последние два года я видела, как Джейн была для Табби матерью (разница у них всего пять лет), психотерапевтом, личным шопером, горничной, а однажды — телохранителем. Джейн буквально словила пулю за Табби. Ну ладно, это был камень из рогатки, но он все равно оставил мерзкий фиолетово-синий синяк на ребрах Джейн.

— Мы пока не можем попросить их уйти. — Джейн нацепляет свою самую милую улыбку, пока Табби отбрасывает назад волосы с розовыми кончиками и хмуро смотрит на собравшуюся толпу миллионеров, словно они какой-то мусор. — Почему бы тебе не выпить еще и…

— О, какое прекрасное животное! — восклицает мужчина, шагая вперед и протягивая руку, чтобы погладить опоссума, не утруждая себя спросить разрешения.

Как и свойственно диким животным, тварь сильно кусает мужчину за руку, и он воет от боли. Оказывается, у опоссумов очень острые зубы.

Вот так мы и оказались на крыше жилого комплекса: я, Джейн, два парамедика, поп-звезда и адвокат.

— Я добьюсь, чтобы эту крысу забрали и усыпили, — шипит мужчина.

Опоссум — мне сказали, что ее зовут Мадонна, в честь Девы Марии, а не певицы — шипит ему в ответ, и он шарахается.

— Как вы смеете таскать с собой такого опасного зверя.