Полная версия книги - "Игра похоти: Искушение (ЛП) - Райли Хейзел"

Я сейчас свихнусь.

Я сейчас потеряю сознание.

Я сейчас умру.

Всё, больше не могу. Я не могу продолжать игру, потому что оружия, с которым можно было победить, у меня больше нет. Возможно, именно это Рея и пыталась мне подсказать: сдаться.

Мне остаётся только довериться ей. А что ещё я могу сделать?

Я вскидываю руки и кричу:

— Я сдаюсь!

Потом хватаюсь за маску и снимаю её, открывая всем своё лицо.

Не проходит и пары мгновений, как музыка обрывается. Тишина, обрушившаяся так внезапно, приносит одновременно облегчение и оглушает.

— Я сдаюсь! Я здесь! — снова кричу я.

Все замирают. Замирает всё. Кажется, будто весь мир перестал вращаться и погрузился в тишину. Я знаю, что они смотрят на меня, хотя маски оставляют открытыми лишь узкие прорези для глаз.

— Арес, нет! — Раздаётся роботизированный голос, который, кажется, принадлежит кому-то из моих родных.

Я поднимаю руки, показывая, что сдаюсь. Теперь никто ко мне не приближается — наоборот, все начинают расступаться, создавая вокруг меня пустое пространство, где наконец становится легче дышать.

Провожу тыльной стороной ладони по лицу, стирая пот.

— Ты где, дедуля? Я сдался! Иди убивай меня!

Поначалу я тешу себя надеждой, что он передумал, но потом слышу его голос.

— Игра окончена, господа. Покиньте зал и наслаждайтесь остатком Осеннего бала на острове. Гермеса всё ещё можно найти, а за него дают пятьсот тысяч долларов. Каждый из вас получит чек на сумму, оговорённую за участие.

Огромные двери распахиваются, и люди организованными рядами направляются к выходу, по пути избавляясь от масок. Их небрежно бросают на пол. Столько лиц — знакомых и незнакомых, — которые, кажется, продолжают смотреть на меня.

Остаёмся только мы.

Я уже знаю, кто Уран. Вон он, стоит в нескольких метрах от меня, точно напротив. На нём моя маска. Когда он её снимает, я ухмыляюсь.

— На твоём месте я бы надел её обратно. Уж лучше моё лицо, чем твоя морщинистая рожа.

— Арес! — Тейя уже сняла свою маску и стоит слева от меня. Рядом с ней Хелл и Гера.

Поси, Нис и Лиам — с другой стороны.

— А что? Я всё равно умру. Могу хотя бы высказать всё, что думаю.

Уран посмеивается и со спокойствием человека, который уже победил, достаёт из чёрной туники пистолет. Верит его в руках, рассматривая.

— Можешь не сомневаться, ты умрёшь. А я насладюсь каждым мгновением.

Я развожу руки.

— Прошу.

Пожалуйста, Рея. Спаси меня.

Я вложил в неё всю свою веру и всё своё отчаяние. Не то чтобы я действительно доверял тёте: все эти месяцы она неизвестно где пропадала и ни разу не дала о себе знать. Но я доверяю брату. Зевсу я доверяю больше, чем самому себе. Он меня не подведёт.

Уран щёлкает пальцами и приказывает своим людям выйти.

— Теперь нас только трое. Ты, я и твоя неизбежная смерть.

Я кривлюсь.

— Технически нас двое. Тебя считать не учили?

— Где твой пистолет, Арес? — спрашивает Уран, игнорируя мою провокацию.

Я застываю с открытым ртом, и от моей идиотской бравады, которой ещё несколько секунд назад было хоть отбавляй, не остаётся и следа. Откуда он знает, что пистолета у меня нет? Он знает? Это он приказал Рее забрать его у меня, пообещав помочь?

Наверное, выражение у меня сейчас уморительное, потому что он на несколько секунд заходится от хохота. Никогда ещё мне так сильно не хотелось врезать ему по морде. Если бы я только умел нормально драться, конечно.

— Ты отдал его Рее! — выкрикивает он сквозь смех. — Ты действительно отдал своё единственное оружие Рее!

Каждая мышца моего тела каменеет. Я больше ничего не чувствую.

Откуда он знает даже то, кому именно я отдал пистолет?

Потому что тебя опять предали, идиот, — шепчет голосок у меня в голове.

Мама и остальные смотрят на меня — сначала растерянно, потом встревоженно. В конце концов именно Тейя первой срывается и яростно кричит:

— Что ты наделал?

Я что-то бормочу, не в силах составить ни одной связной фразы.

Что я наделал, мам? Зевс сказал мне довериться Рее. Вот что я наделал.

Рея выходит из-за одной из боковых колонн и останавливается точно между мной и Ураном. В пальцах она сжимает мой пистолет.

— Прости, Арес. Не за твою смерть, а за ту трогательную наивность, с которой ты мне доверился.

— Да я эту суку сейчас… — орёт Тейя.

Нис и Посейдон бросаются к ней, помогая Гере и Хелл удержать её на месте. Конечно, у Урана всего одна пуля, и мы здесь одни. Но ничто не мешает ему, покончив со мной, снова впустить своих людей и убить ещё и мою мать.

— Не вмешивайся, Тейя, — отчитывает её Рея.

— Клянусь, я тебя убью, — угрожает та. — Думаешь, Урану есть до тебя хоть какое-то дело? Он ещё сам позволит мне задушить тебя голыми руками!

Уран прикладывает палец к губам, спокойно и невозмутимо призывая её замолчать.

— Не ссорьтесь, пожалуйста. Особенно если причиной ваших разногласий стало вот это бесполезное существо. — Он указывает на меня.

— Ты сказала, что поможешь нам! — сквозь слёзы обвиняет её Гера. — В театре! После игры на Хэллоуин ты сказала нам довериться тебе!

— Всё было частью моего плана, — объясняет Уран, зевая. — Она всегда была на моей стороне, дети, неужели до сих пор не поняли? Я вернул её в ваши жизни именно тогда, когда вы начали терять надежду, и подсунул вам фальшивую, за которую вы могли цепляться.

Рея кивает.

— По-моему, всё прошло как нельзя лучше.

Я больше не могу терпеть, когда меня предают и водят за нос. Именно поэтому я всю жизнь никому не доверял. А сегодня понял, что самой большой моей ошибкой было довериться самому себе — поверить, будто я войду в эту игру с лучшими намерениями и сумею сделать хоть что-то хорошее.

Сколько ещё раз мне нужно повторить себе, что я не герой?

— Давайте уже покончим с этим, — обрываю я. — Стреляй.

— Эта показуха с храбростью выглядит жалко, знаешь? — насмехается он. — А где была твоя храбрость, когда ты бросил Гипериона умирать в одиночестве? Что такое, струсил смотреть, как жизнь покидает тело твоего отца? Та самая жизнь, которую ты сам у него отнял?

Я стискиваю зубы так сильно, что боюсь их раскрошить.

Он не превратит ещё и последние мгновения моей жизни в пытку. Я не позволю ему снова залезть мне в голову.

Больше нет.

— Ты не храбрый и умирать не хочешь. Ты прячешься за сарказмом, потому что больше у тебя ничего нет, Арес. Только очередная едкая шуточка и непомерно раздутое эго — особенно если учесть, какое дерьмо представляет собой вся твоя жизнь.

Он оглядывает меня с головы до ног, словно я мусорный мешок, набитый протухшей едой. Даже нос морщит от отвращения.

И пока Тейя кричит и пытается предложить себя вместо меня, хотя прекрасно понимает, что это бесполезно, происходит нечто неожиданное — сюжетный поворот, на который я уже перестал надеяться.

Рея поворачивается к Урану и направляет на него пистолет.

— Игра окончена.

Мама умолкает. По её щекам текут слёзы, размазывая под глазами чёрную тушь.

Даже я не понимаю, как на это реагировать.

— Так, а что происходит? Ты хочешь моей смерти или нет, тётя Рея? А то сигналы от тебя какие-то противоречивые.

— Проверим, кто первым нажмёт на спуск? — продолжает она. — Или опустишь оружие и сдашься? Ты впустишь сюда ЦРУ, разблокируешь хранилище Пандоры, и все мы будем жить долго и счастливо. Ты — за решёткой. А эти ребята — наконец счастливыми и вдали от больного мира, в котором ты держал их в плену.

Уран смотрит на неё. Смотрит так долго, что я уже начинаю надеяться: может, у него случился инфаркт и проблема решилась сама собой. Старик всё-таки. Сколько ему там вообще осталось жить, чёрт возьми?

Наконец он запрокидывает голову и разражается хохотом ещё громче прежнего. Оглядевшись, я замечаю на лицах родственников точно такое же потрясённое выражение.

— Какого чёрта он ржёт? — спрашиваю я.