Полная версия книги - "Некрофобия: Пробуждение мертвых (ЛП) - Хэмлин Джек"

"Нет, Шестьдесят Пятый просто любит играть на ней со своими братьями по профсоюзу".

"Почему некоторые из вас называют его "Шестьдесят пять"?

Сэмми зажег сигарету и сказал: " Тук был морским разведчиком во Вьетнаме. Он отслужил три срока и убил больше людей, чем гребаный рак. У него медалей, как у меня веснушек. Он хороший парень, чертовски преданный, но не стоит его злить. Ему шестьдесят лет, а он в лучшей форме, чем пять двадцатилетних. Давайте представим это так. Мы работали на стройке в Бед-Сти. В перерыве мы зашли в местную таверну выпить холодненького. Ямайский бар. Ни одного белого парня в заведении. Эти трое ямайцев начали нарываться. Тук сам вывел их на улицу. Он был единственным, кто вернулся через дверь".

"Но почему "Шестьдесят пять"?" сказал я.

"А, это", - сказал Сэмми, выпустив облако дыма. "Они были на севере, где-то во Вьетнаме. Взвод Тука был уничтожен. Когда туда прибыла группа реагирования морской пехоты, они нашли шестьдесят пять подтвержденных убитых, валявшихся в кустах. Только около тридцати из них были застрелены, остальные были порезаны, перерезаны, разрублены. Тука нашли там с мачете и ножом морского пехотинца K-Bar, кровь была до локтей. Он был нужен ВК живым, и они за это поплатились".

Я знал о Морской разведке. Морская разведка, как они были технически известны, - это специальные операции Корпуса морской пехоты. Они занимались такими вещами, как дальняя разведка, подрывные работы, рейды в стиле коммандос, разведывательные операции, такие как захват вражеских офицеров или партизан/террористов и их убийство. Они были крутыми, и я знал это. Некоторые из команд охотников/убийц морской пехоты во Вьетнаме были легендарными. Во время войны я некоторое время служил на базе FOB McKenzie в Самарре, и там ходило много сумасшедших историй о том, что делали люди из спецподразделений. Была одна из них о подразделении морской пехоты, известном как "Ночные кроулеры", которое якобы выходило на поиски террористических ячеек глубокой ночью. Они находили их, затем входили внутрь и убивали всех, кто там находился. Я думал, что это просто очередная дикая история, но однажды ночью я увидел группу людей в черной форме и черных банданах, которые были вооружены до зубов и забирались в вертолет. Когда я спросил боевого диспетчера ВВС, кто, черт возьми, эти парни, он ответил: "Это "Ночные кроулеры". Теперь забудь, что ты их видел".

У меня была боевая подготовка. Я был пехотинцем, точнее, командиром грузовика, ТК, наводчиком 50-го калибра на машине "Страйкер". Но я не мог сравниться с таким парнем, как Тук. Он был настоящей вещью. У него даже брали интервью для книг о вьетнамских спецподразделениях. Он знал свое дерьмо. Если мы собирались пережить чуму зомби (если это можно так назвать), то нам нужен был человек, для которого выживание было второй натурой.

И этим человеком был Тук.

Мы стали хорошими друзьями, работая вместе над сайтами. Рикки, конечно, не очень одобряла его. Но с ним все было в порядке. Он мне нравился. Как ветераны войны, нам всегда было о чем поговорить. Тук построил себе каменную башню недалеко от Таконик Парквей на ферме, доставшейся ему в наследство от какого-то дяди. Тук был приверженцем выживания. Он нагрузил свою башню оружием и провизией, чтобы, как он любил говорить, "возиться в конце, пока остальные режут друг другу глотки за корочку хлеба".

Тук верил в готовность.

И он был готов.

Конечно, все его соседи были богатыми конезаводчиками из округа Вестчестер, они ненавидели его и его башню и много раз пытались выкупить и заставить его уйти. Но, конечно, никогда не говорили ему в лицо. Они хотели, чтобы сумасшедший каменщик и его башня исчезли. Она вредила стоимости недвижимости и оскорбляла эстетику сельской местности. До сих пор этого не произошло. Но они продолжали пытаться, как он мне сказал, а он продолжал сопротивляться просто потому, что это выводило их из себя, и это доставляло ему огромное удовольствие. Богатые они или нет, но они учились тому, чему научились северовьетнамцы во время войны: Тук не уходит, пока не будет готов.

БАШНЯ 

Ее можно было увидеть за полмили.

Она была похожа на крепость какого-то средневекового замка. У Тука было двадцать акров земли, силосная башня, старый сарай, ветхий фермерский дом... и башня. Она была построена на вершине холма в центре его участка. Холм был давно взрыт и превращен в картофельную грядку его дядей, который после Второй мировой войны был чем-то вроде барона. Тук заново обложил его кирпичом, укрепил, а затем построил на его вершине каменную башню блок за блоком... а затем установил самую современную систему безопасности. Он был человеком, который ничем не рисковал, и именно на это я рассчитывал. Башня возвышалась на сорок футов над холмом, а вокруг ее вершины шла огороженная "вдовья тропа", с которой открывался четкий вид прямо на Манхэттен. На полпути вниз, как венок из гирлянды, была натянута колючая проволока, чтобы никто не мог забраться на аллею.

Это было нечто.

"Господи Иисусе Христе", - сказал Джимми, впервые взглянув на комплекс Тука, потому что назвать это фермой было все равно что назвать ракету класса "земля-воздух" петардой. "Он ожидает третьей мировой войны или что?"

"Можно и так сказать", - сказал я.

Я уже рассказал им о Туке. Настолько, насколько мог, наверное. Остальное они узнают сами. Все, что им нужно было знать, и все, что меня действительно волновало, это то, что Тук - твой лучший друг в мире или твой злейший враг, в зависимости от того, по какую сторону забора ты стоишь. Я знал, что его стремление к выживанию было следствием военных лет, когда безопасность и тщательно организованная оборона были разницей между жизнью и смертью. Довел ли он его до крайности в гражданской жизни? Безусловно. Был ли он параноиком? И да, и нет. Однажды он сказал мне, что его жизненная философия может быть сформулирована следующим образом: "Они никогда не возьмут меня живым, потому что я всегда буду ждать их".

"Это маяк?" спросил Пол, когда я свернул с дороги и остановился у ворот, закрывавших проезд внутрь.

"Скорее, сторожевая башня", - ответила ему Диана. "Довольно миленько. Очень... очень фаллическая, не так ли?"

"Похоже на что-то из "Монти Пайтона и Святого Грааля", - сказала Рикки со своим обычным бесстрастным юмором.

"Что фаллическое?" сказал Пол.

Мы с Джимми ухмыльнулись друг другу, как пара школьников, которые только что заглянули в женскую душевую.

Участок Тука был огорожен высоким забором из цепной сетки, увенчанным двойными витками бритвенной проволоки военного образца. Примерно в двадцати футах от забора по периметру была вырыта канава. Ее ширина составляла около пятнадцати футов, а глубина - по меньшей мере столько же. Если вы перелезете через забор, вам придется иметь дело со рвом, и я мог предположить, что в этом рву вас ждут сюрпризы, о которых вы не хотели бы знать.

На воротах висел большой замок. Мы не могли попасть внутрь, если только этого не хотел Тук. Там была табличка с надписью ОПАСНО! Забор под напряжением, поэтому я не собирался подходить к нему слишком близко. У меня было хорошее предчувствие, что он уже заметил нас. Я позвонил на мобильный, но ответа не было.

"Не похоже, что это очень дружелюбное место", - сказал Джимми.

Не видя поблизости мертвоголовых, я выпрыгнул и подошел к воротам. Вдалеке я увидел, как кто-то поднимается по вдовьей дорожке. Я уловил блеск хрома, и тут раздался первый выстрел. Он угодил прямо в ворота, среднего калибра, возможно, 30-30-го калибра. Я знал, что стрелок может подстрелить меня в любой момент. Я снова набрал номер Тука, и мне сразу же ответили.

"Ты можешь прекратить стрельбу в любое время", - сказал я ему.