Полная версия книги - "За Усами (ЛП) - Вэнди Джинджелл"

Харроу пристально посмотрел на неё снизу вверх — сгусток тепла, который, казалось, стянул весь холод в комнате в одну точку.

— Да.

— Тогда иди домой. Им не понравится, что тебя будут искать. Ты можешь прийти завтра так рано, как захочешь.

Мальчик снова одёрнул манжеты, скорее по привычке, чем по необходимости, но кивнул. Камелия на мгновение положила руку ему на голову, когда он медленно и нежно проходил мимо, и проводила его взглядом до двери, а затем обратно в сад.

Атилас подождал, пока за ним закроется дверь, прежде чем спросить:

— Что это за мальчик? Он человек, но то, что к нему привязано…

— Харроу — это не твоё дело, — сказала она.

— Конечно, это моё дело — в конце концов, он, по-видимому, каждое утро ест на моей кухне.

— Кухня не твоя.

— Теперь это подводит меня к вопросу о том, чья это кухня на самом деле, — спокойно сказал Атилас.

Его раздражало, что он полностью прочитал свой договор аренды и всё равно был застигнут врасплох. Когда он впервые приехал в Сеул, он попытался расспросить Ёнву о её контракте, и она притворилась, что не понимает его, когда он попросил показать её договор аренды. Парень студенческого возраста, живший в комнате наверху, не выходил из комнаты достаточно долго, чтобы Атилас успел несколько раз попросить у него документы, и студент поспешил уйти так быстро, что у Атиласа осталось забавное впечатление, что он счёл этот вопрос дерзким.

Были более быстрые ин надёжные способы получить то, что хотел Атилас, чем бумажная волокита с людьми или запредельными, но Атилас прекрасно понимал, что резня в доме, полном самых разных людей и запредельных, крайне маловероятно положительно повлияет на Зеро или Пэт, которая сама была очень человечна.

Однако этот вариант становился всё более привлекательным с каждым днём, когда Атилас жил с ними в одном доме, когда хотел побыть в одиночестве со своими мыслями и планами. Без сомнения, Камелии было удобно скрываться из виду с тех пор, как Атилас упомянул о том, что договор аренды, на который он согласился, не включал в себя трёх других жителей, и очень вежливо попросил посмотреть и её договор аренды. Более того, она держалась так естественно, что он не осознавал этого до самого недавнего времени.

Теперь, со свежими подозрениями и вновь суженным кругозором, он отметил:

— Я, несомненно, подписал контракт на весь дом сроком на год. В том контракте ничего не говорилось о других арендаторах, и, хотя, по-моему, там упоминалась экономка, не было и намёка на то, что экономка также будет здесь жить.

Говоря это, он встретился с ней взглядом, и в его глазах читалось требование правды, а в словах — та же требовательность.

— Я должна посмотреть, смогу ли я найти этот контракт, — сказала Камелия, отводя взгляд с непринуждённостью, которая не имела ничего общего с ощущением дискомфорта или страха. Когда она повернула голову, её серьги с павлиньими перьями покачнулись, и золотые бусины на концах осветили комнату. — Уверена, он где-то здесь.

— Ты хранишь свои документы на кухне?

— Может быть, — добавила она, не отвечая на этот вопрос, — ты мог бы принести свой экземпляр контракта, и мы могли бы его просмотреть?

Атилас снова на мгновение встретился с ней взглядом.

— Он где-то в моей комнате, — сказал он после небольшой паузы. Независимо от того, была ли она ответственна за потерю контракта или нет, экономка, несомненно, знала о том, что его собственный экземпляр пропал. Была ли она в его комнате? — Несомненно, один из нас в своё время предоставит копию. А до тех пор я ещё раз свяжусь с владельцем, чтобы узнать, что он может сказать по этому поводу.

— Звучит как очень хорошая идея, — безмятежно сказала Камелия. — Уверена, он сможет разобраться с этим прямо сейчас. Конечно, ему требуется немало времени, чтобы ответить на сообщения, но он очень полезен, как только ты с ним свяжешься.

— Понятно, — сказал Атилас. — В таком случае, я обязательно сообщу тебе, когда получу от него весточку.

— Если свяжешься с ним, я узнаю об этом первой, — пренебрежительно сказала она. — Он очень практичен, когда уделяет внимание. А пока, уверена, ты поймёшь, если я продолжу жить в своей маленькой комнатке в задней части дома. Так мне будет гораздо быстрее добираться до кухни.

Взгляд Атиласа метнулся к ярко-синей двери в глубине кухни.

— Это твоя комната? Думал, это кладовка.

— Когда-то была кладовкой, — сказала она. — Иногда она всё ещё кладовка.

— Ты человек. Как ты проходишь через пространство?

— Человек — это нечто изменчивое, — сказала Камелия, пожимая плечом, одетым в платье цвета электрик. — У меня не возникает особых проблем, когда дело касается дома.

Он не мог с ней не согласиться. С человечеством произошло гораздо большее смешение кровей, чем хотелось бы признать запредельным — или что было совершенно не полезно для запредельных. Камелия начинала становиться действительно очень интересной личностью. Ему нужно было выяснить, была ли она ещё и опасной, несмотря на заверения Ёнву, что Камелия не склонна совать свой нос в дела других людей.

— Кстати, Харроу заходит только на кухню и в солнечную комнату, — добавила она. — Ты не найдёшь его ни в одной из частных зон дома. Вероятно, тебе следует не обращать на него внимания. Как только мы разберёмся с некоторыми делами, он перестанет приходить.

— Ты не можешь этого исправить, — прямо сказал Атилас. Он достаточно насмотрелся на ребёнка, чтобы знать это наверняка. — Ребёнок сломлен и таким останется. Он испорчен в тех местах, которые ты не можешь понять, и которые невозможно исправить. Тебе лучше убить его быстро и мягко, пока он не покончил с собой или с кем-нибудь ещё.

— Харроу исправлять не тебе, — сказала Камелия, устремив на него ужасные, почти оранжевые глаза.

У Атиласа на мгновение перехватило дыхание. Он никогда раньше не видел глаз такого цвета — он был совершенно уверен, что всего несколько мгновений назад они были тёплого, с янтарным оттенком, карего.

Он снова выдохнул, настороженный и не желающий показывать, что был застигнут врасплох, даже на мгновение, и Камелия добавила:

— Ты не должен прикасаться к нему, беспокоить его — ты вообще не должен иметь с ним ничего общего. Он не твоё дело, понимаешь?

— Безусловно, — сказал Атилас. У него и так было достаточно проблем с Ёнву; было бы глупо наживать врага в лице экономки или слишком глубоко совать нос в жизнь другого маленького человека. Каким бы сломленным ни был этот конкретный человек, Атилас, по крайней мере, не принимал участия в его искалечении, и он, безусловно, не смог бы принести пользы, вмешиваясь.

Поэтому он добавил, вежливо улыбнувшись Камелии:

— Я и не мечтаю в вмешательстве.

Глава 4. Кровь на Вилле

— Тебе удалось договориться о встрече с женихом, моя дорогая?

Ёнву поняла это всего через несколько мгновений после того, как услышала этот тихий голос в дверях своей комнаты, что бесчестный и склонный к манипуляциям фейри раздражает её не меньше, чем человеческий мальчик, похожий на щенка.

Более того, это было значительно неприятнее, чем она ожидала, когда к ней в номер обратился Слуга. Она, конечно же, не теряла времени даром и потрепала по волосам одну из своих самых нервных знакомых в Сеуле, когда дело дошло до незнакомцев, похожих по описанию, имени и вероятному юридическому статусу на Атиласа. Потрясение, которое она испытала накануне днём, увидев сумму, назначенную ему в качестве вознаграждения, было пересилено только шоком от того, что она узнала, что Атилас был Слугой, одним из членов Тройки, и главной причиной свержения короля За.

В таком случае Ёнву показалось на редкость неблагодарным со стороны нынешнего короля — который, по-видимому, был правящим только потому, что Атилас сверг предыдущего короля — назначить вознаграждение за его голову. Когда она просматривала информацию, которую прислала ей её собеседница, ей также пришло в голову, что если король назначил вознаграждение за голову Атиласа, несмотря на то что получил прямую выгоду от любых действий, предпринятых фейри, то она ещё не слышала значительной части этой истории.