Полная версия книги - "Игра похоти: Искушение (ЛП) - Райли Хейзел"

Я выбрал маску с лицом Аполлона. Кто знает, вдруг она передаст мне его способность воскресать. В маску на уровне рта встроен маленький микрофон. Когда я приближаюсь к нему и говорю, мой голос звучит искажённо и роботизированно. Видимо, это нужно, чтобы сделать охоту максимально беспристрастной.

Голос ведущего: Игра начнётся через несколько секунд. Вы готовы танцевать?

Вокруг ощущаются чужие тела. Кто-то налетает на меня, и я, конечно же, не отказываю себе в удовольствии пихнуть в ответ или посоветовать быть поосторожнее. Здесь совершенно нет места. Мы все прижаты друг к другу, и даже просто пошевелиться почти невозможно.

Над нашими головами, точно в центре потолка, загорается свет. Широкий, хотя и тусклый золотистый луч освещает почти весь зал, но при этом оставляет кое-где тёмные, укромные участки.

Постепенно раздаются первые ноты песни. Такое чувство, будто прямо здесь, в зале, играет настоящий оркестр. Скрипичные аккорды смешиваются с нежными звуками фортепиано, к ним присоединяются другие инструменты, которых я не узнаю.

Мелодия кажется знакомой, но мне нужно сосредоточиться на игре.

Некоторые разбиваются на пары. Хотя я понятия не имею, кто на самом деле скрывается под масками, замечаю, что присутствующие приглашают друг друга на танец. Возможно, так распорядился сам Уран.

— Позволишь пригласить тебя на танец?

Голос звучит у меня за спиной и искажён точно так же, как мой, когда я пробовал говорить через микрофон. Обернувшись, я оказываюсь лицом к лицу со своей биологической матерью. Точнее, с незнакомцем, который носит её лицо.

В горле моментально встаёт ком, но потом я вспоминаю, что она мертва и больше не может причинить мне вреда. А главное — под этой маской может скрываться Уран. Если я отреагирую слишком враждебно, он может догадаться, кто я.

Стараясь скрыть своё отвращение, я принимаю приглашение и начинаю двигаться вместе с незнакомцем. Он — или она — ведёт, направляя мои шаги, и мне даже удаётся попадать в ритм.

— Ты знаешь Ареса? — спрашивает незнакомец. — Того мальчишку, ради которого мы участвуем в этой игре?

— Только по имени.

— Мне рассказывали, что он пытался убить свою биологическую мать, — буднично сообщает мой партнёр. — Просто чудовищно: пытаться убить женщину, которая подарила тебе жизнь!

Не реагируй, это уловка. Этих людей натаскал Уран, они знают, что нужно говорить, чтобы заставить тебя себя выдать. Стоит им понять, кто ты, и они объявят об этом всем.

— Бедная женщина, — продолжает незнакомец. — Говорят, потом он попробовал ещё раз и на этот раз действительно её убил. Гильотиной.

Жаль только, в первый раз я от неё защищался. Жаль только, это она издевалась надо мной. Жаль только, гильотина была частью игры, устроенной Ураном, и меня вынудили это сделать.

Незнакомец плавно скользит влево, увлекая меня за собой.

— Надеюсь, Уран найдёт его здесь и убьёт. Он не заслуживает жизни.

Меня отпускают, словно сломанную тряпичную куклу. Я не сопротивляюсь: сказанное выбило меня из колеи слишком сильно.

Я налетаю на фигуру в белой тунике. Когда передо мной оказывается лицо Хелл — моей Хелл, — мне приходится собрать всю свою волю, чтобы никак не отреагировать.

Она кланяется и молча приглашает меня на танец. Пора очнуться и начать соображать, а значит, вести себя так же, как все остальные вокруг.

— Знаешь парня, из-за которого мы сегодня здесь? — спрашиваю я.

Она смеётся и свободной рукой указывает на свою маску.

— У меня лицо его девушки. По крайней мере, пока ещё девушки. Наверняка скоро она поймёт, с каким ужасным человеком связалась, и бросит его.

Мне хочется ответить: Да пошла ты нахуй. Вместо этого ограничиваюсь:

— М-м-м.

— Как вообще можно любить человека, который убил собственных родителей? Не только биологическую мать, но и отца, который его усыновил и подарил ему прекрасную жизнь.

Чёрт. Вот это ударило по больному. Настолько, что на мгновение я думаю: Ну всё, приехали. Игра закончена. Последняя капля.

Я прочищаю горло, стараясь сделать это неслышно.

— Он убил приёмного отца? Я не знал!

— О да. Несколько месяцев назад. И знаешь что ещё? Он бросил его умирать в одиночестве. Вернулся только за телом, даже не остался с ним в последние минуты его жизни.

Уран рассказал им версию событий, которая очень сильно отличается от реальности. И сделал это тщательно. Залез мне в голову и понял, где у меня самые больные места.

Мои поздравления, старый ублюдок.

К счастью, разговор грубо обрывает налетевшая на нас пара. Я пользуюсь моментом и делаю вид, будто от столкновения потерял хватку и выпустил фальшивую Хелл. Пускаю в ход все свои лучшие актёрские таланты, отступаю подальше и растворяюсь среди людей.

Где может прятаться Уран? Здесь есть знакомые лица, но хватает и масок, изображающих совершенно неизвестных мне людей.

Вдобавок мне становится жарко. Туника тяжёлая и плотная, а такое количество людей будто высасывает из зала весь воздух. Клаустрофобией я никогда не страдал, но сегодня кажется, что именно от неё здесь и сдохну.

Я замечаю лицо Тейи; она танцует одна, причём её движения вообще никак не сочетаются с характером звучащей музыки. В этой части танцпола она единственная, кого я узнаю.

Хотя я уже знаю, что ничего приятного она мне не скажет, всё равно направляюсь к ней.

— Почему танцуешь одна? — спрашиваю, протягивая руку.

Она резко замирает, потом изучает мою раскрытую ладонь, словно та может оказаться оружием, и всё же принимает её.

— Прекрасный вечер, правда?

Ага, охуительный. Я бы предпочёл прищемить себе яйца степлером, чем оказаться здесь.

— Восхитительный.

Так ведь разговаривают утончённые дружки Урана? «Восхитительно», «возвышенно», «глупо», «дерзко» и всякие прочие словечки на богачовом, которые я терпеть не могу.

— А у меня лицо матери Ареса.

Мозг моментально улавливает потенциальную ловушку.

— Биологической? Или приёмной?

Её тело словно расслабляется, а интерес ко мне угасает: похоже, мой вопрос убедил её, что я не Арес.

— Приёмной. Тейя, кажется.

— Бедная женщина. Арес ведь убил её мужа, ты знаешь?

Я бы сам себе поаплодировал за то, как произнёс эту фразу: голос не дрогнул, и я не разревелся как маленький ребёнок.

— Господи, да. Представляю, как сильно она теперь его ненавидит. В конце концов, пусть он и её сын, но он убил её мужа и бросил того на произвол судьбы. Ты знал? Ушёл, и Гиперион умер один, как собака.

Почему, чёрт возьми, все знают, что Гиперион умер один? Почему никто не знает, что это он прогнал меня, решив во что бы то ни стало не дать мне увидеть, как умирает мой отец? Почему никто не знает, как сильно я хотел умереть вместо него? Почему никто не знает, что он снится мне почти каждую ночь и я живу, постоянно мучаясь от мысли, что убил его? Почему никто не знает, как сильно я страдал? Почему никто не знает, что я потерял самую большую любовь, которую подарила мне жизнь?

— Тогда будем надеяться, что Уран его найдёт и наконец избавит всех от него, — выдавливаю я.

— Интересно, куда он после этого попадёт. Даже Ад его не примет.

Не добавив больше ни слова, фальшивая Тейя изящно кружится и удаляется. Я продолжаю смотреть ей вслед, застыв каменным изваянием, пока не вспоминаю, что вообще-то должен двигаться и искать Урана.

Лучше раствориться в толпе, повторять за остальными и не привлекать внимания. Незаметный, послушный, настоящий хамелеон.

Я изображаю нечто похожее на танцевальные па и заодно пробираюсь между разноцветными фигурами. Получаю несколько локтей в бока, чей-то каблук-шпилька наступает мне на ногу, но я молчу и веду себя паинькой.

Масок слишком много. Уран не мог выбрать ту, что принадлежит человеку, которого я не знаю, иначе для меня это было бы просто невозможно. С его точки зрения, победить должен он, но игра всё-таки обязана быть хоть немного честной.