Полная версия книги - "Выше снега только горы (СИ) - Панченко Сергей Анатольевич"

— Забирай. — Разрешили они.

Юрий прошел с сопровождающим внутрь. Народу здесь было много и всякого. От зеленой молодежи до престарелых «папиков». Возрастные группы держались поврозь, но искали одного и того же, развлечения.

— Тебе вообще куда надо? — Поинтересовался бородач.

— Да мне в то здание. — Юрий указал на самый высокий дом в комплексе. — Я там работал недавно, глушилку забыл, а она денег стоит.

— Ладно, иди, тут внутри уже не проверяют. Если хочешь, заскакивай в бар, отблагодари нас выпивкой.

— Хорошо, заскочу. Спасибо тебе и Алексе.

— Давай.

Юрий прошел в шумное здание, пытаясь выглядеть, как посетитель, но во взглядах людей явно читалось, что они воспринимали его, как работника. Он поднялся к туалетам и немного подождал, когда крайняя кабинка откроется. Вошел, разулся, чтобы не пачкать грязными подошвами сверкающие поверхности и забрался на потолок. Прошелся по креплениям подвесного потолка в сторону зала буквально пару шагов и увидел свой телефон лежащий на своем месте. Взял его и убрал в карман, испытав невероятное облегчение.

Из зала внизу доносилась музыка. Юрия заглянул в щель под плиткой и увидел на сцене эротическое представление. Три девушки крутились на пилонах абсолютно нагие. В зале сидели от силы двадцать человек вокруг нескольких столиков, пили, ели и любовались прелестями молодых девушек. Юрий поставил потолочную плитку на место и спустился вниз. Обулся и вышел. На входе уже приплясывал пьяненький юноша.

— Чё так долго? — спросил он заплетающимся языком.

Юрий не стал ему отвечать. Прошел в бар и подошел к бородачу. Вынул из кошелька тысячную купюру и положил на стойку.

— Налить? — спросил бармен.

— Нет, на чай. — Перекрикивая шум ответил Юрий.

Бородач показал поднятый вверх большой палец и забрал купюру. Алексы нигде не было видно. Как отблагодарить её Юрий еще не придумал. Решив, что он придумает это позже, направился к выходу. Дождь так и не прекратился. Лил, как из ведра. По красивой плитке, отражая многоцветную иллюминацию, бежали ручьи.

— Так быстро? — Поинтересовался охранник.

— Ну у вас тут и уровень. — Произнес Юрий, разведя руками. — Мне до него еще пару лет в тошниловке надо пахать.

— А ты думал. — Довольный охранник, словно получил личный комплимент, открыл перед ним дверь. — Бывай.

— Пока. — Юрий добежал до машины, резко запрыгнул в неё, откинулся на спинку и выдохнул.

Теперь только хотелось одного, чтобы какая-нибудь техническая неисправность не испортила запись. Он сразу поставил телефон на зарядку и включил приложение-диктофон. Запись велась файлами, разделенные по объему. На каждом имелась дата и время создания. Юрий сразу открыл файл, соответствующий дате и примерному времени собрания. Пару раз ошибся. Собрание началось довольно поздно вечером. Подключил телефон к медиасистеме машины, чтобы звук шел из колонок и направился домой.

Вначале было много шума, кашля, звона фужеров с шампанским, смешков и ехидных комментариев по поводу внезапного сборища. Потом раздался звук наведенных помех в микрофоне и четкий мужской голос, привыкший к ораторской работе:

— Итак, господа присяжные заседатели, у меня для вас пренеприятнейшее известие. — Процитировал он сразу два литературных источника. — К нам летит комета. Хотя нет, мы летим к ней, догоняем.

В зале раздался неуверенный сдержанный смех.

— Давай без предисловий друг, поздно уже. — Раздался довольно хамский развязанный мужской голос.

— Без предисловий, так без предисловий. Вы кто? Имя, кем работаете?

— Зачем тебе?

— Затем, что тыкать незнакомому человеку невежливо, особенно тому, от которого зависит ваша жизнь. На брудершафт мы с вами не пили, и теперь уже не приведется. Я продолжу собрание только после того, как уйдет этот человек. Будем считать, что это первичный отбор, который он не прошел.

— Ты знаешь, кто я такой? — Раздался возмущенный вопрос.

— Нет и не горю желанием. Кем бы вы не были, с этого момента ваша должность не имеет значения. Вы уйдете сами или мне позвать своих людей и вывести?

Раздался намеренно громкий топот.

— Клоун! — Выкрикнул тот же наглый голос и следом раздался громкий хлопок дверью.

— Так вот кем он работает. Ну, если среди нас больше нет клоунов, тогда продолжим серьезно. Значит так, господа, на пути нашей планеты образовалась облако из вещества разогретой на солнце кометы. Преимущественно оно состоит из воды, немного метана, аммиака и пыли. Проблема в том, что мы летим прямо в образовавшуюся туманность. Чем нам это грозит. А тем, что мы с ходу отправимся в ледниковый период. На годы, на десятилетия, а может на века. Науке это, как говорится, неизвестно. В вашем замечательном городе есть машзавод, идеально подходящий для создания убежища. Переделка уже начата, а параллельно с ней идет процесс отбора людей, которые его заселят. В Москве, а конкретно в правительстве, разработан план сохранения государства в грядущих условиях ледникового периода. Они озабочены тем, чтобы остались самые лучшие люди, на которых можно положиться по мере улучшения климатических условий и восстановления страны. Вы сейчас опора государственного строя, и мы считаем, что нужно начинать именно с вас, тех людей, которые имеют опыт управления. Само собой, процедура перестройки завода в убежище чрезвычайно затратное дело, поэтому определен порог вхождения в клуб избранных, десять миллионов рублей с каждого человека. — По залу прокатился недовольный шум. — Что, дорого? Поймите, вы с собой ничего не возьмете. Все ваши дома и машины останутся снаружи бесполезным хламом. Кто дорожит им сильнее здравого смысла, что ж, я вас за уши тянуть не стану. Повторюсь, сейчас происходит отбор и отсеиваются самые бесполезные.

— А на юге тоже будет ледниковый период?

— С какого места вы считаете югом?

— Сочи.

— В Сочи будет так же, как и в Москве. Возможно, на экваторе будут другие условия, но кто вас там ждет? Людоеды? Растения и животные погибнут везде, поэтому одним теплом не спастись. А мы предлагаем теплые сухие помещения и регулярное питание. Никаких внешних врагов, никакой смертельной конкуренции за кусок старого хлеба, никакого людоедства и прочих прелестей жизни, которая неизбежно ждет оставшихся снаружи. Жалкие десять миллионов с носа. Вы тут за вечер просаживаете по миллиону и ничего, не плачете потом в подушку и не кидаетесь на стены.

— А сколько осталось до столкновения?

— Четыре месяца. Расчетное время — середина сентября. Но ответ нужно дать в ближайшие три дня, мы должны заложить необходимое количество жилых помещений.

— А кто будет обслуживать оборудование, заниматься уборкой и прочим? — Поинтересовался женский голос.

— О, я вижу, вы уже начинаете трезво мыслить и задавать правильные вопросы. — Раздался шум непонятной природы. — Это пирамида власти. Наверху элита, острая и немногочисленная, мозг фигуры, определяющая ее смысловое наполнение, внизу народ, источник благосостояния. Между ними прокладочный материал, осуществляющий транзит власти и материальных ценностей. В нашем убежище никаких прокладок не предусмотрено, чтобы сэкономить пространство. Как вы понимаете, для устойчивости фигуры требуется широкое надежное основание. Сможем ли мы ужиться в маленьком убежище с большим количеством народа, подумайте сами? Станут ли они терпеть кого-то над собой, кто меньше работает, лучше питается и живет в более просторных комнатах? Скорее всего, нет. Градус недовольства поднимется очень скоро и элиту сметут. Посему, на первых порах мы будем вынуждены набрать определенное количество людей, необходимых для поддержания работоспособности убежища, а затем простым наукам придется обучаться вам, чтобы не жить в постоянном страхе быть растерзанными. В идеале, никакой элиты в убежище не нужно совсем, фигура от отсутствия вершины не становится менее устойчивой. Поэтому ручками придется работать всем, и женщинам и вашим мимозам отпрыскам. Канализации, водоснабжение, отопление, оранжереи, скотный двор, выбирайте на любой вкус. Будет всего один директор и это тот самый директор, который управляет заводом сейчас.