Полная версия книги - "Золотая красота (ЛП) - Винсент Лилит"

Я поднимаю руку:

— Погоди, погоди. Ты хочешь сказать, что твоя мать сама создает этих мутантов?

Ру сидит на краешке стула, нервно теребя ноготь. Кинан устроился на кровати, уперев руки в колени и подавшись вперед, чтобы не упустить ни слова. Дексер прислонился к стене, а я подпираю дверь хижины, чтобы никто не вошел и не вышел.

Ру кивает:

— Она вкалывает им что-то, чтобы вызвать мутацию. Я видела это своими глазами. Никто не покидает Башню таким же, каким вошел.

— Твою мать… — хрипит Дексер, и на его лице проступает ужас. — Ты хочешь сказать, это должно было случиться и со мной? Почему ты не сказала? Как ты могла позволять этому происходить день за днем, неделю за неделей?

Ру отчаянно качает головой:

— Я не знала до вчерашней ночи, клянусь! Я помогла тебе сбежать, потому что мама упрямо держала тебя взаперти, и мне это казалось неправильным. После того как я выпустила тебя за ворота, я вернулась внутрь и увидела, как мама и её лаборанты вкололи что-то Джозайе. Я видела всё превращение от начала до конца.

От ужаса, застывшего в её глазах, у меня по спине пробегает холодок, хотя я не подаю вида. Одно дело знать, что эти монстры существуют, но осознавать, что все они когда-то были людьми, которые просто хотели уйти от доктора Адэр… это запредельный кошмар.

— Джозайя Крю? — спросил Кинан, сдвинув темные брови.

Ру кивнула.

— Вы его знали?

— Да, знали, — ответил я за него. — Он приходил сюда пару недель назад, искал семью. Мы сказали, что не видели их, и предложили остаться с нами, но он не был готов прекратить поиски.

— Он всё еще не терял надежды, когда мама превратила его в одну из этих тварей, — прошептала Ру, не отрывая взгляда от своих рук.

Гнев сошел с лица Дексера. В глазах Кинана читалось сочувствие, когда он смотрел на их Красавицу. Ясно как день: они верят каждому её слову. А кто поручится, что она не планирует вонзить нам всем иголки в горло, стоит нам отвернуться? Мы ведь совсем не знаем эту девчонку.

— Доктор Адэр знает, что ты видела? — спросил Кинан. Ру кивнула с несчастным видом.

— Великолепно. Просто блеск, — пробормотал я, качая головой. — Ты не могла по-тихому смыться, не ставя мамочку в известность о том, что ты в курсе её дел? И это если предположить, что ты говоришь правду, в чем я до сих пор сомневаюсь.

— Я не лгу! — огрызнулась Ру.

Я окинул её тело оценивающим взглядом. Она могла прятать под одеждой что угодно.

— Кто-то должен её обыскать.

Ру резко вскинула голову:

— Что?

— Что слышала. Докажи, что у тебя нет шприца под одеждой. Я хочу быть уверен, что ты не пришла сюда продолжить миссию своей матери.

— Никто не будет обращаться с Ру как с преступницей, — прорычал Кинан.

— Ру рискнула жизнью, чтобы спасти меня от мутанта, — хрипло вставил Дексер. — Она не такая, как её мать.

Конечно, мои братья тут же бросились на её защиту.

— Или она чертовски хорошая актриса, — парировал я.

Дексер сверкнул на меня глазами и пересказал, как Ру выбежала за периметр больницы и голыми руками — ну, почти, с копьем — убила мутанта, который собирался прикончить его. А потом, когда на него надели наручники, она была единственной, кто ему помог.

Я пожал плечами, но промолчал. Звучит-то красиво, но в наши дни нельзя верить никому.

— Ну да, она была такой храброй, пока держала тебя взаперти в больнице.

— Это была не Ру, — буркнул Дексер, и лицо девушки осветилось благодарностью: она поняла, насколько он на её стороне.

Кинан кивнул.

— Я верю тебе, Ру. Блэйз, если ты не веришь слову Ру, тебе придется поверить слову Дексера, когда он говорит, что она спасла ему жизнь.

— Ладно. Плевать. Ру у нас «Мисс Совершенство», совсем как в школе. Верьте во что хотите. Но это не значит, что мы все не в заднице из-за неё. Красивая сказка, птичка. А теперь лети обратно в свою Башню, там тепло и безопасно.

— Ты хоть слово слышал из того, что я сказала? — возмутилась Ру. — Я не могу туда вернуться.

— Ты принцесса, которая не может о себе позаботиться. Всегда такой была и всегда будешь, только теперь ты живешь в настоящей Башне.

— Я вполне могу о себе позаботиться, спасибо большое. Ты предлагаешь мне вернуться туда, зная, что творит моя мать? Зная, что она в курсе моей осведомленности? Я лучше умру.

Кинан накрыл её ладони своими, успокаивая.

— Тебе не нужно никуда уходить, если ты не хочешь. Тебе здесь рады.

Он включил свой самый вкрадчивый голос «отца Кинана», и это меня выбесило. Он достает его только тогда, когда хочет произвести впечатление. Не думаю, что он вообще еще во что-то верит — он уже несколько месяцев не читал проповедей. Полагаю, его пыл поугас, когда Иисус с архангелами или кто там еще обещал явиться в конце времен, так и не удосужились заглянуть на огонек. Но воротничок он всё равно носит — наверное, нравится власть, которую тот дает.

Дексер решительно кивнул, соглашаясь с Кинаном. Мои братья совсем свихнулись?

— Значит, мы держим её здесь, пока мамочка не придет и не перебьет нас всех, чтобы вернуть дочурку?

— Мама не пойдет за мной, — горько произнесла Ру. — Она никогда меня не любила.

Бедная богатая девочка, прямо единственная в мире, у кого родитель — сволочь.

— Любит она тебя или ненавидит — мне плевать. Важно то, что ты единственный свидетель того безумия, что она творит в больнице. Она захочет твоей смерти, причем скорее раньше, чем позже. А это значит, что мы сдохнем вместе с тобой.

Ру встретилась со мной взглядом. Открыла было рот, но потом просто кивнула:

— Ты, скорее всего, прав.

У меня внутри всё екнуло от того, как быстро она смирилась с мыслью, что мать её убьет. Она даже не стала спорить. Я вырос с вечно пьяным подонком-отцом, но это… это просто за гранью.

— Ты прав, мне нужно уйти, — Ру поднялась с места.

Дексер шагнул вперед, преграждая ей путь.

— И куда ты собралась? Сядь. Никто никуда не идет. — затем он зло посмотрел на меня. — Может, ты заткнешься на пять минут со своим гребаным нытьем про скорый конец? Мы не вышвыриваем людей только потому, что их семейка — дерьмо.

— Иначе мы бы выставили тебя давным-давно, — добавил Кинан, и я показал ему средний палец.

— Я лишь говорю, что мы и так висим на волоске, нам только новых неприятностей на голову не хватало.

Кинан и Дексер переглянулись. Они знали, что я прав. Кинан повернулся к Ру:

— Можешь оставить нас троих на пару минут? Иди погрейся у костра, там наверняка есть кофе. Мы рады поделиться с тобой тем, что имеем.

Ру встала, но замялась, увидев, что я по-прежнему загораживаю выход. Я медленно отступил в сторону, но только после того, как убедился, что она поняла: в этом лагере правила устанавливаем мы втроем, и так оно и будет.

Мы смотрели, как она подошла к костру. Адель, одна из немногих женщин в лагере, о чем-то спросила её и с улыбкой протянула жестяную кружку. Ру устроилась на бревне, сгорбившись над кофе, обхватив кружку обеими руками и низко опустив голову.

Я с грохотом закрыл дверь и повернулся к братьям:

— Вы серьезно собираетесь позволить ей остаться?

— Мы никогда никому не отказывали, — напомнил Кинан, и в его глазах вспыхнул гнев. Гнев на меня. Нашел драгоценную овечку из своего стада, заплутавшую в долине смерти, и теперь включил «защитника».

Я повернулся к Дексеру, который обычно куда рассудительнее в вопросах выживания.

— Кто знает, что у этой сумасшедшей суки Адэр припрятано в лаборатории? Она может натравить на нас волну этих монстров и стереть нас с лица земли только ради того, чтобы её дочь точно была мертва.

— Это возможно, — признал Дексер, но по его лицу было видно, что верить в это он не хочет.

— Доктора Адэр не будет волновать, что Ру — свидетельница её преступлений, — возразил Кинан. — Ру ушла из больницы до того, как успела кому-то там рассказать секрет, а высших инстанций, перед которыми ей пришлось бы отвечать, больше нет. Ру не может позвонить в полицию и заявить на мать.