Полная версия книги - "Выше снега только горы (СИ) - Панченко Сергей Анатольевич"

— Правильное решение, чего рисковать, но спуску давать не надо. Сегодня дашь слабину, завтра они придут с вилами за тобой. — Ответил начальник МВД.

— Ладно, я жду саперов. — Данилу Андреевича пугали подобные разговоры.

Он чувствовал, как они раздувают враждебность между двумя группами людей. Вместо того, чтобы думать, как спастись, выработать план, объединить усилия, народ предпочитал накачивать себя мнением, будто убежище на бывшем машзаводе принадлежит им точно так же, не понимая, что вместимость его сильно ограничена и что делать с теми, кто не влезет. Вот эта недальновидность, неумение просчитывать шаги, черты, свойственные простому населению, выгодные властям при нормальной жизни, оборачивались против них же в экстремальных ситуациях.

Тайна столкновения с туманностью стала секретом Полишинеля. Все в городе знали, но упорно делали вид друг перед другом, что не верят в него. Горожане поумнее, пользуясь отпусками, уехали в деревни, к родителям и родственникам, чтобы подготовиться там к страшному событию.

Саперы с собакой приехали на черном фургоне. Оцепили район и начали осмотр. Овчарка сразу опознала в подложенном устройстве наличие взрывчатки. Саперы прикатили робота с гидравлической пушкой и обезвредили его. Затем парень в неуклюжем костюме поднял останки устройства телескопической штангой и отнес в овраг, где они были окончательно уничтожены повторным взрывом.

Семья Гарган, просидевшая в дальнем углу дома, сразу после проведения опроса полицией, начали собирать вещи для переезда на территорию завода. На телефон Данилы Андреевича пришло сообщение. Он не собирался его читать, потому что телефон за последние полтора месяца превратился в самый ненавистный предмет, ассоциирующийся с бесконечными проблемами. Сообщение пришло еще раз, и еще. Решив, что это важное и кому-то сейчас он очень нужен, Данил открыл его и обратил внимание, что номер не определился. Текст гласил: «Ну, что, старый упырь, в этот раз тебе повезло. В следующий, осечки не будет».

По телу пробежал неприятный холодок, и заколотилось сердце. Не каждый день угрожают убить.

— Дань, ты чего такой растерянный? — Наталья заметила его состояние. — Сердце?

— Да, накапай чего-нибудь. — Попросил Данил Андреевич.

Супруга накапала ему каких-то вонючих капель в воду. Данил выпил и через несколько минут почувствовал себя лучше.

— Девчата, если я буду так нервничать, то не доживу до конца света. — Признался он. — Вот будет смеху, если ничего не случится, и мы пролетим мимо. Мы тут все уже успели пожелать друг другу скорее подохнуть, что даже неловко будет, если страхи окажутся холостыми. Вот реально, целостность общества познается у обрыва.

— Ничего, пап, за стенами завода мы будем целостными с теми, кто там окажется. — Надежда обняла отца. — Мы же разделились только по этому признаку, кому позволили спастись, и кто должен позаботиться о себе сам.

— Умеешь ты мягко формулировать. Давайте поспешим, а то у меня ощущение, будто подрывники на этом не успокоятся. — Данил Андреевич отправился дальше собирать вещи.

— Давай наряд вызовем, чтобы дом охраняли. — Предложила Наталья.

Супруг взял телефон и набрал Леонида Николаевича.

— Слушаю тебя, Данил Андреевич.

— Не мог бы ты мне выделить патруль, чтобы они возле дома постояли. Мне тут сообщения шлют, обещают добить.

— Вот скоты. Ладно, сейчас сделаю. Кстати, по бомбе, начинка из гексогена. Все компоненты народные, легкодоступные, так что сомнений в том, кто ее сделал у меня никаких. ФСБ уже наверняка твою переписку прочитало и предпринимает меры. Нечего превращать наш город в поле битвы. У нас тут не Сицилия и не подворотни Парижа. Захотели поиграть в войну, мы покажем им, кто тут закон. — Эмоционально высказался начальник.

— Спасибо, Леонид Николаевич. Жду твоих людей, и пусть они проводят нас до завода.

— Конечно. Я уже отдал распоряжение.

Данил Андреевич положил трубку и вызвал к четырем часам дня машину для перевозки семейного имущества. Хотелось забрать как можно больше вещей. Наверняка, узнав, что хозяева выехали, тут появятся мародеры и вынесут все, что осталось. Директор окинул осиротевшие комнаты дома, в котором они прожили много лет. Впереди их ждала жизнь, которую точно не назовешь заслуженной, почетной старостью. Казенный угол, казенная пайка, теснота и темнота. Но вспомнив про других, кому повезло еще меньше, стало чуть легче. Этот период истории человеческой цивилизации с того момента, как стали оставаться документальные свидетельства, являлся самым плохим. Никогда еще люди не подходили к рубежу, за которым будущее становилось настолько маловероятным.

Кошка с интересом лазила по коробкам, обнюхивала их и точила когти.

— Мы же ее не оставим? — Умоляюще поинтересовалась дочь.

Отец не знал, что ей сказать. В убежище он не собирался её брать, это было бы непозволительной глупостью. Как ни запасайся продуктами, но жить придется впроголодь. Домашнее животное станет вызывать законное возмущение и кошку все равно придется ликвидировать.

— Мы возьмем Мицу на завод, но в убежище брать не будем. — Предупредил Данил Андреевич.

— Ура. — Надя схватила кошку на руки и потискала.

Та вырвалась из рук и спряталась промеж штабелей коробок.

Данил Андреевич не выпускал телефон из рук, боялся, что жена нечаянно увидит сообщение от террористов, пока горит экран. Позвонил Вениамин, узнав про минирование машины.

— Привет, Данил Андреевич. Что, всё еще жалеешь людишек, а они тебе взрывчатку под машину за это. — Москвич усмехнулся. — На то они и простой народ, что удержаться от соблазнов не могут. А теперь представь меня или себя, лазающего ночью по чужим огородам и закрепляющего какому-нибудь автослесарю взрывчатку под машину. Не представляется такое, да? Не наш уровень. Вот поэтому спасать будут не их, и никакой ошибки в этом нет.

— Ты за этим звонил?

— Да. Раз уж события помогли мне, почему бы ими не воспользоваться ради убеждения последних сомневающихся. Уверенность в своей правоте всегда облегчает принятие решений. В создавшейся ситуации любые сомнения могут довести до умопомрачения.

— Давай так, Вениамин, я сторону выбрал, но это не значит, что я себя оправдываю каждый раз. Работники концлагерей тоже не страдали сомнениями, но это не спасло их от виселицы. Зима закончится, а вопросы останутся.

— Если закончится. У меня есть обновленные данные. Если хочешь, могу оставить в твоем кабинете. Ладно, я уважаю мораль, которой ты придерживаешься, человеколюбие вещь замечательная, особенно для отшельников, которые людей в глаза не видят. — Вениамин усмехнулся. — Даже не представляю, Данил Андреевич, как ты будешь ладить с пестрым коллективом, который соберется в убежище? Там будет нужна рука покрепче, чтобы с потенциальных царей спесь сбивать.

— Не справлюсь, найдется другой человек. — Ответил Данил Андреевич.

— А ты не думал, что тебя не просто задвинут, выгонят на мороз, чтобы не создавал конкуренций и не мутил воду?

Директор об этом не думал. Ему все еще представлялось, что в убежище сохранятся порядки, аналогичные порядкам в обычном трудовом коллективе. Не устроил, сменили, но без жестокости. Вениамин, как человек более циничный и выросший в условиях более жесткой конкуренции, мыслил дальше. Отсутствие законов позволяло подобным ему людям обходиться с потенциальными конкурентами намного жестче.

— Теперь буду думать. — Ответил Данил Андреевич.

— Вот и славно. Передам через твою обаятельную секретаршу новые данные. Почитай, подумай, возможно, будущее заиграет новыми красками.

— Хорошо, почитаю. Давай, до связи. — Данил Андреевич отключился первым.

Наталья посмотрела мужу в глаза.

— Достал тебя этот москвич. — Произнесла она. — Когда он уедет?

— В начале сентября. За неделю до всего. На его ответственности организация убежища, поэтому он немного жестит, боится не оправдать возложенного на него доверия. Наверное, ему пригрели очень тепленькое место, раз он такой заинтересованный.